Вы тратите на человека время. Вы слушаете его истории про тёщу, про больную спину, про кота, который опять нагадил в тапки. Вы даёте ему деньги в долг, прекрасно зная, что не увидите их раньше, чем у Гренландии появится своя армия. Вы тащите его чемодан на третий этаж, хотя у самого грыжа. Это называется дружба. На первый взгляд – самое бесполезное занятие на свете.
Так почему же мы, черт возьми, продолжаем это делать?
Представьте себе, что мы спросили об этом психологов:
Психоаналитик поправил очки, посмотрел на меня с выражением лица «я знаю, что у тебя с матерью», и сказал:
— Вы дружите, потому что вам нужно, чтобы кто-то подтвердил: вы существуете. Не в смысле паспорта, а в смысле — вы есть, и вы, прости Господи, чего-то стоите. Друг — это зеркало, которое не врёт. Когда он говорит: «Ты — кайфовый чувак», это работает лучше любого фото на документах.
Я спросил: а если я и так знаю, что я кайфовый? Психоаналитик усмехнулся. Он явно знал больше, но не сказал.
Гуманист развалился в кресле и улыбнулся так, будто только что съел хороший обед.
— С другом можно снять маску, — сказал он. — Вы же носите её целый день. На работе вы — серьёзный. В транспорте — уставший. В очереди — вежливый. А с другом вы — тот самый, кто пукает под одеялом и ржёт над этим как шестиклассник. Друг — это человек, с которым вы расслабляете челюсть. И заодно узнаёте что-то новое, потому что разговаривать с ним — интересно, чёрт возьми.
Я подумал: «Расслаблять челюсть» — это, пожалуй, самое точное определение дружбы, которое я слышал.
Культурно-исторический психолог был из России, поэтому он сразу перешёл к делу.
— Дружба — это производство, — сказал он. — Не в смысле гаражного кооператива. А в смысле — вы встречаетесь, и возникает то, чего не было до вас. Какая-то новая общность. Новая реальность. Дружба — это маленькая фабрика. Вы входите туда вдвоём, а выходите — уже трое. Третьего зовут «МЫ», и это самый ценный продукт.
Я спросил: а если один перестаёт вкладываться? Он посмотрел на меня так, будто я спросил, останавливается ли завод, когда рабочий уходит в запой.
Теоретик привязанности говорил тихо, и я вдруг понял, что он не столько объясняет, сколько вспоминает.
— Всё идёт из детства, — сказал он. — Мама была тем местом, где не страшно. Потом её не стало рядом — или она осталась, но вы выросли. И теперь вы ищете людей, рядом с которыми тихо в голове. Друг — это не тот, кто даёт. А тот, с кем перестаёт орать внутренняя сирена. Это безопасность. Это как вернуться домой, где тепло и нет контрольной по алгебре.
Я не стал уточнять, про чью маму он сейчас говорит. Может, про свою. Может, про мою.
Бихевиорист не стал пить чай. Он достал блокнот и начал чертить график.
— Всё просто, — сказал он. — Вы дружите, потому что вас когда-то за это наградили. Сказали спасибо. Помогли в ответ. Улыбнулись. И мозг зафиксировал: это выгодно. А когда наказание — ссоры, разочарования, неотданные долги — перевешивают награду, дружба прекращается. Это не цинизм. Это физика.
— То есть дружба — это просто… привычка? — спросил я.
— Это обучение, — поправил он. — И отучивание. Тоже обучение.
Я подумал, что в его картине мира, наверное, даже у любви есть коэффициент полезного действия.
Когнитивист подключился к разговору, только когда речь зашла о ментальных моделях.
— Мы дружим с теми, кого понимаем, — сказал он. — Не в смысле слов, а в смысле — нам легко угадать, что они чувствуют. Это называется «модель психического». Вы смотрите на человека и примерно знаете, что у него в голове. А если не знаете — вы либо не подружитесь, либо вам придётся учить чужой язык.
— Как с иностранцами?
— Как с инопланетянами, — поправил он. — Только инопланетяне иногда ближе.
Эволюционный психолог подошёл последним, сел на край стола и сказал:
— Вы думаете, это всё про душу? А я вам скажу про мясо. Миллион лет назад в саванне жили два типа людей. Одни умели договариваться, кооперироваться, делиться добычей и защищать друг друга. Другие ходили поодиночке и считали, что друзья — для слабаков. Как вы думаете, кто оставил больше потомков?
Я молчал.
— Вот поэтому вы сейчас здесь и дружите, — закончил он. — Не потому, что вы хорошие. А потому, что ваши предки, которые не дружили, уже давно ничьи предки.
Я вышел от них с чувством, что мне объяснили про дружбу всё и ничего одновременно.
Психоаналитик видит в ней зеркало. Гуманист — убежище. Теоретик деятельности — завод. Бихевиорист — историю подкреплений. Когнитивист — встречу двух понятных друг другу вселенных. А эволюционист — просто статистику, где дружба победила одиночество ещё на заре человечества.
И все они правы.
Завтра иду на ТВ буду давать интервью про женскую дружбу.