Жена от меня ушла. Сказала, что я дурак. Она никогда не хотела жить в деревне. Вечно твердила, как не хочет, чтобы наш сын Толик вырос деревенщиной. В городе кружки, секции, совсем другой уровень развития. А здесь чего? Все умные давно разъехались, один я осел, как пень.
Хотя поначалу ей нравилось у меня в деревеньке. Это потом, когда сын родился, начала ворчать. Когда в школу пошёл так вообще чуть ли не каждый день стала говорить про переезд: «Какое тут образование? Три старые бабки в школе сидят, которые ещё твоих родителей учили».
А когда я кур завёл это стало последней каплей. Она собрала чемодан, собрала ребёнка и в город к маме.
Я думал: ага, ага! Скоро назад прибежит.
Не прибежала…
Через месяц позвонила и потребовала развода. Уже успела найти какого-то мужика.
Ну, я тоже не стал теряться: привёл домой местную бабёху-молодуху. А оказалось, что у неё мозгов нет. Ни разу книжку в руках не держала. Ещё и бухала, как тракторист.
Пойдёт в магазин, купит какой-то бурды и лакает. Говорит: «Я с тринадцати лет пью. И чё? А если не пить, что тогда делать?»
Ну, я её и выгнал. Как с такой жить?
Всё-таки лучше Маринки никого не было.
И ещё одна беда: я через полгода сам уже не мог смотреть на своих кур. Ни одной сам не зарубил. Оказалось, что у меня рука не поднимается животинку загубить.
Продал свою курячью ферму по той же цене, что и купил. И остался один в пустом доме.
Марина правильно сказала: дурак я!
Полгода спустя, накануне новогодних праздников я попросил её привезти мне сына. Сразу на все каникулы. Она даже не стала опять шантажировать меня разводом — привезла.
Как же я соскучился по сынишке. Мы с ним дни на пролёт веселились, ели, что хотели, смотрели фильмы. А ещё он мне показывал своё аниме. Я согласился потерпеть ради него, но потом и сам втянулся. Оказывается, умеют японцы писать увлекательные сюжеты.
К десятому января наш двор засыпало снегом. Толик посмотрел в окно и говорит:
— А пошли снеговика лепить?
Я отвечаю:
— М-м-м… так не охота на улицу тащиться. Может чего-нибудь другое поделаем?
Но сына было уже не остановить:
— Пошли! За зиму надо слепить хоть одного снеговика.
Прав чертяга! Надо!
Мы оделись потеплее и вывалились во двор. Снег был липкий — самый подходящий для таких дел.
Я начал катать основу, а Толик крутился рядом, контролируя процесс. Снег налипал жадно, отрываясь от земли вместе с ошмётками грязи и прошлогодней травой.
Скоро у меня получился внушительный, но изрядно чумазый шар.
Толик обошёл его кругом и спросил:
— Это у нас нижний ком?
— Нижний! — ответил я.
— Какой-то он грязный. Дай я ему попу вытру, — сын принялся стряхивать налипшую грязь с комка.
— Не торопись. Мы его ещё мастерком подравняем до идеальной округлости, — сказал я.
Пока готовился следующий ком, Толик рылся в снегу.
— Надо какие-нибудь камни найти для глаз, — сказал он.
— Давай лучше из пуговиц сделаем? — предложил я.
— А нос из чего? — поинтересовался сынок.
— Из морковки, конечно! — ответил я.
Толик скривил губы:
— Да ну…
— Нос-морковка — это классика. Давай всё делать по канону. И чтоб ведро на голове, — я уже вошёл во вкус.
Вот и третий ком был готов.
Толик принёс из дома и пуговицы и морковку. Отыскал две веточки, похожие на руки с кривыми пальцами.
А я достал из сарая мастерок и давай заглаживать неровности на «снежной башне». Толик крутился рядом, подпрыгивая от нетерпения. Ему хотелось поскорее сделать лицо.
— Ну всё?
— Нет, не всё. Подожди, — ответил я, срезая лишние бугорок.
— Как ты меня бесишь, что тебе надо всё сделать идеально. Он не должен быть идеальным! — рычал сынишка.
— Да подожди ты! — ответил я, не оборачиваясь.
Ещё через десять минут снежная основа стала ровной-ровной и Толик с восторгом принялся её украшать.
Приладил пуговицы-глаза, нос-морковку, улыбку-веточку.
Я прикрыл макушку снеговика новым жестяным ведром. Затем пожертвовал ему свой старый шарф.
Мы отошли на несколько метров, чтобы полюбоваться результатом. Снежный красавец гордо стоял на фоне нашего старого дома. Улыбался, раскинув руки-ветви, будто желая нас обнять.
— И как тебе? — спросил я.
— Как из фильма прям! — радостно ответил Толик.
— А что я тебе говорил? Просто надо иметь чуть-чуть терпения, — сказал я.
И вдруг сынишка тихо спросил:
— Пап, а ты не хочешь переехать в город?
Я грустно выдохнул:
— Да кто меня там ждёт?
— Я жду, — сказал Толик, подняв на меня глаза.
— Только что ты, — ответил я, положив руку ему на плечо.
На следующий день приехала Марина. Она ждала сына в машине за забором. Видимо, не хотела видеться со мной лишний раз.
Но сын звонко крикнул ей из калитки:
— Мама! Зайди! Посмотри какого мы снеговика слепили!
Она не стала упираться, зашла во двор.
— У-у-у! Как живой! Какие вы молодцы!
Я стоял и вовсю разглядывал Марину. Мать честная, как она там в городе похорошела! Пальто новенькое. Причёска — волосок к волоску. А я стоял в своей дурацкой ушанке и в штанах с вытянутыми коленками.
— Привет, Марина! — сказал я.
Пока ещё не бывшая жена окинула меня настороженным взглядом:
— Привет, Ваня. Как вы тут время провели?
— Весело отметили! — сказал я. — Программа — люкс: аниме смотрели, ели всё, что душе хотелось и вот… разок вышли на улицу, слепили этого атланта. Глянь, какой красавец. Весь в нас!
— Вот и молодцы, — Марина тепло улыбнулась.
Прямо как раньше…
— А ты там как отметила? Шампанское, фейерверки, светские рауты? — спросил я.
— Да нет. Обычно — с мамой. По Толику скучала, — ответила Марина.
Я на секунду завис, а потом сказал:
— С мамой, значит… а чего не с… как твоего мужчину зовут?
— Уже никак его не зовут, — холодно ответила Марина.
— Понял. Не спрашиваю, — я картинно застегнул рот на воображаемую молнию.
— А куры твои где? — спросила жена.
— Нету кур. Ещё осенью от них избавился. Да вообще не надо было их заводить. Ты была права, — признался я.
Жена посмотрела на меня с явным одобрением. Видно, ей не всё равно!
Сын запрыгнул на задние сиденья, Марина помахала мне рукой, и они тронулись. Я махал им вслед, пока машина не скрылась за поворотом.
И снова тишина. Одиночество. Только снежный чудик во дворе остался, как воспоминание.
Я зашёл в дом. А там тихо, как на кладбище. Только часы тикают. Безнадёга какая-то.
За окнами сумерки наливались синевой.
— А не бахнуть ли мне шампанского? — спросил я у самого себя.
При Толике не хотелось пить — потом ещё маме расскажет... А сейчас почему бы нет?
Достал из холодильника припасённую бутылку.
«Бумк!» — пробка вылетела как пушечный выстрел и с потолка посыпалась какая-то вековая пыль.
Я сделал глоток и тут же скривился:
— У-у-у, кислятина!
Всё-таки алкоголь — это не моё. Даром, что вырос в деревне.
Но всё же хотелось дать напитку второй шанс. Поднёс горлышко ко рту и тут взгляд случайно зацепился за окно.
Бутылка медленно опустилась на стол.
Снеговик теперь стоял иначе. Мы с Толиком строили его лицом к калитке, чтобы приветствовал гостей. А сейчас он стоял лицом к дому. Прямо к окнам.
— Это как это тебя так развернуло, родной? — пробормотал я.
Снеговик так и сверлил меня чёрными пуговицами. В сумерках он уже не казался милым. Снег стал грязным, а ветка-дуга, которая работала улыбкой, выпрямилась в злую черту.
— У меня что, крыша едет? — я потер глаза.
Стало реально не по себе. В голове мелькнула совершенно дикая мысль: выйти сейчас на улицу с лопатой и снести этому «красавцу» голову, чтобы не смотрел.
Но жалко его стало...
Мы же его с мелким два часа катали, наряжали, смеялись. Сломать этого чудика теперь как-то не по-людски.
Я попятился с кухни, стараясь не смотреть в окно. Сбежал в спальню, запрыгнул на кровать и открыл ноутбук. Включил очередную серию аниме, чтобы заглушить тишину. Но картинки мелькали мимо сознания.
«Как он мог повернуться на сто восемьдесят градусов? — крутилось в голове. — Может, соседские пацаны залезли? Решили подшутить над дядькой Ваней? Ну да, сто процентов — детишки. Прибежали, поднажали вчетвером и развернули. Шутники, мать их за ногу!»
Эта мысль меня немного успокоила. Я почувствовал, как слипаются глаза. Всего один глоток шампанского, а уже рубило.
Я захлопнул крышку ноутбука, свернулся калачиком под теплым одеялом и провалился в сон тяжёлым снежным комом.
***
Ночью завыл буран. С такой силой, что дом начал жалобно поскрипывать. Меня мучали кошмары. Снилось, что проклятый снеговик обошёл дом и начал шкрябать по моему окну рукой-веткой.
Я резко открыл глаза.
За шторой всё ещё слышалось чёткое:
«Скрип... скрип... скрип...»
И буран выл, как привидение:
«У-У-У-У-У-У-У!»
У меня волосы на затылке зашевелились. Страх сковал по рукам и ногам, но я ведь взрослый человек. Понятно же, что там не снеговик, а что-то другое скребётся.
Я встал, отдёрнул штору и заорал от ужаса:
— Ах ты ёж твою мать!
За окном стоял снеговик и шкрябал по моему окну рукой-веткой!
Его страшенная морда приникла почти вплотную к стеклу.
Вся рожа в чёрных потёках, будто рыдал грязью. Вместо глаз-пуговиц — зияющие дыры. Рот-ветка почернел и перекосился. А пальцы, как настоящие когти.
Я вылетел из комнаты, не помня себя. Переждал минуту, отдышался и украдкой выглянул из-за угла в сторону спальни.
Он до сих пор был там. Возюкал ветками и тыкался морковкой в стекло.
Я крикнул:
— Ты! Снежный чёрт! Чего мне в окно скребёшься?! Замёрз, что ли, скотина?
В ответ снеговик угрожающе вытянулся, заслонив собой добрую половину оконного проёма. От его тени в спальне стало темно.
Я с силой захлопнул дверь. Хватит с меня!
Всякое может привидеться спросонья, когда на улице беснуется метель.
Я пошёл в гостиную, рухнул на диван, и с головой закутался в плед:
— Завтра получишь у меня лопатой по харе.
Утро наступило незаметно. Тьма просто сменилась мертвенно-серой мутью. Я проснулся от того, что дом буквально ходил ходуном под порывами ветра. За окнами не было видно ни леса, ни забора, ни неба — один сплошной снежный смерч. Пурга с воем носилась вокруг стен, засыпая всё живое.
Вчерашний ночной кошмар тут же всплыл в памяти. Тот уродливый снеговик, скрежет когтей по стеклу... А может это был не сон? Нет, так дело не пойдёт.
Я не собирался сидеть и ждать, пока эта снежная тварь задумает вернуться. Решил: выйду и снесу его к едрене фене. Натянул штаны, сапоги, укутался до самого носа. И пробормотал сквозь воротник:
— Ну, где ты там у меня… снеговичок-мерзлячок…
Я схватился за ручку и рывком распахнул входную дверь.
И тут же в дом ворвалась пурга! Бешеный снежный ветер ударил прямо в лицо. Меня чуть не сбило с ног.
— А-а-а-а-а!
Хрипя и захлёбываясь летящим льдом, я навалился на дверь всем телом и с диким трудом захлопнул её.
Погода разбушевалась окончательно. На улицу теперь носа не покажешь. Оставалось только сидеть дома и молиться, чтобы буран поскорее утих.
Я прошел на кухню, всё еще чувствуя колючий холод на щеках. Привычно клацнул кнопку чайника, а реакции никакой. Электричества нет!
Ну что за напасть? Видимо, бешеный ветер оборвал провода где-то на линии.
Я взял телефон, надеясь хоть как-то связаться с миром или глянуть прогноз погоды. Нет сети. Никакого интернета и ни одного деления мобильной связи.
Ну полный трындец! В собственном доме, как в консервной банке. Хорошо ещё газовый котел работал, иначе я бы тут совсем околел.
Стало как-то не по себе.
Крыша стонала от ветра, окна дрожали. Того и гляди буран подхватит мой домик и унесёт в Волшебную страну.
Лучше всего сейчас было залезть под одеяло и просто переждать этот хаос.
Но я просто застыл на пороге спальни.
Прямо за окном стоял снеговик. В серой мгле метели он казался неестественно огромным. Его тело разбухло, напитавшись бешеной пургой и стало в полтора раза шире и выше. Рожа всё такая же страшная. Морковка-нос упиралась прямо в стекло.
«Тук-тук-тук», — он смотрел на меня, постукивая коготками в окно.
Наш снеговик ожил! В этом уже не было никаких сомнений! Ну или у меня отмёрзли последние мозги.
Я забился в угол дивана в гостиной, закутавшись в шерстяной плед по самые уши. В доме было тепло. На термометре плюс двадцать. Проклятый снеговик просто растает, если сюда сунется. Физика на моей стороне!
Я то и дело тыркал экран телефона. На индикаторе сети был всё тот же унылый крестик.
Так прошло два бесконечных часа. Буря снаружи только набирала силу.
И тут из спальни снова донеслось: «Тук... тук... тук...».
Это снежный здоровяк напоминал о себе.
Мой страх вдруг сменился истерической злобой. Ну сколько можно?!
Я вскочил с дивана и высунулся в коридор. В проеме двери хорошо проглядывалось окно спальни. За ним всё та же страшная рожа.
— Слышь ты! — заорал я. — Буран закончится! Я выйду! И твою морковку тебе прямо в ж-ж-ж-жопу затолкаю!
И тут произошло то, чего я никак не ожидал. Снеговик сорвал ведро с головы и запустил его в окно.
Осколки стекла веером брызнули в комнату. Несколько острых чешуек вонзились мне в щёку. В дом вместе с гулом ворвался ледяной вихрь, в одну секунду выдувая всё накопленное тепло.
— Да что ты за зверь такой?! — я бросился к двери спальни и с силой захлопнул её.
Плохо... Господи, как же всё плохо! Из щели под дверью уже вовсю сквозило холодом.
Не надо было его злить!
Я схватил стул и, задыхаясь от ужаса, вбил его под дверную ручку.
Вроде надёжно.
Затолкал плед в щель под дверью, чтобы не дуло.
Что же теперь делать? Бежать? Куда? На улице белая смерть.
Шли часы. Метель не утихала. Она превратилась в сплошной гул, от которого дрожали стены.
Вдруг за дверью спальни раздался хлопок, будто через подоконник перевалилась снежная глыба. А следом заскрипели половицы. Проклятый снеговик уже был в доме!
Я знал: рано или поздно он вырвется. Вышибет дверь вместе с косяком, принеся с собой метель и мрак.
Х-х-холодно! Ресницы слипались от инея.
Я засел на кухне. Включил все газовые конфорки, чтобы хоть как-то сохранить тепло.
Вот и день прошел. За окнами начало смеркаться. А смерч всё кружил и кружил вокруг дома.
Я был заперт в ледяной ловушке и единственным светом в моей жизни остались четыре дрожащих синих огонька на плите.
Ручка двери спальни бешено задёргалась. Ножки стула выскребли борозды на линолеуме.
«Вот и всё…» — пронеслось в голове. Но следом пришла другая мысль: «Нет, без боя сдаваться нельзя!»
Это мой дом! И его снежной заднице тут не место!
Я схватил кастрюлю, дрожащими руками налил в неё воду из чайника. Поставил на самое сильное пламя.
— Быстрее! Быстрее! Закипай! — умолял я, глядя, как мелкие пузырьки начинают подниматься со дна.
Прошло несколько минут и всё никак…
За спиной раздался треск. Теперь там не ручка дёргалась, а дверь выгибалась под весом этого отморозка. Вода под крышкой зашумела. Ещё минута и закипит.
Бух! Это стул рухнул на пол! Дверь распахнулась настежь, ударившись о стену. В коридор ворвалась пурга. А затем в проёме возникла массивная белая фигура.
Голова снеговика повернулась. Обледенелая морковка нацелилась прямо на меня. В глазах-дырах чернела злоба.
Но я не струсил, а загорелся отчаянной яростью. Сорвал кастрюлю с плиты и пошёл в атаку!
— Эй! Урод снежный! Чего в мой дом залез? Холодно тебе там было?! На, тварина! Грейся!
Я выплеснул бурлящий кипяток прямо ему в голову.
Рожа снеговика мгновенно поплыла и превратилось в дымящееся месиво.
Он жутко зарычал:
— Ы-ы-ы-ы…
Морковка с хрустом отвалилась. Снеговик вскинул руку-ветку, каким-то чудом поймал свой нос на лету и попытался приставить его обратно в ту серую жижу, что была лицом. Но тут сустав-ледышка в плече лопнул, и ветка рухнула на пол.
В следующее мгновение снежный монстр осел, рассыпался на куски и превратился в обычный сугроб прямо посреди коридора. Только скрюченная рука-ветка всё еще судорожно сжимала морковку.
— Ура! Победа!
Не веря своим глазам, я растоптал остатки комков, а затем захлопнул дверь спальни, отсекая путь холоду.
Как по команде, метель за окнами начала терять силу. Бешеная пляска снега сменилась усталым шуршанием.
Я на ватных ногах зашёл на кухню. На столе стояла початая бутылка шампанского, забытая со вчерашнего дня. Схватил её и сделал жадный глоток. Кислятина... Газов совсем не осталось. Ну и плевать! Это был вкус моей победы.
К тому моменту, когда я допил бутылку до дна, буран смолк окончательно. Тяжелые тучи разошлись, открыв бездонное синее небо, усыпанное колючими звездами. В мире воцарилась идеальная тишина. И на душе стало удивительно светло.
Я буквально ввалился в гостиную, чувствуя, как мир вокруг слегка покачивается — то ли от пережитого ужаса, то ли от выпитого шампанского на голодный желудок.
Я рухнул на диван.
Из спальни всё ещё тянуло холодом. Там, в темноте, морозный воздух по-хозяйски гулял сквозь разбитое окно.
«Завтра... всё сделаю завтра», — думал я, сворачиваясь клубком. — Законопачу это чертово окно. А сейчас — просто спать».
В голове приятно шумело, и сквозь этот хмельной туман ко мне пришло ясное понимание. Хватит с меня этой деревенской жизни в одиночестве. Нечего тут делать!
«Завтра же соберу вещи. Перееду в город. К любимой жене, к любимому сыну», — думал я, чувствуя, как веки наливаются свинцом, а по лицу ползёт улыбка. — Буду бороться за семью до конца!»
Эта тёплая мысль унесла меня в глубокий и сладкий сон.
А следующим утром я проснулся с морковкой в ж*пе.
Снеговик отомстил мне напоследок!
Друзья, буду рад вашим отзывам и лайкам.
До встречи! Скоро новый рассказ)