Тот июль я помню по запахам. Нагретый солнцем пластик руля, сладковатый дух дешевенького освежителя в салоне, мокрые полотенца на заднем сиденье, пахнущие солью и чем‑то животным, морским. И ещё — запах собственного стыда, когда ты улыбаешься, делаешь вид, что всё в порядке, а внутри всё сжимается от несправедливости.
Поехать к морю мы с Олей решили ещё весной. Накопили понемногу, отложили деньги на жильё, на дорогу, прикинули, во сколько обойдётся бензин. Машина у меня не новая, но по трассе идти способна, если не гнать. Я тогда честно радовался: вот, сам везу жену на море, без электричек с пересадками и душных автобусов.
За пару недель до выезда позвонила Лена.
— Слушай, — её голос звучал слишком уж ласково, — а вы когда к морю? Мы тут с Игорем подумали… Может, вместе? Нам только доехать бы, а там уж сами.
Я замялся. С одной стороны, знакомые, не чужие люди. С другой — сразу прикинул в голове, что машина с четырьмя взрослыми и багажом будет тяжёлая, расход больше, да и просто тесно.
Лена будто услышала мои сомнения.
— Мы, конечно, скинемся на бензин, — торопливо добавила. — Что ж мы, совесть потеряли, что ли?
Я вспомнил наши посиделки на днях рождения друг друга, их громкие тосты про дружбу, их подарки, которые всегда оказывались чуть скромнее, чем они сами обещали. И всё равно сказал:
— Ладно. Поехали вместе. Только давайте сразу договоримся: дорога туда и обратно пополам.
— Да, да, само собой, — обрадовалась Лена. — Ты только посчитай, сколько выйдет, чтобы нам уже подготовиться.
Я прикинул цену бензина, километраж, назвал сумму. Лена присвистнула, но тут же усмехнулась:
— Ну, сэкономим на пирожных, не пропадём.
В день выезда они, как водится, опоздали. Мы с Олей уже стояли во дворе у машины, солнце только поднималось, воздух был ещё прохладный, влажный, с запахом росы и пыли. Оля нервничала, поправляла резинку на волосах, заглядывала в телефон, хотя времени у нас было с запасом.
Лена с Игорем ввалились шумной толпой, как будто их было не двое, а человек шесть. Пакеты, сумки, надувной круг в виде зелёного крокодила, который они с хохотом пристроили в багажник сверху всего.
— Ну что, капитан, выдвигаемся? — Игорь хлопнул меня по плечу, даже не поинтересовавшись, куда складывать его сумку, просто сунул её к нашим вещам.
Я вскинул бровь:
— А деньги за бензин вы потом дадите или сразу?
Лена отмахнулась:
— Да по дороге разберёмся, что ты как бухгалтер. Давай уже трогаться, а то пробки будут.
Я тогда махнул рукой. Думал: ну не будут же они на самом деле выкручиваться.
По трассе шли долго. Дорога раскалялась, машина наполнялась жаром и тяжёлым запахом еды из сумок — курица в фольге, помидоры, варёные яйца. Воздух дрожал над асфальтом, фуры гудели, обгоняя нас, где‑то вдалеке мелькали полоски полей с подсолнухами.
Лена всю дорогу болтала. Про то, как они давно не отдыхали, как им повезло, что у них есть такие друзья с машиной, как это, наверное, дорого — ехать вдвоём.
— Мы бы, конечно, не потянули сами, — говорила она, жуя помидор. — А так вместе — одно удовольствие. И дешевле, и веселее.
Я слушал и чувствовал, как у меня под кожей начинает зудеть раздражение. Но удерживал себя: не порть людям отдых, ещё даже не доехали.
Заправляться пришлось несколько раз. Каждый раз я подъезжал к колонке, выключал мотор, оборачивался в салон. Лена в этот момент усиленно читала что‑то в телефоне, Игорь делал вид, что спит. Оля пару раз взглянула на меня виновато: мол, не сейчас, потом.
После третьей заправки я не выдержал.
— Ребята, — сказал, уже заводя двигатель, — давайте как‑то определимся. Я не прошу с вас прямо сейчас всю сумму, но хотя бы часть.
Игорь потянулся, зевнул, почесал шею:
— Да расслабься ты. На месте рассчитаемся. Нам же ещё жильё искать, мало ли как выйдет. Ты же не в убытке: ты и сам бы всё равно ехал.
Эта фраза, сказанная как будто невзначай, впилась в меня, как заноза. "Ты же сам бы всё равно ехал". Словно мы им что‑то должны.
Когда мы, наконец, добрались до моря, солнце уже клонилось к закату. Воздух стал влажнее, пахло нагретым камнем, хвойными деревьями и чем‑то солёным, тяжёлым, что тянуло из‑за горизонта. Мы сняли комнату в частном доме — небольшую, но чистую, с белыми занавесками и железной кроватью, которая скрипела от любого движения.
Лена с Игорем, как и обещали, "сами" ничего не искали. Просто пошли с нами и сняли соседнюю комнату у той же хозяйки.
— Так удобнее, — сказала Лена. — Ты же всё равно спрашивал. Нам что, по всему городку бегать теперь?
В первый день я ещё надеялся, что вечером они подойдут и тихо сунут мне в руку деньги. Но день прошёл: мы ходили на берег, брызгались в воде, жмурились от солнца. Песок был горячий, обжигал ноги, дети визжали, падая в мелкие волны, по пляжу ходили торговцы кукурузой и пахлавой.
Лена всё время норовила присесть на наши полотенца:
— У вас тут лучше место, мы рядом полежим.
Когда дело доходило до еды, выходило как‑то само собой, что платим мы. В первый вечер в столовой Лена замялась у кассы:
— Ой, у меня крупной купюры нет, карта не проходит, выручите? Я вам потом отдам.
Потом почему‑то не наступало. На следующий день Игорь предложил:
— Давайте общую сумму посчитаем в конце, а то сейчас всё время по мелочи, неудобно.
Я кивнул, хотя внутри уже клокотало. Я видел, как они считают каждую мелочь для себя, но легко забывают о своём обещании. Оля шептала мне вечером:
— Может, не стоит из‑за денег ругаться? Отпуск же.
Но однажды вечером я случайно услышал их разговор. Возвращался с берега, шлёпанцы хлопали по асфальту, в воздухе висел запах жареной рыбы и солёного теста. Я проходил мимо открытого окна их комнаты и услышал Ленин голос:
— Слушай, мы так удачно устроились. Представляешь, сколько бы отдали за дорогу, если б сами ехали или билетами? А так — только на жильё потратились.
Игорь усмехнулся:
— Да чего он, обеднеет, что ли. Видел, сколько он на заправке отдавал? Значит, может себе позволить.
Я остановился как вкопанный. Сердце забилось где‑то в горле. Я стоял в тени виноградной лозы и слушал, как они обсуждают, сколько "выиграли" на том, что поехали с нами.
В тот момент что‑то во мне щёлкнуло. Никакой это уже не был неловкий разговор о деньгах. Это было про уважение. Или точнее — его отсутствие.
Вечером я всё же решился.
— Ребят, — сказал я, когда мы сидели на общей веранде. В воздухе стоял запах ночных цветов, где‑то стрекотали цикады, вдалеке гудел поезд. — Нам нужно поговорить.
Лена сразу напряглась, но улыбка с лица не сползла.
— О чём это ты так серьёзно?
— О дороге. Вы обещали скинуться на бензин. Мы уже почти неделю здесь, завтра‑послезавтра будем возвращаться, а вы даже частично не расплатились.
Повисла пауза. Оля опустила глаза. Игорь поёрзал на стуле.
— Слушай, — протянула Лена, — ну правда, неприятно сейчас об этом. У нас денег впритык. Мы рассчитывали, что дорога войдёт… ну, так… в дружескую помощь. Ты ж всё равно ехал. Мы ведь с вами не чужие.
— Я сразу сказал, что делим пополам, — напомнил я. Голос прозвучал хрипло, тихо, но внутри всё горело.
— Ну не бери так близко к сердцу, — отмахнулся Игорь. — Возвращаться же всё равно вместе. В дороге расскажу тебе пару историй, посмеёмся, уже выгода.
Он засмеялся, прикрывая неловкость. Мне хотелось встать и уйти, но я остался сидеть. Я ещё попытался объяснить, что дело не только в деньгах, а в договорённости. Они переглянулись, и Лена устало сказала:
— Ладно, давай так: обратно тоже с вами, а по приезде отдадим. Сейчас правда пусто.
Я понимал, что это пустые слова. Но спорить дальше не было сил. Ночь прошла тяжело. Оля лежала рядом, тихо вздыхала. Я чувствовал обиду и на них, и на себя — за то, что позволил так с собой обращаться.
Утром я проснулся раньше всех. За окном только серело, петух где‑то неподалёку надрывался, воздух был ещё прохладный и чуть влажный. Я вышел на улицу, вдохнул полной грудью и неожиданно ясно понял: обратно я их не повезу.
Решение пришло спокойно, даже холодно. Без злости. Просто как факт.
Когда все проснулись, я уже собрал наши вещи в машину. Багажник был наполовину пустой — без их сумок казался неожиданно просторным.
— Ого, ты шустряк, — зевнула Лена, выходя на крыльцо. На ней была мятая футболка и шорты, волосы торчали в разные стороны. — Сейчас тоже свои вещи закинем и поедем.
— Вы — нет, — сказал я спокойно.
Она моргнула, не сразу поняв.
— В смысле?
— В прямом. Мы с Олей едем вдвоём. Вас я отвезу до вокзала. Дальше — сами.
Наступила тишина. Даже петух, казалось, умолк.
— Это шутка такая? — Игорь посмотрел на меня внимательно.
— Нет. Это не шутка. Вы обещали заплатить за дорогу — не заплатили. Более того, решили, что я вам обязан. Я не обязан. Мы отвезём вас до вокзала, а дальше каждый за себя.
Лена побледнела, потом вспыхнула.
— Ты что, совсем? Мы же без билетов, без всего! Ты представляешь, сколько сейчас стоят билеты?
Я пожал плечами. Внутри было тихо.
— Представляю. Вот вы и посчитайте, сколько бы сэкономили, если бы честно делили дорогу пополам.
Оля стояла рядом, сжимая ремешок сумки. Я чувствовал её напряжение, но она не вмешивалась. Это было важно: почувствовать, что она на моей стороне.
Дорога до вокзала заняла несколько минут. Город только просыпался, на остановках зевали люди с сумками, над булочной стоял запах свежего хлеба.
Мы подъехали к вокзалу. Старое здание с облупившейся штукатуркой, громкоговоритель хрипел, объявляя поезда. Я остановился у входа.
— Всё, — сказал я. — Дальше сами.
Лена хлопнула дверью так, что машина вздрогнула. Игорь вытащил их сумки, бросил рядом.
— Знаешь, ты нас очень удивил, — сказал он, глядя на меня исподлобья. — Мы думали, ты друг.
— Друзья не пользуются друг другом, — ответил я. — Настоящие.
Мы развернулись и поехали. В зеркале заднего вида я ещё видел их после того, как машина уже свернула с площади: две фигуры с сумками у входа в вокзал, маленькие, растерянные. Потом и они исчезли.
Обратная дорога была другой. Машина шла легче, вентиляция гнала в салон горячий ветер, пахнущий пылью и травой. Мы с Олей почти не разговаривали первое время. Просто слушали шум шин по асфальту, гудки встречных фур, редкие голоса на придорожных заправках.
Где‑то на середине пути Оля вдруг положила мне руку на колено.
— Я думала, ты не решишься, — тихо сказала она.
— Я тоже так думал, — ответил я. — Но, наверное, пришло время научиться говорить "нет".
Мы остановились у придорожного кафе. Вытянулись, размяли ноги. Вокруг пахло жареным мясом, свежим хлебом, бензином. Я посмотрел на Олю, на нашу пыльную машину, на дорогу, уходящую куда‑то в даль.
Я понимал, что денег они нам не вернут. И, наверное, никогда не признают себя неправыми. И всё же внутри было странное чувство лёгкости. Я будто выехал не только из приморского городка, но и из какой‑то давней привычки терпеть, улыбаться, списывать на "ну что уж теперь".
Иногда нужно просто отвезти людей до своего внутреннего "вокзала" и оставить там. С их сумками, обидами, оправданиями. А потом уехать дальше — вдвоём, втроём, но с теми, кто не считает твою доброту бесплатным приложением к машине.