13 февраля 2026 года совет директоров Банка России объявит решение по ключевой ставке. Каким бы ни было его решение, оно не станет неожиданностью ни для кого, кто хотя бы поверхностно знаком с текущей макростатистикой.
Но парадокс в том, что именно очевидность любого варианта решения скрывает за собой кризис модели — и экономической политики, и статистического учета, и самой логики принятия решений.
ЦБ не может снизить ставку, потому что инфляционные ожидания бизнеса находятся на исторических максимумах. ЦБ не может повысить ставку, потому что бюджетное сжатие и так душит экономику, а кредитование населения уже заморожено до уровня 2019 года. Остается пауза. Но эта пауза — не столько результат макроэкономического расчета, сколько признание того, что старые методы больше не работают, а новые еще не изобретены.
Две инфляции: как правильно отчитаться
Прежде чем разбирать цифры по кредитам, деньгам, бюджету и инфляционным ожиданиям, необходимо сделать методологическую остановку. Без понимания того, что вообще происходит с измерителями инфляции, все последующие рассуждения повисают в воздухе. Потому что официально мы имеем дело не с одной инфляцией, а с двумя.
Представьте, что цены — это автомобиль, который едет в гору. У него есть спидометр, показывающий скорость в данный момент, и есть одометр, фиксирующий общий пройденный путь. В макроэкономической статистике эти приборы называются по-разному, но суть остается той же.
- Годовая инфляция — это одометр. Она показывает, насколько цены выросли за весь прошедший год относительно предыдущего. Если, как сообщает Росстат, в декабре 2024 года индекс потребительских цен был 100, а в декабре 2025-го стал 108,7 — значит, годовая инфляция составила 8,7%. Это интегральный показатель, который не врет. Он фиксирует, что жизнь за 12 месяцев стала дороже почти на 9%. И от этого никуда не уйти. Именно эту цифру люди ощущают на своих кошельках, именно эта цифра определяет падение реальных доходов и покупательной способности.
- Инфляция декабря к декабрю в официальной статистике часто подается как «годовая инфляция», и технически это действительно так: сравниваются цены декабря текущего года с декабрем предыдущего. Но в 2025 году этот показатель оказался существенно ниже среднегодовой инфляции: 5,59% против 8,7%. Как такое возможно?
Ответ прост: весь год цены быстро ползли вверх, а в самом конце их резко прижали. Не рыночными методами, а административными.
Это как если бы автомобиль весь год разгонялся до 140 километров в час, а перед постом ГИБДД сбросил скорость до 60. Формально — нарушений нет. Фактически — средняя скорость осталась высокой.
Какие именно «тормоза» сработали?
Первое. Давление на производителей. По данным Росстата, цены производителей промышленных товаров в декабре 2025 года снизились к ноябрю на 2–3% в зависимости от отрасли. Это называется «дефляция производителей» — ситуация, когда заводы и фабрики вынуждены продавать свою продукцию дешевле, чем месяцем ранее. В нормальной рыночной экономике такое случается редко и обычно связано с обвалом спроса. Здесь же спрос не падал — потребительские расходы в четвертом квартале выросли на 4,2%. Просто крупным поставщикам — металлургам, химикам, производителям стройматериалов — было сказано: тормознуть цены. И они тормознули. Добровольно-принудительно.
Второе. Сдерживание тарифов и топливных цен. Росстат фиксирует минимальный рост тарифов на грузоперевозки, услуги ЖКХ и ряд других регулируемых позиций. При этом обрабатывающие производства продолжали дорожать, но гораздо сдержаннее, чем в первой половине года.
Третье. Бюджетный рубильник. Минфин с октября 2025 года «прикрыл кран»: расходы упали на 10,8% в номинальном выражении год к году. Это значит, что огромный насос, качавший деньги в экономику, был выключен. Денежная масса в декабре выросла всего на 4% — это третий результат в истории России по минимальному приросту за декабрь. Без этого административное сдерживание цен не сработало бы, потому что деньги все равно просочились бы в спрос.
Четвертое. Высокая ставка ЦБ. 16% — это все еще жестко. Кредитование населения заморожено, ипотека держится только на госпрограммах, потребительское кредитование в реальном выражении рухнуло до уровня 2019 года. Это сняло давление со стороны спроса.
В итоге получилась красивая картинка: инфляция в декабре — 5,6%, почти таргет. Можно отчитываться о победе.
Но проблема в том, что предприятия, которые в декабре по желанию начальства сдерживали цены, прекрасно понимают: это временно. Они видят, что издержки выросли, налоги выросли, зарплаты выросли, логистика подорожала. Они видят, что спрос остается высоким. И они закладывают это в свои ожидания.
Отсюда — рекордный индекс ценовых ожиданий. Бизнес говорит:
«Сейчас мы подчинимся, но как только контроль ослабнет, мы отыграем всё, что недобрали».
Это и есть главная головная боль финансового регулятора.
Инфляционные ожидания бизнеса: страх, который нельзя игнорировать
Разберем этот показатель подробно. Потому что без него решение 13 февраля может быть совсем другим.
Инфляционные ожидания бизнеса — это не прогноз инфляции в классическом смысле. Это результат ежемесячного опроса около 14 тысяч предприятий, которым задают простой вопрос: «Как, по вашей оценке, изменятся цены на вашу продукцию (услуги) в ближайшие три месяца?» Варианты ответа: вырастут, не изменятся, снизятся. Дальше рассчитывается так называемый баланс ответов: из доли ответивших «вырастут» вычитается доля ответивших «снизятся», и к этой разнице прибавляется 100, чтобы уйти в зону положительных значений. Результат может колебаться от 0 до 200. Значения выше 100 означают преобладание тех, кто ждет роста.
Так вот, в декабре 2025 года этот индекс достиг 30,08 пункта. Это абсолютный исторический максимум за последние 20 лет, за исключением двух месяцев весны 2022 года, когда экономика находилась в состоянии, которое дипломатично называют «перестройка логистики». Даже в декабре 2014-го, при обвале рубля вдвое и панике на валютном рынке, индекс был ниже.
Но статика — это только половина картины, динамика важнее. А динамика такая: за четыре месяца — с сентября по декабрь — индекс вырос на 12,4 пункта. Интенсивнее ожидания разгонялись только один раз — в марте-апреле 2022-го. Декабрь 2014-го дал рост на 10,4 пункта за аналогичный период.
То есть скорость, с которой бизнес уходит в режим повышения цен, сейчас выше, чем в момент острой фазы валютного кризиса десятилетней давности. И это при том, что курс доллара к рублю с сентября по декабрь 2025 года не показывал никаких драматических колебаний.
При этом рост инфляционных ожиданий в декабре зафиксирован во всех секторах экономики. Кроме одного — сельского хозяйства. В АПК ожидания снижаются с начала 2025 года и достигли минимумов за три года. Это важно: продовольственная инфляция через три-четыре месяца может получить понижательный импульс. Но один сектор, даже такой значимый, как сельское хозяйство, не перебивает общий тренд.
В розничной торговле индекс ожиданий — максимум с весны 2022 года. Именно розница формирует цены на полке, которые видит потребитель каждый день. Если торговля ждет ускорения роста цен, она будет закладывать это в наценку уже сейчас. Средний ожидаемый темп прироста цен у розницы составляет 15,7% в годовом выражении на три месяца вперед.
В оптовой торговле — максимум с декабря 2024 года. Здесь формируются цены промежуточного звена, которые через один-два месяца транслируются в розницу. Оптовики видят растущие издержки поставщиков и готовятся перекладывать их дальше.
У автодилеров — максимум с ноября 2024-го. Сектор, чувствительный к курсовым колебаниям и ставкам, но курс стабилен, ставки не менялись с осени. Ожидания растут автономно — просто потому, что бизнес привык к постоянному удорожанию.
В строительстве — максимум с марта 2022 года, индекс — около 30 пунктов. Строители традиционно консервативны в ценовых ожиданиях, поскольку работают по длинным контрактам и не могут менять цену каждую неделю. Но сейчас они, видимо, не верят в стабильность издержек и закладывают максимальные риски.
Сфера услуг показывает 31,1 пункта. Для понимания контекста: в 2023–2024 годах среднее значение по услугам было 18,55, а в 2017–2019-м — всего 6,03. Услуги — это парикмахерские, ремонт, химчистки, фитнес, стоматологии. Сектор с низкой долей импорта, ориентированный исключительно на внутренний спрос. И здесь ожидания взлетели в пять раз относительно докризисного уровня. Причина не в курсе и не в санкциях.
Причина в том, что сервисный бизнес поверил: высокая инфляция — это навсегда, это новая норма, к которой нужно адаптироваться, а не бороться с ней.
Промышленность дает 24,2 пункта. Это максимум с весны 2022 года, хотя и близко к уровню конца 2024-го (23,7). В 2023–2024 годах среднее было 18,43, в 2017–2019-м — 9,69. Промышленность — самый инерционный сектор. Здесь цены меняются медленнее всего, потому что производственные цепочки длинные, контракты долгосрочные, перенастройка сложная. И если промышленность начинает закладывать двузначные темпы роста цен, это означает, что процесс стал системным и необратимым в краткосрочной перспективе.
Добывающий сектор традиционно показывает низкие значения, но добыча ориентирована на экспорт и слабо влияет на внутренние цены. Ее можно исключить из анализа без потери качества.
Теперь посмотрим на цифры, которые публикует сам Банк России в своих регулярных обзорах. В январе 2026 года средний ожидаемый предприятиями темп прироста цен на ближайшие три месяца в годовом выражении составил 10,4%. В декабре 2025-го было 8,5%. Рост на 1,9 процентного пункта за месяц. Это очень сильная динамика, особенно если учесть, что декабрьские замеры уже включали в себя рекордные значения индекса.
Еще важнее — горизонт планирования. При формировании бизнес-планов на 2026 год предприятия в среднем закладывают инфляцию 9,3%. Год назад, на 2025-й, они закладывали 10,6%. Снижение на 1,3 процентного пункта — это, безусловно, прогресс. Но разрыв с целевым уровнем в 4% остается колоссальным. Бизнес не ждет возврата к таргету. Бизнес ждет, что инфляция будет двузначной или околодвузначной всегда. И планирует свою инвестиционную, ценовую и кадровую политику, исходя из этого допущения.
В продолжение:
Почему это критично для Центрального банка?.
Откуда деньги? Потребительский спрос и кредит: великий парадокс.
Денежная масса: тихая остановка
Минфин «закрывает кран».
ВВП: аномалии статистики
Что Банк России сделает 13 февраля
Экономика в режиме ожидания