– Ты же понимаешь, что у меня просто безвыходная ситуация? – голос в трубке звучал не просто требовательно, а с той особой, визгливой интонацией, которая не подразумевала возражений. – У меня горящая путевка... то есть, тьфу ты, командировка! В Турцию. На три месяца. Контракт века, можно сказать. Я не могу упустить такой шанс, мне детей кормить надо, между прочим, пока их папаша копейки считает.
Андрей, мой муж, стоял у окна, нервно теребя край шторы. Он виновато косился на меня, хотя я делала вид, что полностью поглощена глажкой постельного белья. Но слышимость в нашей "хрущевке" такая, что даже шепот соседей иногда можно разобрать, а уж громкую связь, которую включила его бывшая жена Света, и подавно.
– Свет, ну какие три месяца? – Андрей пытался говорить твердо, но я знала этот тон. Это был тон человека, который уже готов сдаться, но для приличия еще немного посопротивляется. – У нас свои планы. Мы на даче ремонт затеяли, крышу перекрывать надо. Оля работает, я работаю. Кто с пацанами сидеть будет?
– Ой, не смеши меня! – перебила Света. – Твоя Оля работает в библиотеке, какой там график? Два через два? Вот и посидит. А в остальные дни ты подстрахуешь. Пацанам уже по десять и двенадцать лет, они не груднички, памперсы менять не надо. Им просто нужен присмотр и тарелка супа. Или тебе родных детей жалко? Я, значит, кручусь как белка в колесе, карьеру строю ради их будущего, а ты не можешь на лето сыновей взять?
Я с силой опустила утюг на пододеяльник, выпустив облако пара. "Тарелка супа". Как же просто у неё всё получалось. Я знала этих "не грудничков". Артем и Денис были мальчиками избалованными, шумными и совершенно не приученными к домашнему порядку. Света воспитывала их в парадигме "вы личности, вам всё можно", что на практике выливалось в хамство и круглосуточное сидение в телефонах.
Андрей вздохнул и положил трубку. Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь шипением утюга.
– Оль... – начал он, не поворачиваясь.
– Нет, – спокойно ответила я, складывая простыню.
– Ты даже не дослушала.
– А что тут слушать? Андрей, мы женаты три года. И все эти три года я старалась быть хорошей мачехой. Я дарила подарки на дни рождения, я терпела их капризы, когда они приходили на выходные. Но три месяца? Все лето? У меня отпуск только в августе, и я планировала провести его в тишине на грядках, а не у плиты, готовя на роту солдат.
Муж подошел и обнял меня за плечи. Его руки пахли табаком и машинным маслом – он только пришел из гаража.
– Оленька, ну пойми. Ей действительно предложили работу. Если она сейчас уедет, вернется с деньгами, может, наконец, перестанет с меня требовать сверх алиментов на всякие "доп. расходы". Да и пацаны... это же мои сыновья. Не могу я их на улицу выгнать. А теща, мама Светы, сейчас в больнице с давлением, ей внуков не подкинешь.
– Андрей, они не на улице живут. У них есть дом. И если Света едет в командировку, она могла бы нанять няню или отправить их в лагерь.
– На лагерь у меня сейчас денег нет, ты же знаешь, мы все в стройматериалы вложили. А Света сказала, что работодатель оплачивает только её перелет и проживание. Оль, ну пожалуйста. Я возьму на себя магазины. Я буду с ними вечерами заниматься. Ну не чужие же люди.
Я смотрела в его уставшие, добрые глаза и чувствовала, как моя оборона рушится. Андрей был хорошим человеком. Слишком мягким, слишком совестливым, и Света этим беззастенчиво пользовалась. Если я сейчас упрусь, он, конечно, откажет ей. Но потом все лето будет ходить с чувством вины, будет дерганым, и наш долгожданный ремонт превратится в череду ссор.
– Ладно, – выдохнула я, чувствуя, что совершаю ошибку. – Но с условиями. Они соблюдают режим. Они помогают по дому – хотя бы убирают за собой постель и моют посуду. И никаких истерик по поводу еды. Я готовлю то, что едим мы. Отдельного меню не будет.
Андрей просиял, как начищенный самовар, и кинулся меня целовать.
– Ты у меня золотая! Святая женщина! Я Севтке сейчас перезвоню, скажу, чтоб завтра привозила.
На следующий день наш тихий быт рухнул.
Света привезла мальчиков ближе к обеду. Сама она даже не поднялась в квартиру – высадила их у подъезда с двумя спортивными сумками, помахала рукой из окна такси и умчалась в аэропорт. Видимо, боялась, что я передумаю в последний момент.
Когда Артем и Денис ввалились в прихожую, пространство сразу сжалось. Сумки были брошены прямо посередине коридора.
– Здрасьте, – буркнул старший, Денис, и тут же уткнулся в смартфон.
– Привет, теть Оль, а че пожрать есть? – с порога заявил Артем.
Я глубоко вздохнула, напоминая себе, что я взрослая, мудрая женщина.
– Здравствуйте, мальчики. Во-первых, разуваемся и ставим обувь на полку. Во-вторых, руки мыть. Обед на столе.
Обед прошел под аккомпанемент чавканья и стука вилок. Суп – наваристый борщ, которым я гордилась, – был встречен с подозрением.
– А че, сметаны нет? – скривился Денис.
– Есть, в холодильнике. Можешь взять, – ответила я.
– А подать нельзя? Мама всегда сама кладет.
– У нас самообслуживание, – отрезал Андрей, видя, как у меня начинают сужаться глаза. – Встань и возьми.
После обеда началось самое интересное. Мы собирались ехать на дачу. Обычно дорога занимала час, но сборы растянулись на два. Оказалось, что Света собрала им в основном футболки и шорты, совершенно забыв про теплые кофты и резиновые сапоги, хотя июнь в средней полосе России – месяц коварный. Пришлось Андрею рыться в старых запасах, доставать свои свитера, которые на мальчишках висели мешком.
– Я это не надену, это отстой! – вопил Артем.
– Тогда будешь мерзнуть, – спокойно констатировала я.
На даче, вместо того чтобы помочь отцу разгрузить машину, мальчики тут же оккупировали диван в гостиной и включили телевизор на полную громкость.
– Ребят, – зашел в комнату Андрей. – Давайте так. Вы сейчас идете и помогаете мне носить доски. Потом – отдых.
– Пап, ну мы устали! Мы же ехали! – заныл Денис. – И вообще, мама сказала, что мы едем отдыхать на природу, а не батрачить.
– Мама здесь не командует, – сказал Андрей, но как-то неуверенно.
В итоге доски таскали мы с Андреем. Мальчики вышли на улицу ровно один раз – чтобы пожаловаться, что интернет ловит плохо.
Первая неделя прошла как в тумане. Я приходила с работы (да, библиотека – это не шахта, но таскать стопки книг и общаться с читателями тоже выматывает) и вставала к плите. Готовить приходилось ведрами. Растущие организмы сметали все. При этом "спасибо" я не слышала ни разу. Зато постоянно слышала: "Фу, опять котлеты?", "А почему пиццу не заказали?", "Скучно", "Интернет тупит".
Мои попытки привлечь их к порядку натыкались на стену пассивной агрессии. Попросишь помыть посуду – помоют одну тарелку, оставив жирную гору в раковине. Попросишь заправить постель – натянут одеяло кое-как поверх скомканной простыни.
Андрей старался. Он проводил с ними воспитательные беседы, пытался увлечь рыбалкой, футболом. Но им это было неинтересно. Им был нужен экран и вай-фай. Муж разрывался между стройкой, работой и сыновьями, и я видела, как он сдает. У него появились темные круги под глазами, он стал раздражительным.
Но самое страшное случилось через две недели.
Я вернулась домой пораньше – отпустили с работы из-за санитарного дня. Зашла в квартиру тихо, хотела сделать сюрприз, приготовила пирог с вишней. В прихожей валялись кроссовки вперемешку с грязью – на улице прошел ливень. В гостиной гремела музыка.
Я заглянула в комнату. Мальчишки сидели на диване с ногами (в уличных носках!) и ели чипсы, кроша прямо на обивку. Но не это меня поразило. Они громко разговаривали по видеосвязи с мамой.
– ...да лохи они, мам, реально, – ржал Денис. – Папаша вообще каблук, бегает тут перед нами. А эта, Оля, прислуга бесплатная. Жрать готовит, убирает. Мы ей вчера специально соль в сахарницу насыпали, прикинь, она чай пила и морщилась!
С экрана телефона донесся заливистый смех Светы. Я увидела её загорелое лицо в больших солнечных очках. На заднем фоне шумело море, виднелись пальмы и белый шезлонг. Никаким офисом, никакой "командировкой" там и не пахло.
– Ну потерпите, зайчики, – ворковала она. – Зато мама отдохнет, наберется сил. А вы там их особо не жалейте, пусть папаша отрабатывает, раз алименты такие маленькие платит. Скажите, что вам нужны новые кроссовки, пусть купит. И про телефон новый не забудьте поныть.
– Мам, а ты скоро приедешь? Тут скукотища, – ныл Артем.
– Ой, ну не начинайте. У меня тут любовь... ой, то есть работа кипит. Ахмет меня сегодня в ресторан ведет вечером. Все, целую, связь плохая.
Экран погас. Мальчишки загоготали, обсуждая, как ловко они "развели предков".
Я стояла в дверях, и меня трясло. Не от обиды, нет. От ярости. Чистой, холодной ярости. Они не просто скинули на нас детей. Они нас использовали. Смеялись над нами. Считали нас дураками и "прислугой". Света загорала с каким-то Ахметом, пока я, уставшая после работы, отмывала унитаз за её сыновьями и варила им компоты.
Я вышла в коридор, громко хлопнула входной дверью, будто только что вошла.
– О, теть Оль пришла, – лениво крикнул Денис, даже не сменив позу. – А че на ужин? Мы голодные.
Я прошла в комнату, выдернула шнур телевизора из розетки. Экран погас.
– Э! Ты че творишь? – возмутился Артем.
– Встали, – тихо сказала я.
– Чего?
– Встали! – рявкнула я так, что они подпрыгнули. – Быстро собирать вещи. Все до единой. Чтобы через десять минут духу вашего здесь не было.
– Ты не имеешь права! Это квартира папы! – взвизгнул Денис, пытаясь качать права.
– Это наша общая квартира. И я здесь хозяйка. А вы – гости, которые забыли, как себя вести. Время пошло.
Я набрала номер Андрея.
– Срочно домой. Сейчас же.
Через пятнадцать минут Андрей влетел в квартиру, бледный и перепуганный. Он увидел стоящие в коридоре сумки и насупленных мальчишек, сидящих на пуфике. Я сидела на кухне и пила валерьянку.
– Что случилось? Оля? Пожар? Потоп?
– Хуже, Андрей. Предательство.
Я рассказала ему всё. Про разговор, про соль в сахарнице (вот почему утренний кофе показался мне странным!), про "лохов" и "прислугу". И главное – про пальмы и Ахмета.
Андрей слушал молча. Я видела, как меняется его лицо. Сначала недоверие, потом боль, а потом – та самая решимость, которой мне так не хватало в начале лета.
Он зашел в комнату к сыновьям. Дверь закрыл, но разговор был коротким и жестким. Я не слышала слов, но слышала тон. Таким голосом Андрей не разговаривал никогда. Через пять минут он вышел, держа в руках ключи от машины.
– Собирайся, – сказал он мне. – Мы едем.
– Куда?
– Отвезем их к бабушке. Теща выписалась вчера, я узнавал. Света ей сказала, что дети в лагере. Вот пусть бабушка и узнает правду про "лагерь" и про "работу" дочери.
Дорога до дома бывшей тещи заняла сорок минут. В машине стояла гробовая тишина. Мальчишки притихли, поняв, что перегнули палку и "крыша" в виде мамы сейчас не поможет.
Дверь открыла Тамара Петровна, мама Светы. Она выглядела слабой, но держалась бодро.
– Андрюша? Мальчики? – она изумленно смотрела на нас. – А вы почему не в лагере? Светочка сказала...
– Светочка вам соврала, Тамара Петровна, – жестко сказал Андрей. – Светочка сейчас в Турции, устраивает личную жизнь. А детей она скинула нам, сказав, что у неё важная командировка. Но дело даже не в этом. Дело в том, как вы их воспитали. Вернее, как не воспитали.
Он выставил сумки на лестничную площадку.
– Пап, ну не надо к бабушке, у неё интернета нет! – заныл Денис.
– Вот и отлично. Книжки почитаете. Лето длинное.
Мы оставили их там, несмотря на растерянность бабушки и нытье внуков. Андрей пообещал теще привезти продукты и лекарства, помочь деньгами, но сказал твердо: в нашем доме ноги их не будет, пока они не научатся уважению.
Когда мы вернулись домой, было уже темно. Квартира встретила нас тишиной и бардаком. На диване крошки, в раковине гора посуды.
Андрей сел за кухонный стол и обхватил голову руками.
– Прости меня, Оль. Я дурак. Я все думал: "они же дети, они же дети". А они уже не дети. Они маленькие мужики, которые ведут себя как...
– Как их мать, – закончила я, убирая со стола грязные чашки. – Не вини себя. Ты хороший отец. Просто иногда любовь до��жна быть строгой.
Он поднял на меня глаза.
– Ты правда слышала про соль?
– Правда. И про "каблука" тоже.
Андрей сжал кулаки.
– Я завтра подаю в суд на определение места жительства детей и порядка общения. Хватит. Пусть живут с матерью, раз она такая "успешная". А ко мне – только на выходные и только если будут вести себя как люди. И алименты буду платить строго по закону, ни копейкой больше на ее "хотелки".
Мы полночи убирали квартиру. Выметали крошки, мыли полы, проветривали запах чужих духов, который, казалось, въелся в стены вместе с вещами мальчишек. Это было похоже на ритуал очищения. Мы возвращали себе свой дом.
Света объявилась через два дня. Звонила, орала, угрожала. Кричала, что мы монстры, что бросили детей на больную бабушку.
– Забирай их, – спокойно ответил Андрей в трубку, включив громкую связь, чтобы я слышала. – Лети из своей Турции и забирай. Или найми няню маме в помощь. Денег на путевку у тебя хватило, значит, и на няню хватит. А я больше не позволю тебе вытирать ноги об мою семью. О моей жене.
– Да пошел ты! – взвизгнула Света и бросила трубку.
Она вернулась через неделю. Загорелая, злая, без денег и без Ахмета (видимо, "контракт века" закончился быстрее, чем планировалось). Детей забрала.
Остаток лета прошел волшебно. Мы доделали крышу на даче. Вечерами пили чай с мятой на веранде, слушали сверчков и наслаждались тишиной. Никто не требовал чипсов, никто не хамил.
Мальчики приехали к нам только в сентябре, на день рождения Андрея. Приехали тихие, присмиревшие. Видимо, неделя жизни с бабушкой без интернета и строгий разговор матери (которой пришлось самой возиться с ними остаток лета) пошли им на пользу.
– Тетя Оля, спасибо за угощение, было вкусно, – буркнул Денис, выходя из-за стола.
Я кивнула.
– На здоровье. Тарелку за собой помой.
И он пошел мыть. Без споров.
Я поняла тогда важную вещь. Доброта не должна быть беззубой. Нельзя позволять садиться себе на шею даже самым близким людям, а уж тем более – бывшим родственникам. Семья – это там, где уважают друг друга, где берегут труд другого. И я рада, что мой муж это наконец-то понял. А Света... Света теперь звонит заранее и вежливо спрашивает: "Не могли бы вы взять мальчиков на выходные, если у вас нет планов?". И знаете что? Иногда мы их берем. Но только на наших условиях.
Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на обслуживание чужого эгоизма. Цените себя, свой дом и свой покой.
Если история показалась вам жизненной, подписывайтесь на канал, ставьте лайк и делитесь своим мнением в комментариях.