— Юль, ну давай выбирать уже — вздыхал Павел, водя пальцем по экрану навигатора. — Мы тут уже третий месяц крутимся. Хочешь тишины — будет тишина. Но чтобы не доезжать до дома по колено в снегу, нужен компромисс.
— А если мы его просто… сейчас заглянем за поворот и почувствуем - вот наш участок! Интуитивно, понимаешь? — улыбнулась Юля. — Как в кино!
Павел фыркнул. Он был инженером, а не романтиком.
Но именно так всё и случилось.
Они свернули не туда в поисках участка для своего будущего дома, выставленного на продажу в объявлении.
Навигатор глючил, они выехали из районного центра, Павел задумался — и въехал в деревню, которую даже на карте не обозначили.
— Ой, Паш, стой — вдруг закричала Юля. — Смотри!
Она выскочила из машины и замерла на краю склона.
Внизу — пойма реки, лес, золотая осень во всей красе. А над всем этим — высокое глубокое небо.
— Это то, что нам нужно — прошептала Юля. — Тут будет наш дом.
Павел огляделся с видом человека практика. Газовая труба проходила вдоль дороги. Дорога, хоть и с выбоинами, но асфальтированная, видимо в начале двухтысячных прокладывали. Электрические столбы тоже были.
Через месяц они купили этот участок. Двадцать соток — за сумму, на которую в городе можно было бы купить парковочное место для авто, не более.
Строительство дома пошло быстро. Павел работал как часы: оперативно заказал материалы, нанял бригаду, сам контролировал каждый этап.
К осени следующего года был готов фундамент, на который уже положили плиты перекрытия, а весной началась основная стройка - возведение стен, монтаж стропильной системы и установка окон и входных дверей.
А уже летом по оштукатуренным стенам велись работы по отоплению и чистовой отделке помещения, а одновременно газовики уже прорыли траншею, чтобы пустить в доме газ.
И вот уже выпал первый снег, и дом практически был готов к постоянной жизни.
— Ну, теперь можно и въезжать, — выдохнул Павел, глядя на дом, который сиял в лучах заката, как будто изнутри его подсвечивали мягким теплым предзакатным солнышком.
Юля уже выбирала обои для детской - это была последняя большая комната, которая еще была без отделки.
— Паш, давай на выходных тут переночуем? У нас же гостиная уже готова?
— Ладно, только у нас одно спальное место в квартире, мебели же нет... А на полу - так себе удовольствие. Значит так, ты с детьми — в доме ночуешь, а я в машине. У меня же микро-автобус — считай, второй дом, — усмехнулся он.
— Ты замёрзнешь! - неодобрительно проговорила жена.
— У меня отопитель. Забыла? Я на рыбалке по три ночи сплю — и ничего! - успокоил жену Павел.
Так и сделали.
Юля с детьми — в доме.
Павел — в микроавтобусе, припаркованном у крыльца.
Ночь. Тишина.
Павел лежал в своём микроавтобусе, смотрел на звёзды сквозь панорамную крышу и мечтал, что уже скоро они переедут в дом своей мечты.
— Ну и тишина… — пробормотал он. — Аж в ушах звенит.
Потом мужчина задремал, но сквозь легкую полудрему он услышал странный шорох рядом со своей машиной — хрум… хрум… хрум…
Чьи-то шаги по свежевыпавшему снегу рядом с машиной. Кто бы это мог быть? Явно же не жена с детьми вышла из дома прогуляться?
Павел резко приоткрыл дверцу машины и крикнул.
— Кто там?
Тишина.
Может воры? Мужчина схватил балонник, накинул куртку и осветил фонариком местность около своего дома
Возле машины ему в глаза бросились человеческие следы, они вели к строительному поддону в середине участка и обрывались.
— Ну не под землю же он провалился… — пробормотал Павел. Паша осторожно последовал по свежепротоптанным следам и начал исследовать как-будто неслучайно брошенный тут поддон.
Мужчина приподнял поддон, а под ним увидел люк - железный, видимо даже самодельный - уже повидавший виды и местами прогнивший.
Паша медленно приоткрыл люк и осветил внутреннее пространство фонариком.
Это был старый деревенский погреб. На самом дне погребочка сидел дедок в телогрейке, шапке-ушанке и почему-то в осенних калошах.
Сидит дедок на корточках, прижавшись к стенке погреба и дрожит, бедняга, то ли от страха, то ли от холода.
— Вылазь! — тихо, но ультимативно проговорил тому Павел.
— Да не гони меня, парень… — хрипло отозвался дед, медленно выбираясь по лестнице наружу. — Я же не вор какой. Я… Михалыч.
— Какой ещё Михалыч? - недовольно проговорил Павел.
— Ну как же? Мать моя тут жила. А дом ваш — на месте родительского стоит. Помнишь, те развалины, которые вы трактором расчищали? Вот только погреб и остался, я тут соленья храню. - проговорил Михалыч.
— И что, ты днём не мог в погреб слазить?
— А вы тут живёте, прогоните ведь старика, а без погреба мне никуда, тут у меня и огурчики в банках, и помидорчики, и картошка с морквой хранится! А есть-то хочется…
Павел посветил на его одежду.
Трико, видавшее виды еще из синтетической тонкой ткани, которая беспощадно электролизовалась на теле, видимо еще из 90х, на ногах тонкие осенние калоши, тоже, по виду, еще советские, на теле уже драная фуфайка вся в заплатках.
— Ты чего так ходишь? На улице мороз какой? Одежды нет что ли? Так и заболеть не долго.
— Да ничего… Привычный я…
Дед вытащил из погреба банку с огурцами.
— Вот, похрустеть захотелось. У меня знатные огурцы получаются, не то, что покупные!
И, улыбнувшись беззубым ртом, поковылял к своему домику через дорогу — покосившемуся, как будто его накренило ветром.
Павел вернулся в машину, ошарашенный сим ночным происшествием. Ночная прогулка и свежий морозец убрали остатки сна с его лица. Как Павел не пытался уснуть, мысли о незнакомом почти бездомном дедульке не давали ему покоя.
Наконец, Павел решил всё же наведаться к Михалычу, узнать подробнее - кто тот, и почему живет в таких явно нечеловеческих условиях.
Паша взял с багажника сумку, в которой хранились продукты - в доме еще не было холодильника, пошарил её содержимое и взял самое необходимое - хлеб, докторскую колбасу и почему-то шоколад.
Дом у Михалыча действительно напоминал развалюху. Со стороны дороги он выглядел бесхозным - окна давно заколочены, краска уже давно сошла с деревянной обшивки, скрывавшей уже хорошо подгнившие бревна немолодого строения.
Но со двора дом уже не был таким одиноким, тут уже видно было, что за постройкой следили. Павел зашел в сени, из сеней он приоткрыл дверь в жилую комнату.
Мишу обдало теплом русской печи. Посреди небольшой комнатушки, похожей на кухоньку топилась настоящая беленая русская печка, на которой закипал еще советский чайник.
— Здравствуйте, — неуверенно сказал Павел, выкладывая на стол хлеб, колбасу, шоколад.
— О! — обрадовался дед. — Спасибо, сынок. Тебя ведь Павлом величают? Я просто днём слышу, как Юля тебя кричит.
— Да, всё верно - меня Пашей, жену Юлией... Но как вы тут живёте?! В этом...
— Да нормально, Паша. Печь есть. Дрова есть. Диван к печи поближе пододвинул — и тепло.
— И давно Вы так ютитесь?
— Лет шесть, наверное, а может и больше, я уж и не считаю! - заявил Михалыч.
— И вы один тут живете? Неужели нет родственников, которые бы приютили? Ведь в таких условиях жить невозможно!
— Да я не жалуюсь! Главное печка работает, я её подмазал этим летом, трубу подделал. Жена у меня в райцентре живет, дети уже взрослые, кто также в райцентре, кто уехал. Да я же не бездомный какой, у меня и паспорт есть, и пенсия! - оправдывался Михалыч.
— Так почему же с женой не живешь? Пьешь что-ли? — удивился Павел.
— Я? Пью?! Да я с детства это зелье терпеть не мог... Батя у меня пил безбожно, а матушка, покойная, меня всегда заставляла за ним идить, искать его по всяким бурьянам да злачным местам! Мне вот это вот здесь, понимаешь?! - раздухарился Михалыч, видимо взяло его это за живое.
— Да вот незадача, Манька моя забаловала сама. Она изначально у меня - с молодости, - гуленая была. А я женился не глядя, по любви значит, а уж потом узнал, что она на мужичков слаба, да на это дело. Всю жизнь за ней ходил словно тень, искал, также как отца, а на старости надоело..., - рассказывал дед.
— Оставил я ей наш дом, не мог смотреть, как та спивается... И ушел в материн дом жить, только вот материн дом сестры по документам к рукам прибрали. И сами в нем не жили, и меня не пускали. Вот я в доме покойницы - Марьи Тимофеевны- и поселился, так как бездетная она была, а дом, стало быть - ничейный... Так и живу тут!
— А потом материн дом совсем рухнул - снега в том году навалило, вот старая крыша и не выдержала, я у меня тогда, как назло, поясницу прихватило, лежал, не вставая...
— А потом я понял, что участок сестры продали, когда увидел строительную технику да вас с супругой! Так-то правильно, участок тут знатный - тут молодая семья должна жить, вид-то какой открывается! И дом у вас красивый получился, чем-то на материн дом похож, только побольше! - неловко улыбнулся Михалыч.
Увидел Паша, что сосед его вполне благонадежный, с алкоголем действительно не балуется, да и в уме он, невзирая на потрепанный внешний вид.
Михалыч напоминал старого бездомного пса, у которого еще силы были, а желания жить - не было, потому что не было своего угла, не было хозяина, который бы его приласкал.
— Слушай, Михалыч, мы тебе тут обновку привезли. У нас в городской квартире вещей скопилось много, вот! — уже на следующие выходные, Паша, не стучась заглянул в логово Михалыча.
Но Михалыч лежал на диване с фингалами под обоими глазами и лишь кивнул при виде своего соседа.
— Ты чего? Что случилось? Это кто тебя так? — удивился Павел.
— Да приезжала тут, шпана местная, хотели, видимо либо в дом ваш слазить, либо просто побаловаться, окна побить. Не нравятся людям тут такие дома красивые! — проговорил Михалыч. — Вам бы забор поставить, да повыше!
— Это они тебя что-ли? За что? — удивился Павел.
— Как за что? Я им воспрепятствовать хотел, я палкой вышел на них, мол "Не могите, это частная собственность!" А они на меня с кулаками! Вот так вот! — жаловался Михалыч.
Этим же днем Паша вез обессилевшего Михалыча в районную больницу. Михалыч сначала отнекивался, но потом понял, что в таком состоянии, не выживет.
- Так, сейчас участкового вызовем, опишете тех, кто на вас напал! - заявила принимавшая в приемном покое медсестра.
- Нечто можно? Да они потом меня совсем убьют! Это же нелюди! - испугался Михалыч.
- Пусть только попробуют! - вступился Павел. - Из тюрьмы им это вряд ли удастся!
- Ну а если не посадят? Что мне делать-то? Меня угробят, а ваш дом сожгут! - переживал пожилой мужчина.
- Не сожгут, Михалыч. Дом я на сигнализацию поставил, тут наряд с райцентра за 10 минут приедет, а еще камеры видеонаблюдения в эти выходные приедут монтировать. Ну и забор, само, собой поставим! А ты, Михалыч, у нас жить будешь! - серьезно заявил Павел.
Михалыч аж чаем чуть не поперхнулся.
- Это в качестве кого же... Это из жалости что-ли? - на глазах Михалыча навернулись слезы.
- Ну почему же из жалости... Будешь у нас хозяйством заведовать, за котлом приглядывать, чтобы работал в наше отсутствие..., - проговорил павел.
- Да не удобно как-то..., - потупил глаза в пол Михалыч, - да и жена ваша будет против, наверное...
-Так мне Юля и подала эту мысль, она так и сказала, что у нас в доме места всем хватит! - приободрил Михалыча Павел.
- Слушай, Паша, я тут до буфета ходил, шоколадок купил, вот, передай..., - протянул Михалыч.
- Кому? - не совсем понял Паша.
- Как кому? Внучкам передай. Пуская порадуются! - Михалыч с довольным, пусть и подбитым лицом, протянул две шоколадки Павлу.
Через две недели за Михалычем (забирать его из больницы) приехали всей семьей.
Ту шпану за решетку посадить не получилось, но те поняли, что под камеры и дом под охраной им лучше не соваться. Михалычу отвели небольшую комнатушку рядом с котельной - теплую и уютную, он сам эту комнатку облюбовал - с видом на закат и пойму реки.
Тут у Михалыча и началась новая жизнь. Смысл появился. Да и силы старческие прибавились. Он и снег чистил на снегоуборщике, летом в огороде копался, насажал целый сад деревьев, а вскоре и Паша с женой и детьми окончательно поселились в загородном доме, решив, что тут намного уютнее, чем в городской квартире.
И вот Михалыч в спортивной яркой модной куртке шел по поселковой дороге, ведя за руки двух сорванцов школьного возраста к остановке, где ждал детей из деревни школьный автобус, возивший их каждый день в райцентр.
Водитель автобуса, односельчанин Михалыча, знавший того не по наслышке, приветливо улыбнулся ему и произнес:
- Михалыч, когда успел-то внуками обзавестись? Твои что ли?
- Конечно мои, а то чужие..., - деловито хмыкнул Михалыч. - А ты, Васька аккуратно вези, смотри на кочках не растряси.
Школьный автобус тронулся, а двое деток махали Михалычу сквозь слегка запотевшие окна школьного автобуса, зная, что ровно в три часа он их будет ждать, прохаживаясь вдоль остановки.
И Михалыч еще долго стоял на остановке, маша детям в ответ и улыбаясь.
И улыбка у Михалыча тоже была детской, такой открытой, почти блаженной. Видно было, что человек нашел своё место, своё счастье в жизни, и больше ему ничего было не надо.
