Снег в тот вечер падал лениво, крупными хлопьями, заваливая тихий московский дворик. Аня поднималась по лестнице, сжимая в кармане ключи. В сумке лежал заветный конверт — документы на квартиру, оставшуюся от бабушки. Сталинка на Кутузовском, с высокими потолками и лепниной, которую Аня мечтала превратить в их с Игорем родовое гнездо.
Она представляла, как они расставят мебель, как заварит чай в старинном сервизе. Но стоило ей переступить порог их нынешней съемной квартиры, как уют рассыпался. У двери стояли её чемоданы. На одном из них, по-хозяйски сложив руки на груди, восседала Тамара Петровна — мать Игоря.
— О, явилась, — голос свекрови прозвучал как скрежет ржавого металла. — А мы тебя уже и не ждали.
— Тамара Петровна? Что происходит? Где Игорь? — Аня почувствовала, как внутри всё похолодело.
Из комнаты вышел Игорь. Он не смотрел в глаза. Он вообще казался каким-то уменьшившимся, жалким, хотя на нем был дорогой джемпер, купленный Аней на первую премию.
— Анечка, понимаешь... — начал он, но мать перебила его коротким взмахом ладони.
— Да что тут понимать! — фыркнула Тамара Петровна. — Мы посовещались и решили, что наш брак был ошибкой. Ты девочка хорошая, но не нашего полета. А квартира твоя... ну, считай это компенсацией за три года, что мой сын на тебя потратил.
— Что вы несете? — Аня нервно рассмеялась. — Какая компенсация? Это наследство моей бабушки. Оно не имеет к вам никакого отношения!
Свекровь поднялась, её глаза сверкнули недобрым торжеством. Она подошла вплотную, обдав Аню ароматом дорогих духов и застарелой злобы.
— С твоим приданым я богаче стану, деточка! А ты иди, иди. Игорь уже подписал кое-какие бумаги. Пока ты бегала по нотариусам, мы тоже времени не теряли. Переоформление в процессе. Юристы у нас надежные, не подкопаешься. А теперь — на выход. Вещи твои здесь, ключи на тумбочку.
— Игорь, скажи ей! — Аня бросилась к мужу, хватая его за руки. — Это же бред! Как ты мог? Мы же хотели там детскую сделать...
Игорь мягко, но решительно отстранился.
— Прости, Ань. Мама права, нам нужно расширяться. У моего бизнеса долги, а эта квартира... она решит все проблемы. Ты еще молодая, заработаешь.
Мир вокруг Ани начал вращаться. Предательство было настолько будничным, настолько спокойным, что это пугало больше, чем если бы на неё кричали. Она смотрела на человека, с которым делила постель и планы на жизнь, и видела перед собой чужака.
Тамара Петровна тем временем подтолкнула ногой чемодан к двери.
— Ну чего стоишь, как соляной столп? На Кутузовском теперь будут жить достойные люди. А ты найдешь себе какую-нибудь каморку в Бирюлево. Прощай, бесприданница.
Дверь захлопнулась с тяжелым щелчком. Аня осталась на лестничной клетке с двумя чемоданами и разбитым сердцем. В кармане завибрировал телефон. Смс от банка: «Ваш доступ к общему счету заблокирован владельцем».
Она медленно опустилась на чемодан. В голове пульсировала только одна мысль: они думают, что победили. Они думают, что могут забрать у неё не только прошлое, но и будущее. Но Тамара Петровна зря упомянула юристов — Аня знала то, о чем они даже не догадывались. Бабушка была женщиной мудрой и крайне недоверчивой.
Аня вытерла слезы, расправила плечи и достала телефон. Нужно было позвонить человеку, чье имя она обещала бабушке никогда не называть вслух, пока не наступит «черный день».
Этот день наступил. И он был чернее сажи.
Глава 2: Наследство с двойным дном
Холод пробирал до костей. Аня сидела на чемодане в тусклом свете подъездной лампы, которая надрывно гудела, словно сочувствуя её беде. Телефон в руке казался тяжелым слитком свинца. Она долго листала список контактов, пока не наткнулась на номер, записанный просто — «Аркадий Борисович».
Бабушка, Клавдия Степановна, перед смертью шепнула ей: «Если эти стервятники — а я про твоего Игоря и его мамашу сразу всё поняла — попробуют тебя укусить, звони Аркаше. Он закроет долг перед моей памятью».
Гудки шли долго. На пятом Аня уже хотела сбросить, но трубку сняли.
— Да, — голос был сухим, глубоким и совершенно лишенным эмоций.
— Здравствуйте. Это Аня... внучка Клавдии Степановны. Она говорила, что я могу...
— Где вы? — перебил голос.
— В подъезде. Меня выставили из дома.
— Адрес.
Через двадцать минут к подъезду бесшумно подкатил черный внедорожник, похожий на броневик. Из него вышел мужчина в безупречном пальто. Аркадий Борисович выглядел не как адвокат, а как человек, который эти законы пишет в свободное от охоты время. Он молча подхватил её чемоданы, закинул в багажник и кивнул на переднее сиденье.
— Поехали. Нам нужно обсудить стратегию, — сказал он, когда машина тронулась.
— Аркадий Борисович, они сказали, что уже переоформляют квартиру. Что Игорь подписал какие-то бумаги...
Мужчина едва заметно усмехнулся. Улыбка вышла ледяной.
— Ваша бабушка была главным бухгалтером в министерстве в те времена, когда за ошибки расстреливали, а за хитрость давали ордена. Вы действительно думаете, что она оставила бы вам «голую» квартиру, зная, за кого вы вышли замуж?
Аня недоуменно посмотрела на него.
— Но завещание... я его видела. Там написано: «Передаю квартиру на Кутузовском внучке, Анне».
— Всё верно. Но там есть приписка мелким шрифтом на второй странице, которую ваш муж, в силу своей юридической безграмотности и жадности, счел формальностью. Квартира передается вам в доверительное управление с правом проживания, но фактическим владельцем является закрытый фонд. И этот фонд имеет право «обратного требования», если чистота сделки будет нарушена мошенническими действиями третьих лиц.
Аркадий припарковал машину у элитного жилого комплекса, но не того, где была бабушкина сталинка.
— Послушайте меня, Анна. Ваша свекровь сейчас празднует победу. Она думает, что подделала вашу подпись на договоре дарения или доверенности — я еще выясню, что именно они состряпали. Но она попала в капкан. Как только они попытаются продать или заложить эту квартиру — а они это сделают завтра же, потому что у Игоря долги по бизнесу горят синим пламенем — сработает «мина».
— Что за мина? — прошептала Аня.
— Финансовая проверка всех активов Тамары Петровны. А там, насколько мне известно, не всё гладко с налогами её маленького свечного заводика. Ваша задача сейчас — не мешать им.
Тем временем в квартире Игоря и Тамары Петровны вовсю звенели бокалы с шампанским.
— Хватит киснуть, сынок! — Тамара Петровна, облаченная в шелковый халат с павлинами, победно помахивала папкой. — Ты посмотри, какая удача. Девчонка — дура, даже не перепроверила, что подписывала в прошлом месяце «для страховки». А теперь эта сталинка — наш золотой билет. Завтра идем к оценщику, выставляем за сорок миллионов. Половину — на твои долги, вторую — вложим в дело. Заживем!
Игорь нервно дергал воротник рубашки.
— Мам, а если она в полицию пойдет?
— И что скажет? Что добровольно подписала документы? Экспертиза подтвердит — подпись-то почти её, а если что, у нас есть знакомый нотариус, который подтвердит её «добрую волю». Аня — никто. Сиротка без связей. Поплачет и найдет себе какого-нибудь инженера.
Тамара Петровна пригубила напиток и довольно зажмурилась. Она уже видела себя хозяйкой салона красоты или владелицей сети бутиков. В её мире люди делились на хищников и добычу. Аня всегда казалась ей удобной добычей — тихая, вежливая, вечно извиняющаяся.
— Завтра утром едем на объект, — скомандовала свекровь. — Нужно сменить замки и выкинуть остатки её хлама. И, Игорь, заблокируй её номер. Хватит с нас этой мелодрамы.
Утро встретило Аню не в тесной каморке, а в гостевой спальне квартиры Аркадия Борисовича. Он разбудил её стуком в дверь.
— Пора, Анна. Сегодня день спектакля.
— Что я должна делать?
— Вы должны приехать к бабушкиной квартире. Там вы встретитесь с ними. Будьте слабой, просите пощады, умоляйте не забирать жилье.
— Зачем? — Аня сжала кулаки. — Я не хочу перед ними унижаться!
— Нужно, чтобы они при свидетелях — а я приглашу «случайных» соседей и представителя ТСЖ — подтвердили, что они завладели имуществом. И главное — чтобы Тамара Петровна вслух произнесла, что она считает это своей законной добычей. У меня будет включена запись. Это станет последним гвоздем в крышку их финансового гроба.
Аня глубоко вздохнула. Внутри неё, где раньше жила любовь к Игорю, теперь была только выжженная земля и холодная, как январский лед, решимость.
— Хорошо. Я сделаю это.
Когда она подъехала к дому на Кутузовском, у подъезда уже стояла машина Игоря. Тамара Петровна в дорогой шубе командным голосом отчитывала слесаря, который ковырялся в замке массивной дубовой двери.
— Быстрее можно? У меня здесь будет перепланировка, я не собираюсь ждать весь день! — кричала она.
Аня вышла из такси, нарочито сутулясь и пряча лицо в воротник старого пальто.
— Тамара Петровна! Игорь! Пожалуйста, давайте поговорим! — закричала она, подходя ближе.
Свекровь обернулась, и на её лице расплылась хищная гримаса.
— Опять ты? Я же сказала — пошла вон!
— Игорь, это же нечестно! — Аня схватила мужа за рукав. — Это квартира моей бабушки! Она хотела, чтобы я здесь жила. Вы же крадете моё будущее!
Игорь отвернулся, а Тамара Петровна подошла вплотную и громко, так, чтобы слышали вышедшие на шум соседки-старушки, чеканя каждое слово, произнесла:
— Твое будущее теперь в канаве, милочка. С твоим приданым я богаче стану, и плевать я хотела на твою бабушку и её желания. Мы всё оформили. Квартира — наша по закону сильного. А ты — ноль. Иди, пока я полицию не вызвала за преследование!
Она не заметила, как из-за угла вышел Аркадий Борисович с папкой в руках, а рядом с ним — двое мужчин в строгих костюмах с удостоверениями налоговой инспекции.
— Как интересно, — негромко произнес Аркадий. — «По закону сильного», значит? Тамара Петровна, кажется, вы только что совершили явку с повинной под запись.
Лицо свекрови начало медленно приобретать землистый оттенок.
На Кутузовском проспекте воцарилась тишина, нарушаемая только гулом проносящихся мимо машин. Тамара Петровна, секунду назад пышущая злобой и триумфом, замерла с открытым ртом. Её рука, затянутая в лайковую перчатку, всё еще указывала на дверь, но властный жест превратился в нелепую позу застигнутого врасплох воришки.
— Какая... запись? — пролепетала она, и её голос вдруг утратил металл, дав петуха. — Вы кто такие? Игорь, почему ты молчишь?!
Игорь, бледный как полотно, смотрел не на мать, а на Аркадия Борисовича. В бизнес-кругах лицо этого человека знали немногие, но те, кто знал, предпочитали не переходить ему дорогу. Аркадий Борисович был «чистильщиком» высшего эшелона, тем, кто развязывал узлы, которые другие только разрубали.
— Меня зовут Аркадий Борисович Воронцов, — спокойно представился он, поправляя манжету. — Я представляю интересы Анны Андреевны и фонда «Наследие Степановой». А эти господа — сотрудники службы экономической безопасности.
Один из мужчин в строгих костюмах шагнул вперед, предъявив удостоверение.
— Тамара Петровна Кольцова? У нас есть постановление на выемку документации в вашей компании «Глория-Трейд». Также мы уведомляем вас о наложении временного ареста на все регистрационные действия с данным объектом недвижимости в связи с подозрением в совершении мошеннических действий в особо крупном размере.
— Какое мошенничество?! — взвизгнула свекровь, обретая былую агрессию. — Девчонка сама всё подписала! Игорь, скажи им!
— Она подписала доверенность на управление, мама... — прошептал Игорь, едва шевеля губами. — А не договор дарения. Ты же сказала, что твой нотариус всё «подправит».
— Заткнись! — рявкнула Тамара Петровна, но было поздно. Слова Игоря, произнесенные при свидетелях и под включенный диктофон Аркадия, окончательно затянули петлю.
Аркадий Борисович подошел к Ане и ободряюще коснулся её плеча. Его рука была теплой и надежной, в отличие от ледяного безразличия мужа.
— Анна Андреевна, поднимитесь в квартиру. Слесарь закончит работу, и вы сможете войти. А этим гражданам придется проследовать для дачи показаний.
— Я никуда не поеду! — Тамара Петровна попыталась прорваться к своей машине, но дорогу ей преградил второй сотрудник.
— Гражданка Кольцова, не осложняйте. Помимо махинаций с квартирой, к вашему «свечному заводику» накопилось много вопросов. Например, обналичивание средств через подставные фирмы-однодневки. Ваш бухгалтер уже начал сотрудничать со следствием.
При упоминании бухгалтера Тамара Петровна обмякла. Шуба словно стала ей велика на три размера. Она посмотрела на Аню — ту самую «сиротку», которую она вчера вышвырнула на мороз — и в её глазах промелькнула не просто ненависть, а первобытный ужас.
— Ты... — прошипела она. — Это ты всё подстроила. Клавдия всегда была ведьмой, и ты такая же!
— Моя бабушка была честным человеком, — тихо, но твердо ответила Аня. — В отличие от вас. Вы хотели стать богаче за мой счет? Поздравляю, теперь вы станете намного беднее. На свободу.
Пока Игоря и его мать увозили на допрос, Аня вошла в бабушкину квартиру. Здесь пахло старым деревом, лавандой и покоем. Лепнина на потолке казалась немым свидетелем её недавнего позора и нынешнего триумфа.
Аркадий зашел следом, плотно прикрыв дверь. Он прошел в гостиную, по-хозяйски окинул взглядом интерьер и остановился у старого бюро.
— Вы молодец, Анна. Держались стойко.
— Спасибо, Аркадий Борисович. Но я до сих пор не понимаю... Почему бабушка так доверяла вам? И почему вы так легко согласились помочь? Это ведь не просто «долг памяти».
Аркадий замолчал. Он подошел к окну, глядя на заснеженный Кутузовский. Его профиль в сумерках казался высеченным из камня.
— Клавдия Степановна была не только блестящим бухгалтером. Она была женщиной, которая знала цену тайнам. Много лет назад она помогла одной молодой женщине скрыть факт рождения ребенка, который мог разрушить карьеру очень влиятельного человека.
Аня затаила дыхание. Сердце забилось где-то в горле.
— Этой женщиной была моя мать? — прошептала она.
— Нет, — Аркадий обернулся. Его взгляд стал странно мягким. — Вашей матери она помогла позже. А той женщиной была моя мать. Я — тот самый ребенок, чью жизнь и достоинство спасла ваша бабушка. Она оплатила моё обучение, она помогла мне встать на ноги, не прося ничего взамен. Единственным её условием было: «Когда моей Анечке понадобится защита — ты станешь её стеной».
Он достал из папки конверт, запечатанный сургучом.
— И есть еще кое-что. Ваша бабушка знала, что Игорь — не просто слабый мужчина. Она знала, что его мать, Тамара, много лет назад была причастна к банкротству вашего отца.
Аня почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она опустилась в старое кресло.
— Мой отец... он ведь погиб в аварии, когда мне было пять.
— Авария была следствием его отчаяния, — Аркадий положил конверт на стол. — Тамара Петровна тогда работала в его компании младшим финансовым аналитиком. Она украла базу клиентов и передала конкурентам в обмен на долю в их бизнесе. Ваш отец потерял всё. Клавдия Степановна годами собирала доказательства. Она ждала момента, когда Тамара проявит свою истинную натуру снова.
— Значит, мой брак... — Аня закрыла лицо руками. — Это не было случайностью?
— Игорь, скорее всего, влюбился в вас по-настоящему. В начале. Но когда его мать узнала, чья вы внучка и какое наследство вам причитается, она начала планомерную обработку сына. Она растила из него соучастника.
Аня вспомнила все три года брака. Как Игорь уговаривал её не работать, как мягко внушал, что «мама желает нам добра», как заставлял подписывать бумаги, не глядя. Это была долгая, профессиональная осада.
— Что теперь будет? — спросила она, вытирая непрошеные слезы.
— С ними? Следствие, суды, банкротство. Тамара Петровна потеряет всё: дом, бизнес, репутацию. Игорь, скорее всего, пойдет как соучастник, если не согласится сдать мать полностью. Но меня больше волнуете вы, Анна.
Аркадий подошел ближе и присел на корточки перед её креслом.
— По завещанию вашей бабушки, как только «угроза устранена», фонд передает вам полное владение не только этой квартирой, но и пакетом акций, который она копила всю жизнь. Вы теперь очень богатая женщина, Аня. Гораздо богаче, чем могла себе представить Тамара даже в самых смелых мечтах.
Аня посмотрела в окно. Снег продолжал падать, укрывая город белым саваном, словно стирая следы предательства. Она чувствовала себя странно: не было радости победы, была только гулкая пустота и осознание того, что её жизнь — это сложная шахматная партия, которую бабушка начала еще до её рождения.
— Я хочу одного, — твердо сказала Аня. — Чтобы они никогда больше не приближались ко мне. И чтобы Тамара Петровна узнала, что именно она сама разрушила жизнь своего сына, пытаясь украсть моё приданое.
— Будьте уверены, — Аркадий слегка улыбнулся. — Она узнает об этом завтра утром в камере предварительного заключения. Я лично об этом позабочусь.
