Телефон звонил третий раз за утро. Лариса даже не смотрела на экран — знала, что опять Светка.
— Алло, — выдохнула она, прижимая трубку плечом и продолжая размешивать кофе.
— Ларис, ты чё молчишь как партизан? — голос сестры звучал возмущённо. — Я тебе вчера писала, позавчера. Игнор какой-то!
— Света, я работала. Не все ж мы...
— Не все сидим без дела, да? — перебила сестра. — Слушай, давай без этих выпендрёжек. Денег дай взаймы. Тыщ пятьдесят.
Лариса поперхнулась кофе.
— Пятьдесят?! Ты охренела?
— Ой, только не прикидывайся бедной! — Светка явно набирала обороты. — Все знают, что ты там в своей конторе выслужилась. Машину новую взяла, квартиру расширила. А родная сестра просит помочь — сразу жаба душит!
— Какую машину? Света, мне семь лет кредит платить за эту Ладу! А квартиру я не расширяла, я балкон утеплила сама, руками!
— Ага, сама. С мастерами небось за сто тысяч.
Лариса сжала кружку так, что побелели костяшки пальцев.
— Слушай, у тебя муж работает? Работает. Сама подрабатываешь? Подрабатываешь. На кой чёрт тебе пятьдесят тысяч?
— На ремонт! — рявкнула Светка. — Нам крышу чинить надо, а то потолок потёк. Или ты хочешь, чтоб мы под дождём жили?
— А накопить нельзя было?
— Ты чё, издеваешься? Где ж мы накопим такие деньги! У нас двое детей, ипотека! А ты одна живёшь, шикуешь!
— Я ШИКУЮ?! — Лариса не сдержалась. — Света, я макароны ем четыре раза в неделю! У меня платье одно приличное, и то три года как купленное! Какое, блин, шикование?
— Ну да, конечно. А в отпуск летом куда ездила?
— В Анапу! На автобусе! Жила у Танькиной тёти бесплатно!
Светка шумно вздохнула.
— Знаешь что, Лариска? Ты стала какая-то жадная. Мама говорила, что на тебя образование потратили — институт твой, общаги, — а ты теперь носом воротишь от семьи.
— При чём тут образование?!
— А при том, что если б не мы, не выучилась бы ты! Папа тогда ещё живой был, на заводе вкалывал. А ты сейчас гонор включила — мол, я сама всего добилась.
У Ларисы перехватило дыхание.
— Света, мне двадцать лет было, когда папа умер. Я сама три года за институт платила, в магазине по ночам работала!
— Да ладно тебе выступать! — отрезала сестра. — Короче, дашь денег или нет?
— Нет.
Повисла тишина. Потом Светка зловеще протянула:
— Ясно. Ну запомни тогда — как тебе понадобится помощь, тоже получишь от ворот поворот. И маме передам, какая ты стала... самостоятельная.
Гудки.
Лариса опустила телефон на стол и уставилась в окно. Сердце колотилось, руки дрожали.
Самое поганое, что Светка не одна такая. Вчера двоюродный брат Витька звонил — тоже денег просил, правда тысяч двадцать. На день рождения сына. Мол, хочет ноутбук подарить, а зарплату урезали. Лариса тогда ещё удивилась: ребёнку девять лет, какой, к чёрту, ноутбук за двадцать тысяч?
А позавчера тётя Галя названивала. Та вообще классику выдала: мол, помнишь, как я тебе в детстве конфеты привозила? Вот и помоги теперь, внучке на свадьбу надо.
Телефон снова ожил. Мама.
Лариса закрыла глаза, досчитала до пяти и взяла трубку.
— Доченька, — голос матери звучал устало. — Светка мне только что звонила. Говорит, ты ей отказала.
— Мам...
— Она крышу чинит, Лариса. У них реально потолок течёт.
— Мам, у меня таких денег нет.
— Как нет? — в голосе послышалось недоверие. — Ты же хорошо зарабатываешь.
— Я зарабатываю нормально. Но у меня кредиты, счета, я же одна всё плачу!
— Ну так и что? Света с Сергеем тоже платят. Но у них дети. А ты себе уже помогла — и квартиру обустроила, и машину купила.
Лариса почувствовала, как что-то внутри начинает закипать.
— Мам, ну сколько можно! Я эту машину за копейки б/у взяла! Балкон сама делала! При чём тут...
— Лариса, не ори на меня, — оборвала мать. — Я просто хочу понять, почему ты не можешь помочь сестре. Семья же.
— А почему она не может сама накопить? Почему это всегда я должна?!
Мать помолчала, потом тихо сказала:
— Потому что ты можешь. А они — нет.
И повесила трубку.
Лариса швырнула телефон на диван и прошлась по комнате. Руки чесались что-то разбить, но она сдержалась — посуды и так мало осталось после последнего нервного срыва.
Она подошла к окну, уставилась на серый двор с облезлыми качелями.
Потому что можешь. А они — нет.
Эта фраза засела занозой. Как будто она, блин, Рокфеллер. Как будто у неё сейф с баксами в кладовке стоит.
Телефон опять завибрировал. Сообщение от Витьки: "Лар, ну чё там с деньгами? А то уже завтра надо заказывать".
Она заблокировала экран, не ответив.
Накатило воспоминание — прошлый год, её день рождения. Она пригласила всех, накрыла стол на последние деньги. Света пришла с пакетом печенья за сорок рублей. Витька вообще с пустыми руками. Мать подарила полотенце, которое Лариса сама ей на Новый год дарила.
А когда через месяц она попросила Свету посидеть с её котом, пока в командировке будет — отказала. Некогда, дела, понимаешь.
Звонок в дверь выдернул из мыслей.
На пороге стояла соседка Вера Петровна — пожилая, в застиранном халате.
— Ларисочка, прости, что беспокою. Ты случайно до зарплаты не одолжишь тысячи три? А то лекарства кончились, а пенсия только через неделю.
Лариса молча прошла к сумке, достала кошелёк, отсчитала три тысячи.
— Вера Петровна, вот. И не надо возвращать.
Старушка всплеснула руками:
— Да что ты, милая! Я обязательно верну!
— Не надо, — Лариса улыбнулась, первый раз за утро. — Правда.
Когда дверь закрылась, она вернулась на кухню и достала из холодильника вчерашний суп. Половник застыл над тарелкой.
Три тысячи Вере Петровне — без раздумий. Пятьдесят Светке — ни за что.
В чём разница?
Лариса медленно разлила суп, села за стол. Посмотрела на телефон — еще два пропущенных от Светки.
Разница в том, что Вера Петровна попросила на лекарства. Последний раз. Со стыдом в глазах.
А Светка требовала. Как должное. Как будто Лариса ей чего-то задолжала с рождения.
И самое мерзкое — все вокруг так же считают. Что раз она одна живёт, значит, обязана делиться. Что раз выучилась, значит, должна тянуть за собой всех остальных.
Телефон снова ожил. Сообщение от мамы: "Подумай о том, что я сказала. Не будь эгоисткой".
Эгоисткой.
Лариса выключила телефон и доела суп в тишине.
Вечером Лариса сидела на балконе с чаем, когда пришло сообщение в семейный чат. От Светки: "Всем привет. Хочу чтобы все знали — Лариса отказалась помочь с ремонтом. При том что у неё деньги есть. Вот так ценят семью".
Дальше посыпались сообщения.
Тётя Галя: "Ларочка, это правда? Как же так..."
Витька: "Жёстко. Я вот тоже просил — тоже отказала".
Двоюродная Настя: "Ну ты даёшь, Ларка. Светке ж реально крыша на голову падает".
Мама промолчала, но Лариса чувствовала её молчание громче всех слов.
Пальцы задрожали над клавиатурой. Хотелось написать, наорать, объяснить. Но она понимала — бесполезно. Что бы она ни сказала, всё равно останется виноватой.
Она вышла из чата и заблокировала его.
На следующий день на работе начальница Ольга Викторовна вызвала к себе.
— Садись, Лариса. Тут вопрос деликатный.
Лариса напряглась.
— Понимаешь, мне вчера твоя сестра звонила. Представилась, попросила меня... как бы это... повлиять на тебя. Сказала, что у них семейные проблемы, а ты не помогаешь.
Кровь ударила в виски.
— Она вам звонила?! На работу?!
— Ну да. Я, честно говоря, в шоке была. Говорит — вы же её начальница, вы же знаете, сколько она получает, объясните ей, что надо семью поддерживать.
Лариса закрыла лицо руками.
— Ольга Викторовна, простите. Я не знала, что она...
— Да ладно тебе, — начальница махнула рукой. — Я ей культурно объяснила, что в чужие дела не лезу. Но ты это... того. У тебя там всё нормально? Может, помощь какая нужна?
— Нет, спасибо. Я справлюсь.
Вечером Лариса набрала Светкин номер. Долгие гудки, потом недовольное:
— Чего?
— Ты охренела вообще? На работу мне звонить?!
— А что такого? Думала, начальница твоя тебе мозги вставит. Раз уж ты родных слушать не хочешь.
— Света, это переходит все границы!
— Да какие границы?! — заорала сестра. — У меня потолок рухнет скоро, а ты про какие-то границы! Знаешь что? Приезжай сама посмотри, раз не веришь!
— Я не про это...
— Приезжай в субботу. Покажу тебе, как мы тут живём, пока ты в своей квартирке прохлаждаешься!
Гудки.
Лариса приехала в субботу. Дом Светки — пятиэтажка на окраине, обшарпанная, с покосившимся козырьком.
Поднялась на третий этаж, позвонила. Дверь распахнул Серёга, муж Светки — небритый, в засаленной футболке.
— А, это ты. Заходи, королева.
В квартире пахло жареным и немытыми носками. Из комнаты высунулась Светка:
— Ну что, пришла посмотреть на нашу нищету?
— Света, прекрати.
— Пойдём, покажу.
Светка провела в спальню, ткнула пальцем в потолок. Там действительно было жёлтое пятно и небольшая трещина.
— Видишь? Течёт. Чуть дождь — сразу капает.
Лариса внимательно посмотрела.
— Света, это ж не крыша. Это соседи сверху залили. Надо с ними разбираться, а не крышу менять за пятьдесят тысяч.
Сестра скривилась:
— Ну вот, началось! Ты ещё скажи, что я вообще придумала!
— Я не это сказала. Я говорю, что проблема не в крыше.
— Да какая разница! — взвилась Светка. — Всё равно ремонт делать надо! Или тебе наплевать, что племянники в сырости живут?
— Племянники в сырости? Серьёзно? — Лариса кивнула на новый телевизор в углу. — Это когда успели купить? На прошлой неделе его не было.
Повисла неловкая пауза.
— Это... в рассрочку, — буркнула Светка.
— Ага. В рассрочку. А на ремонт денег нет, да?
— Ты вообще охренела?! — Светка шагнула вперёд. — Приехала, понимаешь, в наш дом и указываешь, как жить!
— Я не указываю. Я просто говорю факты.
— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА!
Лариса вышла из подъезда, чувствуя, как трясутся ноги. Села в машину, но не завела мотор — руки не слушались.
Телефон разрывался от сообщений. Семейный чат, который она разблокировала по дороге.
Светка: "Всё. Она приехала, посмотрела на наши условия и сказала, что мы САМИ ВИНОВАТЫ. Вот такая сестрица".
Витька: "Жесть какая".
Тётя Галя: "Лариса, как тебе не стыдно!"
Настя: "Совсем уже зазналась".
И наконец — мама: "Лариса, позвони мне. Немедленно".
Она набрала номер. Мать взяла сразу.
— Объясни мне, что происходит? Света в слезах! Говорит, ты её унизила при муже!
— Мам, я просто сказала правду. У них не крыша протекает, а соседи залили. И телевизор новый купили...
— При чём тут телевизор?! — голос матери стал жёстким. — Они что, не имеют права себе что-то купить? Или только ты можешь?
— Я не это имею в виду! Просто зачем врать про пятьдесят тысяч, если...
— Знаешь что, Лариса? Я устала тебя слушать. Я всю жизнь пыталась вас обеих вырастить нормальными людьми. Светка хоть семью создала, детей родила. А ты? Сидишь одна в своей квартире, никому не нужна, и ещё выступаешь!
Воздух застрял в горле.
— Мам...
— Не мамкай мне! Я думала, ты умнее. Думала, образование тебя чему-то научит. А ты просто эгоисткой стала. Деньги важнее семьи.
— Это не про деньги, — голос Ларисы дрожал. — Мам, ты правда не видишь? Они врут! Они постоянно что-то требуют, но никогда...
— Довольно! — рявкнула мать. — Я не хочу это слышать. Светка — твоя сестра. Она мать двоих детей. Если ты не можешь ей помочь, хотя бы не мешай. И не очерняй её!
— Я не очерняю, я просто...
— Знаешь что? Пока ты не извинишься перед сестрой и не поможешь ей, можешь мне не звонить.
Гудки.
Лариса сидела в машине, уставившись в никуда. Слёзы душили, но не шли. Внутри всё онемело.
Она завела мотор и поехала домой на автомате.
Дома она рухнула на диван и пролежала так до вечера. В голове крутилась одна мысль: может, и правда она не права? Может, надо было просто дать денег и заткнуться?
В девять вечера пришло сообщение от Веры Петровны: "Ларочка, спасибо тебе огромное за помощь. Лекарства купила, врач сказал — ещё неделька и было б плохо. Ты меня спасла, родная".
Лариса перечитала три раза.
Потом открыла заметки в телефоне и начала писать. Сначала неуверенно, потом быстрее.
"Список людей, которым я помогала за последний год:
Вера Петровна — 3000, лекарства. Не вернула, я не просила.
Коллега Настя — 5000, на операцию коту. Вернула через два месяца с извинениями.
Маша из соседнего отдела — 10000, на похороны бабушки. Не вернула, я не напоминала.
Витька — 7000 на день рождения сына (год назад). Не вернул. Потом ещё просил.
Светка — 15000 на школьные принадлежности детям. Не вернула. Через месяц купила айфон.
Тётя Галя — 8000 на лечение зубов. Не вернула. Зубы так и не лечила — видела её с теми же дырками.
Мама — 20000 на ремонт дачи. Подарила, не взаймы. Потом узнала, что половину Светке отдала".
Лариса посмотрела на цифры. Шестьдесят восемь тысяч за год.
При зарплате в сорок пять.
Она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза.
Всё стало ясно.
Проблема не в деньгах. Проблема в том, что для одних она — дойная корова. А для других — просто человек, который может помочь.
Вера Петровна попросила на лекарства и благодарила со слезами. Настя вернула и извинялась, что долго.
А родня? Родня требовала, врала, шантажировала и обвиняла в жадности.
Лариса открыла семейный чат и начала печатать.
"Я хочу сказать вам всем кое-что. Последний раз.
Я не богатая. У меня зарплата 45 тысяч. Кредит за машину — 12 тысяч в месяц. Коммуналка — 5 тысяч. Еда, проезд, одежда — ещё тысяч 15. Остаётся 13 тысяч. На случай если заболею, если что-то сломается, если вообще хоть что-то пойдёт не так.
За последний год я дала вам 68 тысяч. Никто не вернул. Никто не сказал спасибо.
Светка, ты врала про крышу. Витька, ты врал про урезанную зарплату — я твоего начальника знаю, он мне рассказал.
Я устала быть виноватой. Устала быть эгоисткой за то, что хочу иметь хоть какую-то финансовую подушку.
Можете считать меня какой угодно. Но денег больше не будет. Никому. Никогда.
И да, мам. Я не извинюсь. Потому что я ничего плохого не сделала".
Она отправила сообщение и вышла из чата навсегда.
Телефон взорвался звонками. Лариса выключила его и впервые за много дней почувствовала что-то похожее на облегчение.
Две недели Лариса жила в тишине. Телефон включала только на работе — для служебных дел. Никто из родни не знал её рабочий номер, и это было блаженством.
В первые дни было тревожно. Казалось, что-то должно произойти — скандал, явка домой, что угодно. Но ничего не случилось.
Она ходила на работу, готовила ужины, гуляла по вечерам. Странно, но без постоянного напряжения — когда позвонят, сколько попросят, как отказать — жизнь стала легче.
В субботу утром в дверь постучали. Лариса глянула в глазок — Вера Петровна.
— Ларочка, прости, что рано. Тут соседка из двенадцатой квартиры спрашивала — ты случайно мастера хорошего не знаешь? У неё кран потёк.
— Знаю. Сейчас номер дам.
Они разговорились на пороге. Вера Петровна вздохнула:
— Слышала я тут... Твоя мама приходила неделю назад. Спрашивала про тебя.
Лариса замерла.
— Приходила?
— Ну да. Я ей сказала, что ты нормально, на работу ходишь. Она какая-то... встревоженная была. Говорит — дочка телефон не берёт. Я говорю — может, занята просто. А она так странно на меня посмотрела и ушла.
Лариса кивнула, не зная, что ответить.
Вечером она включила телефон. Триста пропущенных, сотня сообщений. Просматривать не стала — сразу удалила все уведомления.
Но одно сообщение от мамы, пришедшее сегодня утром, зацепило взгляд: "Лариса, позвони. Пожалуйста".
Без претензий. Без обвинений. Просто — пожалуйста.
Она набрала номер. Долгие гудки.
— Алло? — голос матери был тихим, усталым.
— Привет, мам.
Молчание.
— Ты живая, — выдохнула мать. — Я уже думала...
— Я живая. Просто отдыхала от всех.
Ещё пауза.
— Лариса, я... Я приезжала к тебе. Ты не открыла.
— Я не была дома, наверное.
— Я три раза приезжала.
Лариса прикусила губу.
— Мам, зачем ты приезжала?
— Хотела поговорить. Нормально поговорить. Светка мне... много чего рассказала за эти дни. Про телевизор тот. Про соседей сверху. Серёга проболтался случайно.
— И что теперь?
— Теперь я понимаю, что была неправа, — голос дрогнул. — Я не должна была так с тобой. Ты... ты правда одна тянешь всё. А я решила, что раз у тебя работа получше, значит, ты обязана.
Лариса молчала, чувствуя, как подступает ком к горлу.
— Мам, я не против помогать. Но я не могу быть банкоматом. Понимаешь?
— Понимаю. Теперь понимаю.
Они помолчали.
— Может, приедешь на чай? — тихо спросила мать. — Одна. Без Светки и остальных. Просто мы с тобой.
— Приеду, — Лариса улыбнулась. — В воскресенье приеду.
Когда она положила трубку, на душе стало спокойно. Не радостно — спокойно. Как будто что-то важное наконец встало на место.
Она подошла к окну, посмотрела на вечерний двор. Качели внизу скрипели на ветру. Где-то лаяла собака. Обычная жизнь.
И в этой обычности было что-то правильное.
Лариса достала телефон и написала Вере Петровне: "Спасибо, что передали. И за всё остальное тоже".
Ответ пришёл быстро: "Это тебе спасибо, милая. За то, что ты есть".
Она поставила чайник и включила музыку.
Впервые за долгое время — просто для себя.