Иордания, южные пустыни. Маршруты караванов, выжженная земля и отвесные скалы, которые кажутся безжизненными. Но внутри одного из каньонов спрятан целый город. Не построенный из блоков и балок, а вырезанный вручную прямо в розовом камне. Фасады с колоннами, храмы, театры на тысячи зрителей — и ни одного зелёного намека на цивилизацию вокруг. Только пустота.
Петра простояла заброшенной более пяти веков. Через неё проходили армии, кочевники разбивали лагеря у её стен, но никто не заходил внутрь. Никто не пытался понять, кто высек эти стены и куда делись жители. В 1812 году сюда добрался европеец, переодетый арабом. И то — искал не город, а могилу Моисея. Нашёл совершенно другое. И до сих пор мы не знаем ответа на главный вопрос: зачем набатеи потратили столетия на то, чтобы превратить скалу в мегаполис, который потом сами же и бросили?
Кто такие набатеи и откуда они взялись
С набатеями странная история. Они не строили пирамиды и не оставили после себя библиотек. До нас дошло немного глиняных черепков, несколько монет и огромный каменный город, в котором почти нет письменных свидетельств о самих строителях. Известно, что это племя арабов-кочевников, которое вдруг решило осесть. Причина проста: рядом проходили торговые пути, а набатеи умели договариваться. И воевать — когда не договаривались.
Петра стала перевалочным пунктом для благовоний, пряностей, шёлка. Через неё везли товары из Индии и Аравии в Средиземноморье. Город богател, каменные фасады становились выше и сложнее. Но главный парадокс: набатеи продолжали жить в шатрах. Каменные залы и гробницы они вырезали для богов и мёртвых. Живые предпочитали палатки. Вам не кажется это странным? Цивилизация, способная создать инженерное чудо в скале, но не желающая в нём ночевать.
Вода там, где воды быть не могло
Самое удивительное в Петре — не фасады, а то, что под ними. Набатеи превратили бесплодный каньон в оазис. Они перекрывали русла, строили плотины, вырезали цистерны в скалах на десятки метров вглубь. Ливневые потоки, которые несколько дней в году сходили с гор, собирали в систему каналов и резервуаров. Город никогда не знал жажды, даже когда засуха длилась месяцами.
Вода шла по керамическим трубам, уложенным под землёй. Давление, уклон, фильтрация — всё было просчитано. В XIX веке бедуины, разбиравшие развалины на стройматериалы, натыкались на эти трубы и не понимали их назначения. Они думали, это остатки древнего водопровода из мифов. Но это была не магия. Инженерия, которую потом забыли на тысячу лет.
Фасад, который стал мишенью
Самая узнаваемая постройка Петры — Эль-Хазне, Сокровищница. 40-метровый фасад, вырезанный сверху вниз. Не пристроенный к скале, а извлечённый из неё. Мастера начинали работу наверху и постепенно спускались вниз, убирая лишний камень. Никаких лесов, никаких чертежей на бумаге. Только разметка прямо по скале и руки, которые 20 лет убирали породу.
Местные бедуины долго верили, что в урне на вершине фасада спрятано золото. Следы от пуль на стенах — это их попытки расколоть каменный сосуд. В урне ничего не нашли. Но вопрос остаётся: зачем набатеи вложили столько ресурсов в усыпальницу, которую почти никто не видел при их жизни? И что на самом деле они пытались спрятать за этими стенами?
Город, который погубила не война
Петра не пала в сражении. Её не штурмовали армии, не жгли враги. В 106 году римляне присоединили Набатейское царство почти бескровно. Местная династия ослабла, торговые пути сместились на север. Пальмира перехватила караваны. Петра ещё какое-то время жила, римляне достроили свои храмы, византийцы — церкви. Но город медленно угасал.
В 363 году землетрясение разрушило системы водоснабжения. Без воды жизнь в скалах стала невозможна. Жители уходили постепенно, десятилетие за десятилетием. К VIII веку здесь оставались считаные семьи. Потом не осталось никого.
Крестоносцы в XII веке попытались возвести здесь укрепления. Продержались недолго. Город снова опустел. И простоял мёртвым ещё 600 лет.
Человек, который увидел то, что не искал
Иоганн Людвиг Буркхардт не был археологом. Он приехал на Восток изучать арабский язык и готовиться к экспедиции в Африку. Чтобы заработать доверие бедуинов, он взял имя Ибрагим ибн Абдаллах и заучил Коран. Местные водили его к могилам святых. Одна из них, по преданию, находилась за горой, в долине, куда ведёт узкая расщелина.
Буркхардт уговорил проводников показать ему могилу Аарона. Они прошли через ущелье, раздвинувшееся перед ним стенами, и он увидел фасад, врезанный в розовый камень. Проводники запрещали ему записывать и рисовать, но он запомнил всё. Вернувшись в Каир, Буркхардт составил отчёт. Европа узнала о Петре. Но сам исследователь так и не увидел город целиком. Через пять лет он умер от дизентерии в возрасте 32 лет.
Что осталось за кадром
Сегодня Петра — одна из главных достопримечательностей Иордании. Но массовый туризм убивает её быстрее, чем землетрясения. Соли выступают на поверхности камня, фасады осыпаются. В 2018 году внимание привлекла другая проблема: истощённые животные, которых погонщики заставляли возить туристов в гору. После огласки правительство вмешалось, но вопрос сохранения самого города остаётся открытым.
Археологи до сих пор находят в Петре новые объекты. В 2016 году дроны засняли платформу гигантских размеров в полукилометре от центра. Её никто не видел с земли — она сливалась с ландшафтом. Назначение платформы пока не установлено.
Петра — один из немногих городов древности, который не пытались отстроить заново. Он дошёл до нас таким, каким его покинули. Без поздних наслоений, без реконструкций. Только камень, пустота и вопросы, на которые уже восемьсот лет никто не может ответить.
Как вы думаете, набатеи ушли, потому что кончилась вода, или у них была другая причина оставить город, вложив в него столетия труда?