— Оль, повтори, пожалуйста. Мне показалось, или ты сказала, что будешь сдавать мою квартиру?
Аня сидела в своём кожаном кресле, которое покупала три года назад в рассрочку, и пыталась понять — то ли ей послышалось, то ли младшая сестра действительно только что произнесла нечто невообразимое. За окном моросил октябрьский дождь, по стеклу стекали капли, а в голове билась одна-единственная мысль: «Она шутит. Должна шутить».
Оля стояла посреди гостиной, в джинсах и розовом свитере, который делал её похожей на пятнадцатилетнюю школьницу, хотя ей было двадцать пять. Волосы собраны в небрежный хвост, на лице — восторг.
— Ань, ну ты же умная, сама посчитай! — Оля развела руками. — Твоя двушка в центре. Посуточно можно сдавать за три тысячи в день минимум. Это девяносто тысяч в месяц! А ты живёшь одна, места полно у меня в трёшке. Переедешь временно, и всё.
— Временно? Из моей собственной квартиры? Которую я покупала, между прочим, на свои деньги?
— Ну да, — Оля присела на подлокотник дивана. — А деньги пополам делить будем. По-честному же! Я буду заниматься организацией — встречать гостей, убираться, объявления размещать. Это тоже работа, между прочим.
Аня закрыла глаза. Внутри всё клокотало.
— Оля. Милая. Объясни мне, как человеку с высшим образованием, — она медленно встала, — откуда у тебя взялась идея распоряжаться моей недвижимостью?
— Так мы же сёстры! — Оля вскочила, глаза блестели. — Мне сейчас деньги нужны, я хочу на курсы по нутрициологии пойти. Они дорогие, сто двадцать тысяч стоят. А у меня денег нет. Ты же не жадная?
Вот оно. То самое слово, которое Оля использовала всю жизнь, как универсальную отмычку. "Ты же не жадная?" А дальше шло: "Дай денег взаймы", "Купи мне то платье", "Оплати мне отпуск — у тебя же зарплата хорошая".
— Оль, ты работать пробовала? — Аня прислонилась к стене. — Ну, как обычные люди. Устроиться куда-нибудь, ходить с девяти до шести?
— Зачем? — Оля скривилась. — Я себя в офисе не вижу. Я творческий человек. Мне нужно искать своё призвание.
— В двадцать пять лет?
— Ань, не все же такие, как ты, — в голосе Оли проскользнуло раздражение. — Ты с шестнадцати пашешь, как лошадь. У тебя вся жизнь — работа да работа. Даже замуж выскочила, потому что надо было галочку поставить. Результат какой? Через два года развелась. А я... я ищу себя.
Аня сглотнула. Вот так, значит. Сейчас ещё и претензии начнутся, что она всю жизнь неправильно живёт.
— Оля. Послушай меня очень внимательно, — Аня выпрямилась. — Когда не стало родителей, я отказалась от наследства. От трёшки в хорошем районе. Чтобы тебе было где жить, чтобы ты не осталась на улице. Помнишь?
— Помню, — буркнула Оля. — И что?
— И вот что. Я не лезла в твою жизнь. Не указывала, как тебе жить в родительской квартире. Не требовала платы за то, что могла бы половину забрать себе. Я просто... отдала тебе всё. А теперь ты приходишь и заявляешь, что будешь распоряжаться моей собственностью?
— Да не будешь ты ничего терять! — Оля вскочила. — Наоборот, заработаешь! У меня всё просчитано. Я уже на сайтах посмотрела, как объявления оформлять. Там целая наука, представляешь? Надо фотографии красивые сделать, текст цепляющий написать...
— Оль, ты слышишь себя? — голос Ани стал тише, что было плохим знаком. Когда она начинала говорить тихо, значит, терпение подходило к концу. — Ты предлагаешь выгнать меня из моей квартиры.
— Не выгнать! Переселить! Временно! — Оля замахала руками. — У меня две комнаты свободных. Живи сколько хочешь. Я даже рада буду! Вместе веселее.
Аня вспомнила последний раз, когда гостила у Оли недели две, пока в её квартире делали ремонт. Грязная посуда, оставленная "на потом". Включённый телевизор до трёх ночи. Подруги Оли, которые появлялись в любое время и устраивали посиделки на кухне с вином и громкими разговорами о смысле жизни. Невыключенный свет. Косметика, размазанная по всей ванной. Кошка, которую Оля подобрала на улице и которая считала своим долгом метить территорию.
— Нет, — сказала Аня просто.
— Что — нет?
— Нет. Не буду сдавать квартиру. Не переселюсь к тебе. И вообще всё это — ужасно.
Оля застыла. Потом лицо её покраснело, как у ребёнка, которому не дали желанную конфету.
— То есть ты отказываешься мне помочь? — голос дрогнул. — Родной сестре?
— Я помогу тебе найти работу, — Аня устало потёрла переносицу. — Напишу тебе резюме, попрошу знакомых посмотреть вакансии. Даже рекомендацию дам, хотя понятия не имею, что в ней написать. Но квартиру я не сдам.
— Значит, так, — Оля выпрямилась. — Ты просто эгоистка. Мама всегда говорила, что ты чёрствая. И она была права!
Это было больно. Сильнее, чем Аня ожидала.
— Мама... — она запнулась, — мама говорила тебе, чтобы ты научилась стоять на своих ногах. Я это слышала. Много раз.
— Врёшь! — Оля схватила сумку. — Она меня понимала! В отличие от тебя! Ты думаешь, раз у тебя карьера и квартира, то ты лучше меня? А на самом деле ты просто... просто...
— Взрослая? — подсказала Аня. — Ответственная?
— Скучная! — выпалила Оля. — Вот кто ты. Скучная серая мышь, у которой нет ничего, кроме работы и этой твоей драгоценной квартиры!
Она выбежала, хлопнув дверью.
Аня опустилась обратно в кресло и уставилась в потолок. Хотелось плакать, но слёз не было. Только усталость — такая тяжёлая, что, казалось, она сейчас провалится сквозь пол, сквозь землю, в какую-то бездонную пропасть.
Телефон завибрировал. Сообщение от Оли: "Всё. Больше не рассчитывай на меня. У тебя сестры нет".
Аня усмехнулась. Печально так, без радости. Значит, теперь она не сестра. Интересно, а когда она отказывалась от своей доли квартиры, она кем была? Феей-крёстной?
На следующий день Аня пошла на работу, как обычно. Совещания, отчёты, планёрки — привычная рутина, которая отвлекала от мыслей. В обед позвонила Лена, её лучшая подруга ещё с института.
— Ань, что случилось? Ты какая-то не такая.
— Откуда ты знаешь? Мы по телефону разговариваем.
— Я слышу. Голос у тебя как у робота. Рассказывай.
Аня рассказала. Лена молчала, потом выдохнула:
— Твоя сестра совсем обнаглела, прости. Нет, правда. Я понимаю, она младшая, избалованная, но это уже край. Сдавать твою квартиру? Серьёзно?
— Ага. И обиделась на то, что я отказалась.
— Ань, а ты не думала, что ей пора повзрослеть?
— Думала. Но как это сделать?
— Никак. Она сама должна. Ты не можешь всю жизнь быть её подушкой безопасности.
Аня знала, что Лена права. Но от этого не становилось легче.
Прошла неделя. Оля не звонила, не писала. Аня тоже молчала, хотя несколько раз порывалась набрать номер. А потом вспоминала фразу "у тебя сестры нет" и убирала телефон.
В субботу Аня разбирала шкаф — привычное занятие, когда нужно отвлечься. Среди старых вещей нашла фотографию: они с Олей на даче, лет двадцать назад. Оля — пятилетний карапуз с косичками, Аня — пятнадцатилетняя долговязая девочка. Обе смеются.
Аня вспомнила тот день. Оля упала, разбила коленку, ревела так, что, казалось, слышно было в соседней деревне. Аня несла её на руках до дома, а Оля цеплялась за шею и всхлипывала: "Ты самая лучшая сестра на свете".
— Да уж, — пробормотала Аня. — Была.
В понедельник вечером в дверь позвонили. Аня открыла — на пороге стояла Оля. С красными глазами, растрёпанными волосами и виноватым видом побитого щенка.
— Можно войти? — голос дрогнул.
Аня молча отступила в сторону.
Оля прошла на кухню, села за стол, уставилась в свои руки. Молчала минуты две. Потом всхлипнула:
— Ань, я д..ра.
— Угу, — Аня включила чайник.
— Нет, правда. Полная д..ра. Я... я даже не знаю, что на меня нашло.
— Ты правда считала, что это нормально? — Аня достала чашки. — Просто прийти и заявить, что будешь распоряжаться чужой собственностью?
— Я не думала. Совсем. Мне в голову пришла идея, и я решила, что это гениально. А то, что это твоя квартира... как-то не дошло. Как будто это не по-настоящему.
Аня налила чай, поставила чашку перед сестрой.
— Оль, тебе двадцать пять. Мамы с папой уже нет. Когда ты научишься думать о последствиях?
Оля молчала. Потом тихо:
— Я устроилась на работу.
Аня замерла.
— Что?
— На работу. В кафе. Официанткой. Завтра выхожу. — Оля подняла глаза. — Я поняла... после нашей ссоры поняла, что ты права. Нельзя всю жизнь жить за чужой счёт. Даже за сестринский. Я взрослая, мне пора самой зарабатывать.
Аня медленно села напротив.
— Серьёзно?
— Серьёзно. И курсы я оплачу сама. Накоплю. Буду работать, экономить. А потом, если получится, может, действительно нутрициологом стану. Или нет. Может, найду что-то другое.
ВНутри у Ани что-то сжалось и отпустило. Она протянула руку, накрыла ладонь сестры своей.
— Оль, я горжусь тобой.
Оля усмехнулась сквозь слёзы:
— Рано. Я ещё ни дня не отработала.
— Ничего. Главное — начать.
Они сидели молча, держась за руки, как делали в детстве, когда было страшно или грустно. А за окном сгущались сумерки, город зажигал огни, и дождь наконец-то закончился.