-Не бойся, я не выдам тебя, - ласковые руки коснулись шеи Темуждина, которую натерла грубая колодка. - Пей, это отвар степных трав, я их сама собрала.
Темуджин пил, проваливаясь в сон: бегство отняло все его силы и едва снова не отняло свободу. А когда просыпался, то видел над собой всю ту же девчонку. Хадаан выглядела настоящей оборванкой: лицо запачкано сажей, платье порвано. На лице ярко горели только глаза: пытливые, добрые, лучистые.
Она ухаживала за юношей просто так, потому что была добра и даже подумать не могла, что однажды этот тощий молодой монгол станет великим повелителем. А став, вспомнит добрую девчонку, поившую его целебным отваром и обтиравшую его израненную шею.
***
Семье негде было взять приданое для дочерей, Сорган-Шира был простым батраком, его сыновья были батраками, а дочерей ждала участь быть проданными в качестве младших жен, а то и вовсе наложниц, в богатую юрту. Девочкам с детства была уготована тяжелая и грязная работа: пасти скот, мыть котлы, таскать кизяк для очага, на котором варилась жидкая похлебка.
А еще приходилось прижиматься друг к другу на грязных войлочных кошмах в лютые зимние ночи, получать окрики от тайджиутских женщин, которые помыкали батрачками и их детьми, как помыкали их мужья Сорганом и его сыновьями Чилауном и Чимбаем.
-Есть ли кто еще на свете, кому хуже, чем нам? - пригорюнившись рассуждала мать Хадаан. - За всю свою жизнь я не износила ни одного нового платья, ни единого раза не наелась вкусно и досыта, не смогла ни одной ночи выспаться вволю...
О, мать не знала, что бывает и хуже. Когда ты и изгой и каждую минуту тебя ждет позорный плен или позорная смерть. Как сына Есугея, внука хана монголов по имени Хабул-хан. Темуджин после гибели отца был изгнанником, никто не смел дать ему пристанище, пищу и кров - боялись.
Молодой Темуджин платил за вину отца, который враждовал с татарами и был ими вероломно отравлен, когда ездил сватать для первенца невесту - Борте. Чудом тогда избежал гибели Темуджин, оставленный в семье невесты "в зятьях" - был такой обычай у монголов, чтобы будущие супруги получше познакомились.
Кстати, свое имя Темуджин получил от одного из пленных татарских вождей, взятых Есугеем в 1162 году. Темуджин-Уге и Хори-Буха были умерщвлены, когда Оэлун начала рожать своего первенца - дар богам за удачное разрешение от бремени. Такие были обычаи.
После того как не стало Есугея, его вдова Оэлун и дети влачили жалкое существование. Темуджин не единожды оказывался на волосок от небытия. Его ловили, загоняли как одинокого волка, отбившегося от стаи. Побывал он в плену и у тайджиутов. "Хозяева" надели на шею юноши деревянную колодку, чтобы он не сбежал.
Тогда-то юная Хадаан и задумалась над словами матери о том, что нет никого, чья жизнь была бы горше, чем участь батраков. Была, она видела, Темуджину, пленнику с колодкой на шее, было труднее.
Через несколько ночей пленник пропал, хозяева Хадаан и ее отца Сорган-Шира громко ругались и винили в побеге друг друга, а вечером отец, ходивший в реке Онон поить лошадей, увидел в зарослях камыша сбежавшего пленника. Не выдал, пожалел.
-Кто здесь? - вскинулась чутко спавшая Хадаан ночью, когда кто-то отодвинул полог юрты и вдруг в лунном свете увидела желтое дерево знакомой шейной колодки, что не давала пленниками лечь и уснуть.
-Зачем ты пришел? - Сорган-Шира разозлился на пленника, боясь за свою семью. - Нас всех из-за тебя ждет кара, я не выдал тебя на берегу, а теперь ты пришел в мою юрту? Сыновья, бегите за помощью, мы поймали беглеца!
Но сыновья батрака встали перед отцом, заступившись за Темуджина. Они сказали, что поступок не принесет им чести, а помогать гонимому их долг. Никогда еще Хадаан так не гордилась братьями. Темуджину помогли: колодку сбили с его шеи, спрятали в возке с мягкой шерстью, поручив Хадаан поить его и лечить его раны.
Много дней девочка провела рядом с беглецом, рассказывала о себе, слушала речи Темуджина и его мечты о величии, посмеиваясь про себя над несбыточностью грез гонимого изгоя. Лишь раз она сказала:
-Как мне не надеть шелковое платье и золотые кольца на руки, как не быть моим ушам отягощенными жемчугом, как не ходить моим ногам по мягким коврам ханской юрты, так и тебе не стать вождем всех монголов, не завоевать других племен и народов. Мы рождаемся, чтобы пройти свой путь. И с этого пути свернуть невозможно...
Знала бы Хадаан, как она ошибалась! Юноша несколько дней прятался у Соргана и его семьи, а потом ушел по своей долгой дороге. Через много лет Темуджин отомстил татарам, погубившим его отца, отплатил он и тем, кто гнал его когда-то, кто клепал на его шее позорные колодки.
На рубеже 12-го и 13-го веков, став ханом, Темуджин обратил свой взор и на племя тайджиутов. Очень многие тогда остались на поле битвы, а остальные разбежались. Темуджин приказал гнать беглецов, как когда-то гнали его самого. Весело было хану следить за погоней, он был доволен тем, что еще одно племя приведено к покорности.
-Что это за женщина там, вдалеке, - указал Чингисхан нукеру концом плети. - Она зовет меня? Приведите.
Повзрослевшую, ставшую красавицей Хадаан он узнал сразу. Она была одета в точно такое же рванье, что и годы назад, дочь батрака стала женой батрака, а ее мужа убили (по другим данным, увели монголы).
-Вижу, ты исполнил свои мечты, - грустно сказала Хадаан. - А ко мне боги были не так щедры.
-Ты снова ошибаешься, маленькая Хадаан, - улыбнулся Темуджин, перегнувшись с коня и утирая женские слезы. - Я исполнил свои мечты и я исполню даже то, о чем ты, маленькая дочь батрака, утешавшая когда-то простого пленника, и мечтать не смела.
Важными полководцами в войске Чингисхана стали Чимбай и Чилаун, братья Хадаан, на службу к Чингисхану поступил и Сорган-Шира, бывший батрак, ставший тысячником знаменитого повелителя.
Хадаан не стала женой Темуджина, но вошла в число его наложниц. Теперь ее руки не знали тяжелой работы, а на лице была не сажа, а лучшие белила и румяна. В ее юрте всегда стояли зимой жаровни с углями, а в очаге весело пылал огонь - бывшая батрачка не любила мерзнуть.
Носила Хадаан шелковые красивые одежды, каждый день выбирая какие сегодня надеть серьги: яхонты или индийские лалы, лучший жемчуг или горный хрусталь, прозрачный как воды Онона. Мягкие ковры и мех устилали юрту той, которая когда-то и мечтать об этом не смела.
Спасибо за лайки!