Запах вареной моркови, смешанный с ароматом хлорки и дешевого майонеза. Именно так для меня пахли последние десять лет семейной жизни в период с 25 декабря по 10 января. Пока вся страна, судя по рекламе в телевизоре, кружилась в вальсе снежинок, дарила подарки и пила шампанское, я заступала на свою вторую, неоплачиваемую и самую ненавистную смену - кухонную вахту.
Моему мужу, Игорю, сорок два года. Он не инвалид, не немощный старик и не ребенок. У него две руки, две ноги и вполне функционирующий мозг, который позволяет ему работать инженером и разбираться в сложных схемах. Но как только он переступал порог квартиры, его интеллект и моторика чудесным образом атрофировались. Он превращался в "бытового инвалида", чья зона ответственности ограничивалась диваном и пультом от телевизора.
Обычно подготовка к Новому году начиналась за неделю.
-Люся, а холодец будет? - спрашивал Игорь, не отрываясь от экрана. - Только давай, как мама делала, на говяжьей голяшке, чтобы прозрачный был.
-Люся, а "шубу" ты сделаешь? Только селедку сама почисти, в пресервах вкус не тот.
-Люся, надо бы пельменей домашних налепить, гости же придут.
И Люся (то есть я) бежала. Сначала в магазины, таская на себе пакеты весом с мешок цемента, потому что Игорь "устал на работе" и "не любит толкаться в очередях". Потом к плите. Я варила, парила, резала, терла, мыла горы посуды, снова резала. Мои руки пахли луком и рыбой, спина отваливалась, а ноги гудели так, что хотелось их отстегнуть.
К бою курантов я обычно приползала в состоянии зомби. Я надевала нарядное платье, натягивала улыбку и садилась за стол, мечтая только об одном - чтобы все быстрее поели и легли спать. А Игорь, розовощекий, выспавшийся и довольный, поднимал бокал и говорил:
-Ну, хозяюшка, с праздником! Какой стол накрыла, молодец!
А 1 января все начиналось заново. Завтрак, обед, ужин, гости, посуда, посуда, посуда.
Последняя капля
В этом году все шло по накатанной колее. 30 декабря я, как проклятая, стояла на кухне. На плите кипели овощи, в духовке запекалось мясо. Игорь лежал в гостиной и смотрел "Иронию судьбы" в двадцать пятый раз.
-Люся! - крикнул он из комнаты. - Принеси чаю с лимоном, что-то в горле першит.
Я вытерла руки о передник. Подошла к двери.
-Игорь, чайник на кухне. Лимон в холодильнике. Встань и возьми. Я занята, у меня руки в свекле.
-Ну тебе сложно, что ли? - обиженно протянул он. - Я же отдыхаю. У меня, между прочим, год тяжелый был. А ты дома возишься, это же женское дело, уют создавать.
И тут меня накрыло.
В моей голове словно щелкнул переключатель. Я посмотрела на него - взрослого, здорового мужика, который развалился на диване, пока я третий час не приседала.
Я посмотрела на свои красные от воды руки. Вспомнила, что у меня тоже был тяжелый год. Я тоже работаю, приношу домой зарплату, сопоставимую с его. Но почему-то мой отдых - это смена деятельности с отчетов на терку, а его отдых - это лежка тюленя.
-Уют создавать? - тихо переспросила я.
-Ну да. Ты же женщина.
Я молча вернулась на кухню. Выключила духовку. Слила воду с картошки. Сложила недорезанные салаты в контейнеры и убрала в холодильник.
Потом пошла в спальню, достала чемодан и начала кидать туда вещи: пижаму, нарядное платье, косметичку, туфли.
Игорь, почуяв неладное (или просто захотев в туалет), заглянул в спальню.
-Ты чего делаешь? Уборку затеяла?
-Нет, Игорь. Я уезжаю.
-Куда? В магазин?
-К Светке. На все праздники.
-В смысле к Светке? - он округлил глаза. - А Новый год? А стол? А гости завтра?
-А Новый год ты встретишь сам. Ты же хотел уюта? Вот и создавай его. Сам. Я устала быть обслугой. Я увольняюсь.
Он начал смеяться. Он думал, я шучу или истерику закатываю, чтобы он меня пожалел.
-Люсь, ну хватит. Пошутила и хватит. Иди холодец разбирай, застынет же.
-Холодца не будет, - я застегнула молнию на чемодане. - И "шубы" не будет. И гуся не будет.
Я вышла в коридор, обулась. Игорь бегал вокруг меня, пытаясь понять, что происходит.
-Ты что, серьезно?! Ты меня бросаешь в Новый год?! А что я есть буду?!
-В морозилке пачка пельменей. "Сибирская коллекция". Считай, что это подарок от Деда Мороза.
Я хлопнула дверью, села в такси и уехала к подруге, которая давно звала меня встретить праздник в женской компании, без "кухонного рабства".
Это был лучший Новый год за последние десять лет. Мы со Светой заказали роллы и пиццу (кощунство, скажет моя свекровь, но какое же вкусное кощунство!). Мы пили просекко, танцевали под дурацкую музыку, делали маски для лица и смеялись до коликов. Я не стояла у плиты ни минуты. Я не мыла посуду (одноразовые тарелки - великое изобретение человечества). Я чувствовала себя живой, легкой и свободной.
Телефон Игоря я заблокировала 31-го числа в 18:00, после двадцатого сообщения с текстом: "Где майонез?" и "Как включить духовку?".
Я вернулась домой 2 января вечером.
Квартира встретила меня тишиной и запахом перегара.
Игорь сидел на кухне. На столе стояла пустая бутылка водки, тарелка с засохшими корками от пиццы (видимо, заказал-таки) и кастрюля с теми самыми пельменями, которые слиплись в один большой ком.
Вид у мужа был жалкий и помятый.
Ты вернулась... - прохрипел он.
Вернулась. Как отметил?
Это было ужасно, - он поднял на меня глаза, полные вселенской скорби. - Я был один. Гости, когда узнали, что тебя нет и стола не будет, не пришли. Я пытался сварить пельмени, но забыл посолить. Телевизор смотреть было тошно. Люсь, как ты могла? Это же предательство.
Предательство, Игорь, - это когда один человек едет на шее у другого десять лет и погоняет, называя это "женским предназначением". Я не предала тебя. Я выбрала себя.