Инга была из тех людей, рядом с которыми хочется немедленно втянуть живот и проверить, не прилип ли к зубу укроп. В офисе её называли «рентгеном» — и не за выдающиеся таланты в медицине, а за манеру резать правду в глаза, когда об этом никто не просил.
— Ты же в курсе, что у него жена на сохранении лежит? — буднично бросила она Лене, которая всё утро вилась вокруг нового айтишника, строя глазки и порхая над клавиатурой.
Лену будто выключили из розетки. Весь флирт, все эти «ой, а как установить драйвер», рассыпались в пыль. Инга даже не обернулась — просто пошла дальше, чеканя шаг своими идеальными лодочками.
Или вот история с Кристиной. Та месяц всем хвасталась «уникальным японским детокс-пластырем», который якобы вытягивает токсины через пятки. Стоило Инге зайти в кухню во время обеда, как через минуту весь отдел слушал лекцию о том, что состав этих пластырей — обычная древесная смола с крахмалом, а чернеют они просто от влаги ног. Кристина пластыри содрала в ту же секунду, и больше о здоровье в офисе не заикались.
Ингу обходили по дуге. Никому не хотелось стать очередной жертвой её «святой правды». А ей было всё равно. Она жила в броне из строгих жакетов, тяжелого парфюма с нотками кожи и безупречной красной помады.
Когда Инга улетела на стажировку в Берлин, офис выдохнул. Три недели пролетели как затяжной корпоратив: курили прямо на крыльце, заказывали пиццу в кабинет, целовались в переговорках и вообще вели себя так, будто строгая надзирательница наконец-то потеряла ключи от камер.
Она вернулась в понедельник. Но это была не Инга.
Вернее, физически — она, но какая-то... неправильная. Вместо приталенного костюма — растянутый мужской свитер, серый, огромный, скрывающий всё до середины бедер. Потертые джинсы. На лице — ни грамма косметики, глаза спрятаны за огромными темными очками. И никакого «кожаного» парфюма. От неё пахло чем-то едва уловимым, свежим, как утренний туман.
Она прошла мимо стойки секретаря, даже не заметив, что та опять напутала с входящей почтой. Проигнорировала сисадмина, который демонстративно сидел в наушниках. Просто заперлась в кабинете.
— Провалила стажировку, сто процентов, — шепнул юрист Паша.
— Да ну, она скорее бы нас всех уволила от злости. Болеет, наверное, — предположила секретарша.
— Девочки, она влюбилась, — Лена мечтательно подперла щеку рукой.
— В таком свитере? Лен, не смеши. Скорее в депрессии.
Через час должна была начаться планерка. Все собрались в конференц-зале, нервно поглядывая на часы. Инги не было. Пять минут, десять... И вдруг тот самый сисадмин, стоявший у окна, присвистнул.
— Ребят, идите сюда. Только тихо.
Весь отдел прилип к стеклу. Через дорогу, в маленькой кофейне, за столиком у окна сидела Инга. Без очков. Волосы в небрежном пучке, лицо чистое, открытое. Она не смотрела в телефон, не проверяла почту. Она смотрела на мужчину напротив. И она смеялась.
Это было самым шокирующим. Жесткая, вечно недовольная Инга смеялась так, что у неё в уголках глаз собрались лучики морщинок.
— Офигеть... — выдохнул Паша. — Это точно она?
А в кофейне в этот момент было очень тихо.
— Я утром вообще не соображала, — Инга улыбнулась Сергею, отпивая кофе. — Просто натянула первое, что под руку попалось. Кажется, твоё.
— Тебе идет, — он накрыл её ладонь своей. — Хотя без одежды мне нравится больше.
Инга вспыхнула, став совсем девчонкой, и легонько ткнула его кулаком в плечо.
— Перестань, я же на работе. Почти.
— Не могу. После того, как мы столкнулись в том терминале в Берлине, я вообще плохо соображаю. Давай сбежим? У тебя же есть там какой-то отпуск или... как это называется у серьезных леди?
Инга посмотрела на него, потом — на здание своего офиса через дорогу. Где-то там, за стеклом, наверняка застыли её коллеги. Ей стало смешно.
— Кстати, — прошептал Сергей, наклонившись к самому её уху, — ты свитер задом наперед надела. И, по-моему, наизнанку.
Она охнула, глянула на швы, торчащие наружу, и расхохоталась в голос, не пытаясь прикрыться. Достала телефон.
В конференц-зале мертвую тишину разорвал звонок на ресепшн. Секретарь, включив громкую связь, дрожащим голосом ответила:
— Алло... Да, Инга Витальевна. Да, мы ждем на планерку. Как не будете? Заболели? Понимаю... Да, конечно. Выздоравливайте.
Секретарша положила трубку и посмотрела на коллег круглыми глазами.
— Сказала, что у неё острый приступ... чего-то там. Видимо, вирус.
— Мы видим, какой там вирус, — усмехнулся сисадмин, глядя, как Инга садится в черную машину к незнакомцу, абсолютно не заботясь о том, как она выглядит. — Она пропала. Можете ей не писать.
— Почему? — не поняла секретарь.
— Потому что, когда ты надеваешь свитер наизнанку и забываешь накрасить глаза, тебе уже не до чужих секретов и «правды-матки», — подала голос Лена. — В таком состоянии человек находится в другом измерении. Ей сейчас на нас всех плевать. По-настоящему плевать.
Лена кокетливо поправила волосы и первая вышла из зала.
— Я же говорила — влюбилась. И знаете что? Пусть подольше не выздоравливает. Нам всем так будет гораздо спокойнее.