Часы ожидания тянулись бесконечно. Лаборатория, ставшая их штабом, давила стенами, пропитанными запахом химикатов и страха. Ариадна сидела неподвижно, глядя на стеклянную пластинку, завернутую в чёрную бумагу. Её пальцы машинально гладили шершавую поверхность коробки. Она не чувствовала ни голода, ни жажды — только пульсирующее, ровное напряжение, как у сжатой пружины.
Стрельников мерил шагами тесное пространство. Его рана под повязкой ныла, но он не обращал внимания. Мысленно он десятки раз прокручивал сценарий предстоящей встречи, и каждый раз находил новые уязвимости. Герцог мог не вызвать Баженова. Мог вызвать не Баженова, а Лебедева с жандармами. Мог просто запереть их в кабинете и инсценировать «несчастный случай». Слишком много переменных. Слишком высока ставка.
Анна Петровна сидела у окна, наблюдая за улицей через щель в занавеске. Её лицо было каменным. Она потеряла мужа из-за этой системы, теперь потеряла Тихона, но ненависть придавала ей сил. Она была готова умереть, лишь бы увидеть, как рушатся их враги.
В пять часов вечера от герцога пришла весточка. Не официальная, не через слуг. Маленький, грязный мальчишка-посыльный сунул Анне Петровне на углу скомканную записку и исчез. В записке было одно слово, написанное торопливым, нервным почерком: «Приходите».
— Это ловушка, — сказала Анна Петровна.
— Возможно, — ответил Стрельников. — Но другого шанса у нас не будет.
Они собрались. План был прост и безумен. Стрельников и Ариадна идут в особняк через парадный вход, как приглашённые. Анна Петровна с двумя наёмниками остаётся снаружи, у чёрного хода. Если через полчаса они не выйдут или не подадут сигнал, она несёт пластинку в редакцию газеты «Новое время» и отдаёт её любому журналисту, пообещав продолжение истории. Риск был колоссальным — Анна Петровна могла не успеть, её могли перехватить, пластинку могли уничтожить. Но это была единственная страховка.
Когда они подъезжали к особняку на Миллионной, Петербург уже погружался в сумерки. Фонарщики зажигали газовые рожки, и их желтоватый свет размазывался по мокрой брусчатке. Особняк герцога, обычно сияющий огнями, сегодня казался тёмным, настороженным, как зверь в засаде.
Их встретил тот же безупречный дворецкий. На этот раз в его взгляде не было высокомерия — только ледяная настороженность.
— Его светлость ожидает вас в кабинете. Прошу следовать за мной.
Они шли по анфиладе комнат, мимо тех самых портретов, мимо той самой гостиной, где Ариадна танцевала с герцогом. Казалось, это было в другой жизни. Сейчас каждый шаг отдавался эхом, и каждый портрет, казалось, провожал их взглядом, полным презрения или предостережения.
Кабинет герцога встретил их не просто хозяином. У окна, спиной к ним, стоял ещё один человек. Высокий, худощавый, в идеально скроенном сюртуке. Он не обернулся сразу, и это молчание было тяжелее любого приветствия.
Герцог сидел за своим столом. Он выглядел постаревшим на десять лет. Его пальцы нервно теребили золотое перо, на лбу выступила испарина.
— Вы пришли, — сказал он глухо. — Я… я выполнил ваше условие. Это… он.
Человек у окна медленно повернулся. Ариадна впервые видела его вживую, но узнала мгновенно. Те же острые, пронзительные глаза, тот же властный, холодный взгляд. Только усы, которые на миниатюре были чёрными, теперь тронула седина. И в уголках губ залегла горькая, усталая складка.
Баженов. Леонтий Аркадьевич Баженов. Куратор. Архитектор заговора. Человек, который сломал её мужа, убил Рябова, Тихона, десятки других. И вот он стоял перед ней, живой, из плоти и крови, и смотрел на неё с… любопытством. Не с ненавистью. Не с презрением. С холодным, оценивающим любопытством коллекционера, увидевшего редкий экспонат.
— Ариадна Дмитриевна, — произнёс он. Его голос был тем самым — низким, бархатным, лишённым эмоций. Голос из видения, голос, отдававший приказы. — Я много о вас слышал. Вы превзошли ожидания.
— Я пришла не за комплиментами, — отрезала она, поражаясь твёрдости собственного голоса.
— О, я знаю, зачем вы пришли, — Баженов сделал шаг от окна. — Вы принесли мне мой список. И хотите взамен… что? Мою жизнь? Мою империю? Гарантии? Вы ведь понимаете, что гарантии — это всего лишь слова.
— Мы хотим, чтобы вы остановились, — сказал Стрельников, выступая вперёд. — Ваша сеть раскрыта. Имена известны. Доказательства существуют. Продолжение борьбы бессмысленно.
Баженов посмотрел на него с лёгкой, снисходительной усмешкой.
— Егор Львович. Вы упрямы, как ваш отец. Он тоже верил, что закон и справедливость — это абсолютные величины. Вы видели, что с ним стало.
Стрельников побелел, но не дрогнул.
— Мой отец умер за правду. Вы живёте во лжи. Разница есть.
— Разница есть, — согласился Баженов. — Я жив. А он мёртв. И вы, если будете продолжать в том же духе, скоро к нему присоединитесь. Вместе с вашей очаровательной спутницей.
— Мы не торговаться пришли, — вмешалась Ариадна, чувствуя, что диалог уходит в сторону, выгодную Баженову. — Мы пришли сказать: игра окончена. Этот список, — она вынула из ридикюля пластинку, — содержит имена ваших людей, ваших покровителей, ваши собственные методы. У нас есть копии. Если с нами что-то случится, завтра все газеты будут кричать о заговоре в высшем свете. Ваше имя, которое вы так тщательно скрывали, станет нарицательным. Ваша коллекция будет распродана с молотка как краденое добро. Ваши союзники отрекутся от вас быстрее, чем вы моргнете. И вы умрёте не в своей постели, окружённый прекрасными вещами, а в камере Петропавловской крепости, под присмотром тюремщиков, которые будут плевать вам вслед.
Она говорила спокойно, чеканя слова. В её голосе не было истерики — только холодная, вымороженная за три года боли ярость. Баженов слушал, и в его глазах впервые мелькнуло не любопытство, а нечто иное. Уважение? Раздражение?
— Дерзко, — произнёс он. — Но наивно. Вы думаете, я не предвидел такой сценарий? Вы думаете, у меня нет рычагов давления на тех самых журналистов, к которым вы собираетесь бежать? Вы думаете, у меня нет людей в типографиях, в полиции, в министерствах? Вы — муха, запутавшаяся в моей паутине, и ваши отчаянные попытки вырваться только сильнее вас опутывают.
— Тогда почему вы здесь? — тихо спросила Ариадна. — Почему вы пришли на эту встречу, вместо того чтобы прислать убийц?
Баженов замолчал. На секунду его маска дала трещину. В глазах мелькнуло что-то… усталость? Скука? Тоска?
— Потому что вы правы в одном, — сказал он после долгой паузы. — Игра затянулась. Мои… партнёры становятся жадными и неосторожными. Герцог, — он бросил пренебрежительный взгляд на Орлова-Волынского, — позволил страху взять верх. Рябов начал болтать. Ваш муж… Дмитрий Владимирович… он был лучшим из них. И его гибель была ошибкой. Я признаю это.
Ариадна вздрогнула, услышав имя Дмитрия из его уст.
— Его гибель? — переспросила она, с трудом сохраняя спокойствие. — Вы убили его. Приказали убрать, когда он стал опасен.
Баженов покачал головой.
— Я не убивал вашего мужа. Я предложил ему сделку. Он согласился. Его «смерть» была инсценирована по его же просьбе. Он хотел начать новую жизнь. Я дал ему эту возможность. Он жив. Здоров. И, насколько мне известно, вполне счастлив. Я не монстр, Ариадна Дмитриевна. Я не убиваю ради удовольствия. Я устраняю препятствия. Ваш муж перестал быть препятствием, когда согласился на мои условия.
— Вы шантажировали его его же братом! — выкрикнула она, не в силах больше сдерживаться. — Вы сломали его, заставили предать всё, во что он верил!
— Я дал ему выбор, — холодно парировал Баженов. — Как даю сейчас вам. Вы можете продолжить эту бессмысленную войну. И погибнуть. Вы, и ваш следователь, и та несчастная вдова, что ждёт вас у чёрного хода. Ваши доказательства будут уничтожены, ваши имена опорочены. Никто не вспомнит о вас добрым словом. Или…
Он сделал паузу. В комнате повисла мёртвая тишина. Даже герцог замер, боясь дышать.
— Или вы отдадите мне пластинку. Я уничтожу её. А вы… вы получите всё, что захотите. Деньги. Новые имена. Безопасность. Возможность начать жизнь заново, как ваш муж. Я щедр к тем, кто проявляет благоразумие.
Стрельников шагнул вперёд.
— Не смейте. Даже не думайте.
— Тише, Егор Львович, — Ариадна подняла руку, останавливая его. Она смотрела прямо в глаза Баженову. И в этих глазах не было ни колебания, ни страха.
— Вы предлагаете мне сделку, — сказала она. — Моё молчание в обмен на жизнь и деньги. Как Дмитрию. Как Рябову. Как десяткам других, которых вы купили или сломали.
— Именно, — кивнул Баженов. — Разумный выбор.
Ариадна медленно, очень медленно, подняла стеклянную пластинку над головой. Свет лампы отразился в её гладкой поверхности.
— Вы знаете, что это? — спросила она. — Это не просто список имён. Это список ваших жертв. Людей, которых вы убили, сломали, купили. Моё имя здесь тоже могло бы быть. Но я не стану одной из них.
Она разжала пальцы.
Пластинка упала на паркет и разбилась с чистым, тонким звоном. Осколки брызнули во все стороны, сверкнув в свете ламп, как рассыпанные звёзды.
В комнате воцарилась абсолютная тишина. Герцог смотрел на осколки с ужасом и непониманием. Стрельников — с шоком, мгновенно сменившимся осознанием и гордостью. Баженов — с выражением, которого никто никогда не видел на его лице. Ошеломление. Первый раз за долгие годы его план дал сбой.
— Это была копия, — сказала Ариадна. Голос её был ровным, почти спокойным. — Оригинал — в надёжном месте. И если мы не вернёмся через час, он будет обнародован. Вы проиграли, Леонтий Аркадьевич. Не потому, что я умнее вас. А потому что я готова умереть за правду. А вы готовы умереть только за свои безделушки.
Баженов молчал долго. Его лицо, обычно бесстрастное, сейчас было маской, за которой бушевала буря. Ярость. Разочарование. И, кажется, впервые за многие годы — неуверенность.
— Чего вы хотите? — спросил он, и в его голосе не осталось и следа снисходительности.
— Я уже сказала. Чтобы вы остановились. Чтобы ваша сеть прекратила существование. Чтобы те, кого вы купили, ответили перед законом. Чтобы княгиня Волкова… — её голос дрогнул, — чтобы она понесла наказание за предательство собственного сына.
— Это невозможно, — отрезал Баженов. — Вы просите меня уничтожить всё, что я создавал десятилетиями.
— Тогда мы уходим, — сказал Стрельников. — И завтра утром ваша империя рухнет под тяжестью скандала. Выбирайте.
Баженов перевёл взгляд с Ариадны на Стрельникова, на осколки пластинки, на побелевшего герцога. В его глазах мелькнуло нечто, похожее на усталое восхищение.
— Вы действительно готовы умереть за это?
— Да, — ответила Ариадна, не колеблясь ни секунды.
Баженов кивнул, словно получил ответ на давний вопрос.
— Тогда я проиграл, — произнёс он ровно. — Не сегодня. Но… этот день настанет. Вы доказали, что система, которую я строил, уязвима. Не перед законом. Перед людьми, которым нечего терять.
Он повернулся к герцогу.
— Вы слышали. Эта женщина только что уничтожила нас. Ваше имя, ваши деньги, ваша защита — всё это теперь пыль. Вы будете арестованы. Ваши сообщники будут арестованы. Я… я исчезну. Как исчезал всегда. Но запомните, ваша светлость: тот, кто боится проиграть, уже проиграл. А эти двое не боялись. И потому победили.
Он шагнул к потайной двери в стене, и Ариадна вдруг поняла: он уходит. Не потому что испугался. А потому что признал своё поражение в этой конкретной битве. Баженов был игроком, а игроки умеют проигрывать. По крайней мере, тактически.
— Я ещё вернусь, — сказал он на пороге. — И тогда, Ариадна Дмитриевна, мы закончим этот разговор. Но сегодня — ваша победа. Наслаждайтесь ею. Она будет недолгой.
Дверь закрылась. Баженов исчез, как тень. Герцог остался один на один с двумя людьми, которые только что разрушили его жизнь.
Стрельников вынул из кармана служебный жетон.
— Ваша светлость, вы арестованы по обвинению в организации преступного сообщества, контрабанде оружия и соучастии в убийствах. Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде.
Герцог не сопротивлялся. Он сидел, уронив руки на стол, и смотрел на осколки разбитой пластинки. В его глазах не было ничего — только пустота человека, который только что потерял всё.
— Как вы это сделали? — прошептал он. — Как вы, ничтожная вдова и продажный полицейский, смогли сломать нас?
— Правдой, — ответила Ариадна. — Просто правдой. Вы забыли, что она сильнее страха.
В кабинет входили жандармы — не лебедевские, а те, кого успел вызвать Стрельников через своих людей в полиции, рискнувших поддержать их в последний момент, когда стало ясно, что герцог пал. Герцога уводили. Его безупречный сюртук был помят, идеальный пробор растрепался. Он больше не был Сфинксом. Он был просто сломленным стариком.
Ариадна и Стрельников вышли из особняка на холодную ночную улицу. Анна Петровна, увидев их живых, беззвучно заплакала и перекрестилась. Наёмники, получив обещанную плату, растворились в темноте.
Ариадна смотрела на звёзды, проглядывающие сквозь разрывы облаков. Она чувствовала не триумф, не радость. Только опустошение. И тихое, глухое удовлетворение человека, который сделал то, что должен был сделать. Герцог арестован. Сеть Баженова получила смертельный удар. Свекровь будет разоблачена и понесёт наказание. Дмитрий жив, и это больше не рана, а странное, горькое освобождение.
— Вы были великолепны, — тихо сказал Стрельников. — То, что вы сделали с пластинкой… я думал, вы сошли с ума.
— Я сошла с ума три года назад, — ответила она. — Сегодня я наконец пришла в себя.
Они стояли на Миллионной, под окнами особняка, где ещё недавно решалась их судьба. Впереди было ещё много работы: аресты, допросы, суды. Исчезнувший Баженов. Княгиня Волкова. И, возможно, встреча с Дмитрием, которая теперь не сулила ничего, кроме неловкости и боли. Но сегодня они победили. Не окончательно, не бесповоротно. Но достаточно, чтобы увидеть свет в конце этого бесконечного, кровавого туннеля.
— Нам пора, — сказал Стрельников, протягивая ей руку. — Впереди много дел.
Ариадна взяла его руку. Впервые — не как жест вежливости или отчаяния. Как жест доверия.
— Пора, — согласилась она.
Они пошли в ночь. Петербург, холодный, огромный, равнодушный, расступался перед ними, давая дорогу. Война не закончилась. Но первая битва была выиграна. И в этой битве главным оружием оказалась не сталь и не золото, а хрупкая стеклянная пластинка, разбитая вдребезги о паркет, чтобы доказать: правда существует. Даже если её разбить, она остаётся правдой. И её осколки, как звёзды, всё равно светят.
✨ Если вы почувствовали магию строк — не проходите мимо! Подписывайтесь на канал "Книга заклинаний", ставьте лайк и помогите этому волшебству жить дальше. Каждое ваше действие — словно капля зелья вдохновения, из которого рождаются новые сказания. ✨
📖 Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/68395d271f797172974c2883