Алла Михайловна застыла под дверью, затаив дыхание. В комнате говорили двое. Голос дочери — мягкий, влюблённый. Голос зятя — капризный, ныть.
— Ну купи, ку-у-пи… Тебе жалко, что ли? Ты же меня любишь?
Алла Михайловна сжала кулак. «На работу бы пошёл, а не клянчил. И надо же — Тая опять уши развесила…»
Она понимала: подслушивать стыдно. Но как иначе? Дочь ослепла, оглохла, потеряла голову. Материнское сердце разрывалось.
Дочь Таисия у Аллы Михайловны росла гордостью. Золотая медаль, красный диплом, своё дизайн-бюро с подругой Ликой. Клиенты их обожали: талант, вкус, демократичные цены.
Первый муж пришёл как заказчик. Дима. Упаковка, буклеты, значки. Потом ужин, цветы, ЗАГС. Жить остались у Аллы Михайловны — квартира позволяла.
Через год Тая вернулась с работы раньше обычного. Белая как мел. Протянула матери телефон: фото в кафе, её муж и какая-то блондинка.
— Кто прислал — не знаю, — голос Таи дрожал. — Но адрес там был. Мы с Ликой поехали. Я ей… волосы подрезала. Ножницами. Охрана растаскивала.
Дима просил прощения. Тая не простила. Развод.
Три года тишины. Лика вышла замуж, родила, а Тая только работала и молчала. А потом — будто солнце выглянуло.
— Мам, я хочу тебя познакомить с Марком. Мы женимся.
Алла Михайловна поперхнулась чаем.
Марк оказался красавцем. Идеальный загар, дорогой парфюм, пальцы с маникюром. За столом он ковырял вилкой салат и морщился.
— Оливье? Это же химия. Майонез — отрава. Я такое не ем.
— А чем вы занимаетесь, Марк? — спросила Алла Михайловна, чувствуя, как деревенеют губы.
— Я? — он откинулся на стуле. — Я живу в кайф. Спортзал, салон, тусовки. Зачем работать, если можно просто быть счастливым?
— А на что живёте?
— Родители помогают, — Марк улыбнулся, сверкнув идеальными винирами. — Ну и Тая теперь поможет. Правда, зай?
Тая смотрела на него с обожанием.
Алла Михайловна не спала ночь. Утром ворвалась в комнату дочери.
— Ты сошла с ума! Ему тридцать два, он никогда не работал! Ты будешь тащить этого… этого…
— Мама, замолчи! — Тая вскочила, сжимая халат. — Ты просто завидуешь! Он красивый, нежный, он меня любит! А что не работает — найдёт работу. Когда захочет.
— Когда твои деньги закончатся?
— Не твоё дело! — Тая заплакала. — Я имею право на счастье! Простое женское счастье! Или ты хочешь, чтобы я век одна куковала?
Свадьбу оплатила Тая. Свекры добавили на Мальдивы, но отель, ресторан, платье, костюм жениха — всё легло на неё. Марк не спрашивал, сколько стоит. Он просто показывал пальцем: «Хочу это».
Первые месяцы Тая летала. Она покупала мужу абонемент в премиум-фитнес, новые кроссовки, часы, брендовые худи. Водила в рестораны, дарила парфюм. Марк принимал как должное.
— Зай, у меня закончился гель для душа тот, итальянский. Купи три флакона, пока скидка.
— Зай, мы не были в «Сахалине» целую неделю. Забронируй на пятницу.
— Зай, у пацанов тачки, а я что, хуже? Давай возьмём кредит. Ну вон ту, чёрненькую.
Тая брала кредиты. Один, второй, третий. Вскрыла накопления, которые копила на квартиру.
— Это инвестиция, — убеждала она мать. — Он же для семьи старается. Ему важно быть успешным.
А потом бизнес посыпался.
Крупный клиент подал в суд: не понравилась упаковка, заявил, что дизайн украли. Экспертиза, адвокаты, неустойка. Тая и Лика продали офис, переехали в подвал. Заказы иссякли.
Тая платила сотрудникам последние, брала заказы на фрилансе, работала ночами. Марк по-прежнему уходил в клуб и возвращался под утро.
— Ты не представляешь, как я устаю, — как-то сказала Тая, растирая шею.
— А я, думаешь, не устаю? — огрызнулся Марк. — У меня сегодня две тренировки и массаж. И вообще, не ной. Ты же сильная.
Он ушёл в тот день, когда Тая не смогла оплатить ему новые кроссовки.
— Карту заблокировали, лимит исчерпан, — она виновато смотрела на мужа. — Давай через неделю, ладно?
Марк молча встал, надел куртку и вышел.
Вернулся через час, собрал сумку.
— Я к маме. Поживу пока там.
— Но… ты вернёшься? — Тая смотрела на него, ещё не веря.
— Посмотрим, — он даже не обернулся.
Звонила свекровь.
— Таечка, ты уж прости. Он у нас мальчик избалованный, ему комфорт нужен. А ты сейчас… сама понимаешь. Не потянешь. Ты не обижайся, он хороший, просто не хочет тебя обременять.
Тая молчала. Потом положила трубку и посмотрела на мать.
— Он даже не попрощался. Сказал «посмотрим». Я ему три года, всё, что было. А он меня как надоевшую вещь выбросил.
Ночью Алла Михайловна услышала странный звук из ванной. Дверь была заперта. Она ломала её плечом, звала, кричала.
Тая лежала на полу, пустой блистер откатился под раковину.
«Скорая», реанимация, три дня между жизнью и смертью. Потом палата, капельница, пустой взгляд в потолок.
— Зачем вы меня спасли? — спросила Тая, не глядя на мать. — Всё зря. Всё, что я делала, — зря.
— Ты у меня одна, — Алла Михайловна гладила её холодную руку. — Одна-единственная. Я без тебя не могу.
Лика пришла через неделю. Села на край кровати, положила перед Таей ноутбук.
— Помнишь «Сладкий сон»? Кондитерскую, мы им упаковку делали три года назад? У них сеть расширяется, нужен полный ребрендинг. Хозяин сказал: только ты и я. Другого не возьмёт. Давай рискнём?
Тая молча смотрела на экран. Потом медленно села.
— А давай.
Развод оформлял муж Лики — толковый адвокат. Марк сначала ломался, требовал поделить машину, угрожал отсудить половину доходов за годы брака. Но брачного контракта не было, а кредиты оформляла Тая.
— С чем пришёл, с тем и ушёл, — адвокат закрыл папку. — И считайте, легко отделались.
Через месяц Марк нашёл новую спонсоршу. Тая увидела фото в соцсетях: сорокалетняя дама с соболиными бровями, в объятиях её бывшего мужа.
— Надеюсь, у неё счёт в швейцарском банке, — сказала Тая. — Потому что терпения у неё явно меньше, чем денег.
Ярослав пришёл проводить интернет. Скромный, слегка сутулый, в очках. Долго копался в проводах, потом спросил робко:
— А можно кофе? Просто очень пахнет.
Тая налила ему чашку. Он задержался на десять минут, говорил о погоде, маршрутизаторах и том, как выращивает базилик на подоконнике.
— У меня их семь сортов, — признался он. — Жена сказала: или я, или базилик. Я выбрал базилик. Но она всё равно ушла. К лучшему.
Тая не заметила, как улыбнулась.
Через полгода Ярослав перевёз свои семь горшков к Тае. Ещё через три месяца Тая положила на кухонный стол тест с двумя полосками.
— Мам, ты скоро станешь бабушкой.
Алла Михайловна всплеснула руками:
— Господи, ну когда вы успели?!
— Мы сразу. — Тая покраснела. — Только осторожно.
Свадьбу сыграли дома: близкие, пицца, торт, Ярослав в простом сером пиджаке. Марк тем временем в «Инстаграме» рекламировал идеальную кожу без морщин — похоже, его сорокалетняя пассия устала его содержать.
— Смотри, — Тая ткнула пальцем в экран. — У него новая профессия. Бьюти-блогер.
— Дай бог каждому, — Алла Михайловна забрала у дочери телефон. — Иди лучше мужа обними.
Малыш родился в мае, назвали Мишей. Ярослав брал ночные кормления на себя, варил обеды на неделю, возил Таю на заказы и встречал с работы с тёплым ужином.
— Мам, — как-то вечером Тая сидела на кухне, глядя, как Ярослав возится с сыном. — Помнишь, ты мне говорила: «Главное, чтобы человек был хороший»?
— Помню.
— Ты тогда про Марка так говорила. Иронично.
— Я не иронично. Я всерьёз. Просто мы с тобой обе не знали тогда, что «хороший» — это не тот, кто умеет красиво ухаживать. А тот, кто не уйдёт, когда станет трудно.
Тая посмотрела на мужа. Ярослав поднял голову и улыбнулся ей — устало, тепло, будто всю жизнь только и ждал этой минуты.
— Теперь знаем, — сказала Тая.