первая часть
Тина задумчиво кивнула:
— Точно, как я сама не сообразила. Можно же задать данные и город, вдруг что‑то выдаст. Правда, с возрастом проблемы, я же не знаю, сколько человеку лет.
Она взяла ноутбук, открыла поисковик и вбила город, фамилию, имя и отчество. И тут же обомлела: с такими данными в этом городе был только один человек.
— Бабулечка Анечка, вы только посмотрите, кто это.
Она развернула ноутбук и показала бабушке фотографию Игоря Владимировича с указанием должности: он был мэром этого самого города.
— Вот это поворот! — удивлённо протянула Анна Ивановна. — И как же ты к нему попадёшь?
— Хороший вопрос. Но главное — зачем?
— Да уж, вот задачка так задачка. Хочешь, я поеду с тобой?
— Ой, нет, с вашими ногами вам только по другим городам за мэрами бегать. Я уж как‑то сама справлюсь. У меня послезавтра выходной, вот и поеду.
На следующий день вечером, лёжа в кровати, Тина настраивалась на поездку и всеми силами пыталась понять, кто этот человек и чем он может ей помочь. Она плохо представляла, как попадёт к нему на приём и как будет говорить, чья она дочь.
В голове крутились разные сценарии, от которых ей самой становилось смешно:
— «Здравствуйте, я Тина Киреева. Моя мама — Ирина Степановна Киреева. Ой, а чего вы не радуетесь?» Бред какой‑то…
— А может, вообще не ездить никуда? — спросила она сама себя. — Я думаю, этот Игорь Владимирович прекрасно живёт и без этой сногсшибательной новости, чья я дочь. Зачем вообще ему эта ценная информация?
С этими мыслями Тина и уснула.
Утром за ней заехала коллега: Тина заранее договорилась, чтобы Катя отвезла её на автовокзал пораньше. Взяв билет на ближайший автобус, она устроилась у окна и стала думать, как поступить по приезде в город.
Она выбирала между двумя вариантами: поехать в мэрию и ждать его там, надеясь, что он выйдет днём из здания, или найти в интернете домашний адрес и караулить у дома.
— Нет, не вариант. А если он домой приедет ночью? Как я потом вернусь в свой город? Где буду ночевать? На улице? Беременная? Вообще не вариант. Значит, остаётся только работа, то есть мэрия, — решила Тина.
В город она приехала около десяти утра. Погода была прекрасная: лёгкий ветерок, светлое солнце, и при этом совсем не жарко.
Тина спокойно прогулялась по парку около мэрии. Вдруг она увидела девушку, которая направлялась в сторону здания.
Та была одета в деловой костюм и туфли на огромной шпильке. Тина сама не понимала, чем её так привлекла эта незнакомка, но взгляд неотрывно следил за ней. И тут случилось неожиданное: девушка подвернула ногу, споткнулась и упала.
Тина тут же подбежала:
— Скорую вызвать? С вами всё в порядке?
— Кажется, я вывихнула лодыжку, — почти со слезами сказала девушка. — Вот говорила же мне мама не носить такие шпильки.
— Давайте я всё‑таки вызову скорую, — настойчиво предложила Тина.
— Нет, правда, не нужно. А можете помочь мне доковылять до кабинета? Я в мэрии работаю.
— Конечно, — обрадовалась Тина возможности пробраться внутрь нужного здания.
Они медленно дошли до входа. Охранник, увидев Татьяну (так звали упавшую), тоже предложил вызвать скорую, но она вновь наотрез отказалась.
Они поднялись на второй этаж и подошли к приёмной мэра.
— Мы пришли. Спасибо вам огромное, — поблагодарила Татьяна. — Как я могу вас отблагодарить? Может, кофе или чай?
И тут Тина поняла, что это её шанс.
— Нет, спасибо, кофе и чай не нужно. Но мне действительно нужна помощь. Мне очень нужно попасть на пару минут на приём к Игорю Владимировичу. Я приехала из другого города, чтобы передать ему важную информацию, но он же непростой человек, к нему так просто не попадёшь. Можете помочь?
Тина сложила руки в молящем жесте и посмотрела умоляющими глазами.
— Без проблем, — слишком быстро согласилась Татьяна.
— А что, он всех принимает? — удивилась Тина.
— А вы не знаете? Наш мэр — уникальный руководитель, о нём много говорят не только в нашем городе. У него не бывает записи по личным вопросам. Если он в кабинете и не занят, попасть к нему на аудиенцию не составляет труда.
— Ничего себе, впервые такое вижу, — искренне удивилась Тина.
— Да, многие удивляются, так что ваша просьба не считается чем‑то особенным.
Татьяна настояла:
— Вы бы и так попали к нему на приём. Может, всё‑таки чай? Тем более что Игорь Владимирович ещё не приехал.
— Хорошо, давайте чай, — согласилась Тина.
Она прождала мэра около сорока минут. Они с Татьяной уже допивали по второй чашке, когда дверь в приёмную открылась, и вошёл очень статный, солидный мужчина лет пятидесяти. Он больше был похож на спортсмена: широкоплечий, подтянутый, явно проводящий не меньше пары часов в неделю в тренажёрном зале. На нём был тёмно‑серый костюм, светло‑салатовая рубашка и галстук непонятного оттенка.
Тина посмотрела на его лицо: такого она бы точно запомнила. Густые чёрные волосы без единой седины, голубые глаза, чётко очерченные губы. Но больше всего ей понравился его взгляд — строгий, но с какой‑то внутренней теплотой.
— Вы ко мне? — громко и уверенно спросил он.
Тина вздрогнула.
— Да… Можно?
— Разумеется. Когда это было нельзя? — он улыбнулся и жестом пригласил её в кабинет.
Дорога до стула показалась бесконечной. Она понимала, что бояться ей нечего, но всё равно было страшно. Очнулась уже сидящей за столом, напротив мэра, который терпеливо ждал.
— Вы меня извините, но у меня много дел, — мягко напомнил он. — Вы могли бы быстрее перейти к сути вопроса? Вам нужна моя помощь? Говорите, я запишу.
— Это вы меня извините, что отвлекаю. И ничему не удивляйтесь, пожалуйста. Я и сама мало что понимаю в происходящем. Но мне было велено вас найти и передать кое‑какую информацию.
Игорь Владимирович удивлённо приподнял брови.
— Не совсем понимаю, о чём вы говорите. Кем было велено? И информацию какого плана вы должны мне передать?
Тина немного подумала и решила рассказать всё честно, как было: про такси, Тамару, записку и странное послание. Сначала мэр смотрел на неё с недоверием и подозрением, потом — с всё большим интересом. А когда Тина наконец произнесла главное, ради чего пришла, у него буквально потемнело в глазах, он побледнел и схватился за сердце.
— Вам плохо? Может, скорую? — искренне испугалась Тина.
— Нет, не нужно. Налейте, пожалуйста, воды, сейчас станет полегче.
Тина подала ему стакан и нерешительно спросила:
— Извините, пожалуйста, но, может быть, хоть вы мне объясните, зачем вам всё это нужно? Я голову сломала, думая об этом.
— Простите, сколько вам лет? — неожиданно спросил Игорь Владимирович.
— Двадцать восемь. А что?
Мэр закрыл лицо руками и вдруг тихо рассмеялся — Тина уже открыла рот, чтобы удивиться, но поняла: он не смеётся, он плачет.
— Ой, вы чего… Что я такого сказала? Не плачьте, пожалуйста, — растерялась она.
Игорь Владимирович немного успокоился и посмотрел на неё совсем другим, изучающим взглядом.
— Вы можете мне хоть что‑нибудь объяснить? Я же ничего не понимаю! — не выдержала Тина. — Мне нельзя волноваться, я беременна.
Он вскочил, буквально нависая над ней — при её росте сто шестьдесят восемь он был не меньше ста восьмидесяти пяти.
— Вас зовут Тина? Красивое сокращение имени… Ты ещё и беременна… А муж есть? А когда мама умерла? Она болела или это внезапно? Где вы жили? Как прошло твоё детство? Мама была замужем? Дед твой жив?
Вопросы сыпались как из рога изобилия, он сбивался с «вы» на «ты», видно было, как сильно волнуется.
Теперь настала очередь Тины испытывать шок, но она всё равно ничего не понимала, пока не услышала:
— Господи, у меня есть дочь… Не могу в это поверить. И скоро будет внук.
У Тины перехватило дыхание:
— Отец?.. Это мой отец? Не может такого быть…
Она не знала, как реагировать. С одной стороны, у неё вдруг появился родной человек. С другой — этот человек когда‑то бросил её мать. Но Тина, в отличие от многих, была не столько обидчивой, сколько логичной: она решила сначала выслушать его версию того, что произошло много лет назад, а потом уже решать, захочет ли она дальше общаться с этим человеком, который, судя по его реакции, был несказанно рад её появлению.
— Извините, если вы так рады, то почему бросили мою маму, когда узнали, что она беременна?
Этот вопрос был особенно болезненным: совсем недавно её саму бросили ровно по той же причине.
— Я не бросал твою маму. Более того, я даже не знал, что она беременна. Если ты дашь мне возможность, я всё расскажу и объясню.
— Конечно. Я очень хочу от вас услышать, что произошло много лет назад и почему вы расстались. Сколько я ни спрашивала маму о вас, она так ничего и не рассказала.
— Тогда расскажу я.
Он подошёл к двери и сказал секретарю:
— Таня, меня сегодня нет. Ни для кого.
Вернувшись, сел напротив Тины, несколько секунд молча собираясь с мыслями.
— Мы познакомились с Ириной двадцать девять лет назад на курорте. Я тогда только закончил вуз, и родители подарили мне путёвку на море. А Ира отдыхала с родителями.
Он вспомнил, как впервые увидел её на пляже, но не решился подойти при родителях. Вечером она пришла на танцы одна, и он, наконец, пригласил её. Они разговорились, обнаружили много общих тем и интересов и ушли гулять к ночному морю. До утра просто сидели на пляже и говорили.
— Когда она ушла к себе, я понял, что влюбился. Никогда раньше не испытывал таких чувств.
Днём они снова пересеклись на пляже и договорились вечером пойти в кино. Ира призналась, что дома ей «влетело» за позднее возвращение и что нужно вернуться пораньше: в двадцать лет она всё ещё боялась строгого отца, и это было заметно. Вечером родителей она как‑то уговорила, и они с Игорем Владимировичем всё-таки сходили в кино, а после — вновь пошли на пляж.
— Тогда я впервые её поцеловал и понял, что пропал окончательно. Я не знал, что мне делать… — он на секунду замолчал, явно возвращаясь туда, в своё далёкое прошлое, с которого и началась история, о которой Тина столько лет знала только по молчанию своей матери.
Просить руки девушки, которую знаешь два дня, было бы смешно и глупо: никто бы не поверил в серьёзность таких намерений, хотя у него и были и чувство, и планы на будущее. Они просидели на пляже до двух ночи, после чего он проводил Ирину до номера.
На следующий день её не было ни на пляже, ни в столовой. Игорь заметил, что мать забрала её порцию с собой, решил, что Ира заболела, и пришёл к их номеру. Дверь открыла мать и холодно отрезала, что с их дочерью — не его дело, «охмурять других барышень», а не ту, которую они «не для него растили», после чего захлопнула дверь.
К такому обращению он был не готов: его поразила жёсткость родителей и тот контроль, который они сохраняли над взрослой девушкой. Прошло ещё два дня, прежде чем Ира снова появилась на пляже — явно изменившаяся, потухшая, как будто её чем‑то сломали.
Он через мальчишку передал ей записку с просьбой встретиться. Ирина пришла, сильно опоздав, но всё же пришла.
— Игорь, я не могу тебе всего объяснить, потому что нормальному человеку такое понять непросто. Но мы не сможем быть вместе никогда, — начала она.
На его вопрос «почему, я тебе не нравлюсь?» Ира ответила, что он ей очень нравится, но категорически не нравится её отцу, а против его воли она никогда не пойдёт. Для Игоря это звучало как средневековье: он не мог поверить, что взрослый человек готов отказаться от любви, потому что так решил отец.
— Я не хочу и не буду с тобой это обсуждать, — тихо закончила она. — Извини, но я действительно никогда не смогу быть с тобой.
продолжение