Психоанализ

Психоанализ?

Я пишу, что я экзистенциальный психолог. При этом многие мои посты — психоаналитические. Логика психоанализа. Терминология. Концепции разных известных — очень умных — личностей. Хочу вспомнить, как начался мой путь — интерес к психоанализу.

Начать нужно с того, что он всегда был рядом — всегда вокруг.

Я — специалист-психолог — вращаюсь в психологических сообществах, в кругах. Часто смешанных — разные школы, разные подходы. Круглые столы. Неформальные интенсивы. И в одном поле со мной — всегда они. Психоаналитики.

Смешанные чувства вызывали.

С одной стороны — умные люди. Я люблю умных людей. Ещё больше обожаю тех, кто говорит красиво — богато — живым языком — образным, метафоричным, разнообразным — богатым русским языком.

С другой стороны — непонимание. Когда я пыталась их концепции пощупать, осмыслить — они казались странными. Примитивными. Казалось, что какие-то совершенно простые вещи описываются очень сложным языком. Ну, например: эдипов комплекс, эдипов конфликт, комплекс Электры, влечение жизни, влечение смерти.

Чтобы углубляться в изучение — требовался интерес. Больший интерес. Большее любопытство.

Поэтому мы существовали параллельно. Я развивалась в своих направлениях — мой профессиональный путь — психоанализ и психоаналитики — в другой плоскости измерений.

Но было ясно: прекрасная тусовка — люди умные — развитые — с богатым внутренним миром.

Но как мне самой стать такой? Непонятно. Требовался свой путь — совершенно свой — уникальный.

И шёл мой путь — в психотерапии — как терапевта — как клиента — шёл — продолжался.

И в какой-то момент в моей жизни — кризис. Затяжной кризис.

Как рана — вызревает — гноится — наполняется — вызревает снова. Больно — жутко больно. И не ускорить — никак не ускорить.

Тогда случилась встреча. Книга Юлии Кристевой — "Чёрное солнце".

Я взяла оттуда одну вещь — она меня потрясла — я думала над ней — много думала — смотрела в неё — как в дверь — открытую дверь передо мной.

Но дверь... за ней пустота. Не небытие — хочется сказать — но казалось небытием — ввиду того что непознано — пугающе.

Вещь была про то — упрощу смысл — что личность выбирает путь — путь любовных зависимостей — активных ярких страданий. Имея объекты для зависимостей как прикладной момент — куда приложить — куда спроецировать внутреннюю рану.

А под раной — на самом деле — что? Очень чёрная депрессия — очень тёмная меланхолия — депрессия.

Это заставило меня задуматься — сильно задуматься. Моя бешеная жизненная активность — мои яркие любовные истории — я уже узнала цену — какую-то цену — которую плачу.

Цена — моё здоровье. Разрушалось.

Усталость наступала — выгорание — истерики — циклы — смены настроений — циклы — циклы. Внутренний маятник раскачан — так раскачан — что отнимал силы — мои силы — жизненные силы.

И я смотрела на дверь — смотрела — на тёмную дверь.

Как будто решалась — как будто уже знала — что выбираю туда зайти — что нужно туда зайти — что хочу пойти глубже.

Если под верхним слоем есть другой слой — я туда пойду. То, что он другой — уже интересно. То, что мне это по силам? Сомнения были — были.

Но я помню решение — чётко помню — отчётливо помню то решение.

Шкурку снять — личину моего компенсаторного механизма — того, что стал фундаментом жизни — снять — бросить в костёр.

Процесс оказался долгим — невероятно долгим. Долгий путь вниз — мучительный путь — путь в темноту.

Потом случился разрыв — разрыв гнойника. Через семь лет — может, через пять — через пять-семь лет.

Внутренний психический гнойник — вот как раз — может быть, пошёл какой-то процесс — внутренний психический процесс — который не смог реализоваться.

Я испугалась смерти.

Не владею я всей психоаналитической градацией — особенно психосоматической — не знаю. То ли регресс это был — шаг назад. То ли возвращение к себе — к изначальной психической организации. То ли я та же — только с другого угла. Не знаю — точно не знаю.

Но я встретилась с тем, что соматика уложила меня — в постель — на девять месяцев. Девять месяцев в постели.