ЧАСТЬ 06
Едем на Рождество всей семьёй в Печоры, останавливаемся в Великом Новгороде, а на обратном пути ночуем в уютном домике в пригороде Валдая. Рассказываю о нашем небольшом приключении, делюсь полезной информацией о зимних дорогах, забавными историями и общими впечатлениями от поездки, считаю затраты и подвожу итоги!
ПРЕДЫДУЩАЯ | НАЧАЛО | ВСЯ ИСТОРИЯ
То ли дедушка, а то ли видение
Лечу по пустынной площади, рассекая морозный воздух, будто космический шаттл в межгалактическом пространстве. Не то чтобы я зациклен на точных значениях и панически боюсь опоздать, и не то чтобы я – торопыга по жизни. Скорее наоборот – тот ещё тормозяка. Как минимум, таковым меня считает Наташа.
Поводов думать у неё именно так – масса, хотя вслух мы об этом никогда не говорили. А зачем? Когда мы заходим на незнакомую станцию метро, она сразу идёт в нужную сторону, а мне, чтобы сориентироваться, нужно остановиться, осмотреться, выбрать траекторию движения. Взгляда на её лицо в такой момент достаточно, чтобы понять who is who.
В замедленном восприятии ничего плохого – это лишь физиология ума, которую я привык компенсировать быстрым шагом. Но сегодня дело в другом – меня ждут! Не только близкие, но и неизвестный мне человек – гид. Заставлять ждать своих – милое дело: тут у нас свои весёлые старты с ежедневными таймаутами. А вот динамить незнакомцев – моветон чистой воды! Вот и лечу сверхзвуковым истребителем по безлюдной площади.
А безлюдной ли?!
Краем глаза ловлю какое-то движение, там, где справа на площади стоит жёлтая двухэтажка с пёстрыми вывесками. Под сводом первого этажа, в тусклой тени проёма – старик в монашеском облачении. Ветхая мантия, чётки в руках, на ногах ботинки на тонкой подошве. Голова непокрыта, что странно – на улице крепкий мороз. Свет зимнего утра с трудом проникает под свод, где стоит монах, но черты видно: седые волосы, реденькая бородка клином, тонкие, словно бечёвочки, губы, с еле уловимой усмешкой. Лицо сухое, гранёное, будто высечено из камня. Но вот я встречаюсь с ним взглядом и всё уходит на второй план. Его глаза – небольшие, тёмные, но с ярким блеском – светились, как две луны в чёрном небе. За ними не долгая жизнь, за ними вечность. Взор одновременно кроткий и пронзительный: смотрит в самую душу и видит будто насквозь.
Рядом с ним, прижавшись к складкам мантии, сидит рыжий пёс. Шерсть его, в отличие от блёклого облачения старца, пылает огнём. Будто и не пёс это вовсе, а костёр, горящий в ночи. Зверь неподвижен, лишь уши его чуть подрагивают от редких звуков со стороны монастыря. Глаза янтарные, круглые, смотрят на меня так же внимательно и так же пронзительно, как и глаза старца.
Гравитация их взглядов мгновенно меня замедляет, и вот – я уже не истребитель на гиперзвуке, а зависший в воздухе вертолёт. Внизу бескрайнее поле. Высокая полевая трава танцует ламбаду в потоках воздуха. Прямо под вертолётом утопает в траве монах со своим рыжим псом.
Крупные буквы на борту вертолёта – МЧС. Нет! Это я дрейфую в мировом океане маленькой щепкой, болтаюсь в волнах мироздания, а старец смотрит на меня откуда-то сверху.
Сверху, но не свысока.
Рука его медленно поднимается, чертит крест в воздухе, а губы еле заметно двигаются – то ли улыбка, то ли слова.
И вот я снова иду по площади. Слушаю, как размеренно хрустит снег под перебор колокольного звона. Поворачиваю голову! Дом теперь уже чуть позади. Под сводом первого этажа, где секунду назад стоял монах со своей собакой – пусто! На площади безлюдно и тихо, а в мыслях – вихрь.
– Максим, мы здесь! – Наташа улыбается и машет рукой, чтобы я поторапливался – Где тебя носит?
И правда, где?
Смотрю на часы – десять ноль три. А вышел я без трёх минут десять. Размеренным шагом от дома до места встречи пять минут, а я – летел, как шаттл в космосе. Помню же! Добрая сотня секунд где-то зависла, растворилась в каком-то из возможных миров!
Как говорила Скарлет: я подумаю об этом завтра! А сейчас – экскурсия!
Философия фотофиксации
Наш гид – молодая женщина в вязаной шапке с пушистым помпоном. На щеках лёгкий румянец, а в глазах – искренняя заинтересованность. Я всегда завидовал людям, которые имеют возможность заниматься любимым делом. Вкладывать душу в результат своего труда, приносить людям пользу, а себе – удовлетворение. Это ли не мечта? Девушка с горящим взглядом и трепетом в голосе рассказывала историю монастыря. Перебирала факты из жизни наместников с изяществом циркового жонглёра. Мы с интересом за ней наблюдали. Что-то я уже знал, о чём-то – слышал впервые.
Каждый раз, попадая в новое место, я встаю перед выбором – смотреть или снимать? Впитывать ощущения фибрами души или пытаться сохранить как можно больше на флэш накопителе? Говорят, попытка усидеть на двух стульях, в лучшем случае, заканчивается падением. А ещё говорят, многозадачность – верный способ сделать все дела одинаково плохо. Последовательно – всегда лучше. Кто бы спорил – это многократно доказано учёными. Однако, какая‑то упрямая иллюзия всякий раз берёт верх над моим разумом. Толкает меня в поток многозадачности, как безжалостный надзиратель толкает измождённого каторжника в карьер каменоломни.
И вот, я снова гонюсь за двумя зайцами, будто охотничий пёс о двух головах. В одном едином порыве смотрю, фиксирую в памяти и тут же передаю эстафету бездушной технике. Всё должно быть записано! Достоверно и беспристрастно! Чтобы когда-нибудь позже – пережить событие вновь. Прочувствовать потом, вместо того, чтобы прожить его здесь и сейчас.
Какая, право, глупость! Глупость, в совершении которой я не в силах себе отказать. Ясность и глубину восприятия отдаю на заклание механической фотофиксации.
Щёлк… Щёлк… Щёлк…
Псково-Печерский монастырь: святыня, но не только...
Третий раз мы приезжаем в Печоры и третий раз я в неистовом любопытстве смотрю на монастырские стены.
Большинство людей воспринимают Псково-Печерскую лавру, прежде всего, как святыню! Во многом это именно так!
Её история начинается с легенды о том, как крестьянин Иван Дементьев обнаружил под упавшим во время бури деревом проход в пещеры. Надпись над входом гласила – «Богом зданныя пещеры» (то есть, созданные Богом).
Многие пишут «Богом сданные», намеренно или случайно низводя Бога до прораба-строителя, сдающего объекты заказчику, или, того хуже – до алчного арендодателя.
По преданию, пещеры стали известны местным жителям в 1392 году. Дата не случайная – она совпадает с годом смерти Сергия Радонежского и была выбрана для указания символической преемственности духовной жизни.
Спустя чуть менее века здесь была освящена пещерная церковь Успения Богородицы, выкопанная преподобным Ионой в холме из песчаника. В последствии холм стали называть Святой горой.
Успенский пещерный храм с момента своего основания в 1473 году многократно перестраивался и расширялся, но сохранил свою главную особенность – он имеет только передний фасад, основная же его часть находится в толще земли. Внутри земляные своды укреплены кирпичом и поддерживаются опорами.
Безусловно, монастырь место святое, намоленное, однако, его архитектурная составляющая не менее впечатляющая. В середине XVI века, когда Иван Грозный отдал приказ построить каменные стены с башнями, монастырь превратился в настоящую крепость. В течение полутора веков, вплоть до окончания Северной войны в 1721 году она защищала северные рубежи России, отбивая многочисленные атаки и выдерживая осады.
История богатая и конечно увлекательная, но сам факт превращения одного из многочисленных монастырей в крепость не особо примечательный. Мало ли подобных примеров за более чем тысячелетнюю историю Руси?
Истинный интерес представляют не голые факты, но некоторые детали технической реализации.
Богом зданные пещеры, а затем Успенская церковь и сам монастырь расположились в глубоком овраге. Это определило архитектуру будущих укреплений: стены, как хищники перед броском, прижимаются к склонам, а башни появляются в самых неожиданных местах.
Склонности архитектуры
Стою на смотровой площадке, с которой началась наша экскурсия. Она расположена с левой стороны от главного входа. Отсюда открывается отличный обзор не только на монахов, методично убирающих снег, но и на устройство обители. Толстые каменные стены белыми змеями ползут по склонам оврага. Вместо голов – сторожевые башни, вместо чешуи – черепица кровли над верхним боевым ходом. Или «верхним боем», как ещё называют проход для перемещения ратников по верхней части стены.
В этот раз мы больше сосредоточены на внутреннем содержании – мало ходим вокруг да около. А вот в прошлую поездку я брал с собой велосипед и был более мобилен. Колёсная техника на педальном ходу позволила осмотреть монастырскую крепость с противоположной, юго-западной стороны. Той, где находится башня Верхних решёток – самая высокая в комплексе. Правда, внешне она таковой не выглядит – её шпиль не выше остальных. Объясняется это просто: башня расположена в самой низине оврага. По дну бежит ручей. Чтобы вода спокойно текла сквозь башню, в её основании устроена арка. Если смотреть с идущей мимо дороги, кажется, будто могучий воин распростёр свои руки в стороны и низко опустил голову к ручью, дабы испить ключевой воды после боя.
Для защиты крепости от проникновения неприятеля, в арку поставлены металлические решётки. Этим решёткам и обязана башня своим необычным названием.
Я не великий знаток архитектуры, но устройство крепостных сооружений в низине мне показалось незаурядным решением. По крайней мере, такое я видел только в Печорах.
И только в Печорах я видел другую, и пожалуй, самую главную особенность лавры – Богом зданные пещеры. Они – не только неотъемлемая часть монастырского комплекса, но и многовековая усыпальница для монахов, церковных деятелей и высокопоставленных мирян.
Пещеры: погружение
Посещение Дальних пещер только по предварительной записи. Людей не так, чтобы много, но и не мало. К тому времени, когда мы нагулялись по территории монастыря, посетили Успенскую церковь и келью отца Серафима, у входа в пещеры собралось несколько десятков человек. Самостоятельный осмотр запрещён, оттого каждая группа туристов со своим гидом. Они, как заботливые родители, пытаются пристроить своих подопечных ближе ко входу. Люди стоят плотно прижавшись друг к другу, тихо, но эмоционально обсуждают предстоящее погружение.
Погружение - очень подходящее слово для события, которое знакомит не только с историческим местом, но и с особой атмосферой святости.
Пещеры Псково-Печерского монастыря – уникальный подземный лабиринт протяжённостью свыше 200 метров, разделённый на дальнюю и ближнюю части. Дальние пещеры – режимный объект, сюда пускают лишь по предварительному согласованию и лишь небольшими группами – большой поток людей губителен для микроклимата древних подземелий.
Мало – не всегда плохо. Наша группа оказалась самой маленькой, из-за чего нас пригласили идти первыми.
Непримечательный на вид вход расположен слева от Успенского собора, прямо у подножия Большой звонницы. Проходим внутрь и попадаем в компактное помещение Ближних пещер – так называемую входную камеру, которая связывает крутой обрыв склона с уходящими в него подземными коридорами. Эти разветвлённые тоннели внутри Святой горы и есть Дальние пещеры.
Перед тем, как начать погружение, посетителей просят зажечь свечи, которые те берут самостоятельно из стоящего на полке стаканчика. В пещерах особый микроклимат – пользоваться телефонами, камерами и прочими приборами не благословляется! Убираю камеру в карман с некоторым облегчением! Прощай многозадачность!
Как выяснилось позже, для некоторых людей, отсутствие благословения не достаточный повод устроить фотопривал. В одной из улиц – именно так называются рукава многочисленных коридоров – мне попалась крупная женщина средних лет. Красный платок будто маркер в блокноте очерчивал кляксу колхозных привычек на её округлом лице. Она неуклюже шла вдоль галереи с надгробными плитами – керамидами – крестилась, потом оглядывалась по сторонам, доставала телефон и делала кадр. Увидев меня, немного смутилась, но от своего плана – нащёлкать контент – не отказалась. Дойдя до места погребения отца Иоанна (Крестьянкина), мадам, а иначе её не назвать, снова достала телефон. Сделав несколько общих кадров, она вдруг упала на колени, приложилась лбом к могильной плите и замерла.
Одновременно комичная и несколько грустная театральная постановка. И увы – не единственная.
Печоры: что стало с городом?
Тут стоило бы вспомнить разговор с одним из местных жителей, который случился у меня в одну из поездок. Для нас, туристов, святые места – лишь объекты, а для тех, кто вырос на этой земле – отчий дом. Отношение гостя и постоянного жителя к одному и тому же месту, отличаться могут прилично.
"Что стало с нашим тихим и уютным городом? Что стало с атмосферой святости этого уникального места? Печоры превратили в помойку, а монастырь – в прибыльный бизнес. Жизнь местных давно не жизнь, а сплошное выживание. Шум, гам – проходной двор, да и только. Весь городской бюджет уходит на нужды монастыря, а запросы жителей уходят в пустоту. Равнодушие градоначальников вопиющее. Всё нацелено лишь на то, чтобы привлечь как можно больше гостей и заработать!"
Похожее мнение мы слышали от таксиста из Плёса. Он тоже критиковал популяризацию некогда тихого и приватного посёлка, в котором вырос. Понять их можно, как можно понять и людей, каждый сезон наводняющих культурные центры. Баланс однозначно быть должен, другое дело, что не всегда есть желание его искать.
Пещеры: к свету в конце тоннелей
Около получаса мы бродили по тёмным пещерам. В дрожащем свете пламени свечи песчаные своды играли причудливыми тенями, завораживая своей текстурой. Пару раз я останавливался и касался песка руками – прохладный и на удивление твёрдый. Были мысли, что стены могут обвалиться, но каждый раз я гнал их от себя. Воздух чистый, несмотря на обилие захоронений вокруг. Даже запаха сырости нет. Разум пытался найти рациональные объяснения и кое-какие идеи конечно присутствовали, но я их так же, как мысли о крушении стен, гнал подальше – не хотелось нарушать мистическую обстановку. Тем не менее, со временем, атмосфера начала давить – всё сильнее хотелось выйти на свежий морозный воздух и подставить лицо солнечному свету.
Выйдя на улицу, я не ощутил мороза. Казалось, за время, проведённое в пещерах, стало намного теплее. Увы, это только иллюзия потепления. Уже через несколько минут мороз начал щипать ноздри, а к пальцам, сжимавшим камеру, вернулось ледяное оцепенение.
Еще несколько кадров и скорее домой – завтракать, отдыхать и готовиться к новому приключению. После обеда нас ждёт поездка в Изборск.
Продолжение следует...
ЧТО ЕЩЁ ПОЧИТАТЬ?
ЧТО ПОСМОТРЕТЬ?
💖 Друзья, рад всем, кто заглянул на канал, кто читает и смотрит. Если понравилось, не забывайте ставить лайки - даже тем авторам, которые пишут по зову души, важен ваш отклик! Ваше внимание - лучшая благодарность!
😎 Пишите комментарии. Просто отклик, слова поддержки и конструктивная критика - возможность для автора стать лучше! Ваше внимание - это мотивация делать для Вас больше и качественнее!
😊 И, конечно же, не забывайте подписываться! Лучше это делать сразу, не откладывая на потом. Найти автора позже, в случае необходимости, бывает непросто. Сам неоднократно с этим сталкивался!
#измосквывновгороднамашине #намашинеизмосквыв #дорогазимой #печоры #псковопечерскиймонастырь #успенскаяцерковь #успенскийсобор #успенскийхрам #пещернаяцерковь #кроваваядорожка #кельяотцасерафима #кельясерафима #отецсерафим #розенберг #богомзданныепещеры #богомсданныепещеры #святаягора #пещеры #башняверхнихрешеток #башнянижнихрешеток #большаязвонница #древнерусскиекрепости