Я сидела в своём новеньком кроссовере, припаркованном у въезда в наш коттеджный посёлок, и смотрела на экран телефона. Сообщение от Андрея было коротким: «Приеду завтра. Нам нужно поговорить». Я усмехнулась. Конечно, нужно. Ещё как нужно.
Всё началось три года назад, когда я получила наследство от тёти Раисы. Триста тысяч долларов. Сумма, которая изменила мою жизнь. И жизнь моего брака.
— Лен, ты это серьёзно? — Андрей тогда смотрел на меня с недоверием. — Триста штук баксов? Просто так?
— Не просто так, — поправила я. — Тётя всю жизнь работала, жила скромно. И мне одной всё оставила, потому что я единственная, кто навещал её регулярно.
— А остальные родственники что?
— Остальные вспоминали о ней раз в год на день рождения. Если вспоминали.
Андрей задумался. Я видела, как в его глазах что-то меняется. Мы с ним прожили вместе восемь лет, последние пять в законном браке. Жили в его квартире, которую он получил от родителей. Скромно, но нормально. Я работала бухгалтером, он — инженером на заводе. Обычная семья.
— Лена, милая, — он обнял меня за плечи. — Это же шанс! Мы можем купить коттедж, о котором ты мечтала. Машину хорошую. Жить по-человечески!
— Андрюш, это моё наследство, — тихо сказала я. — Тётя оставила его мне.
— Но мы же семья! — он отстранился. — Или ты считаешь иначе?
Я тогда промолчала. А через неделю мы поехали смотреть коттеджи.
Дом я выбрала сама. Двухэтажный, в тихом посёлке в пятнадцати километрах от города. Со своим участком, беседкой, местом под две машины. Стоил сто восемьдесят тысяч долларов.
— Оформляй на нас обоих, — сказал Андрей, когда мы сидели у нотариуса.
— На меня одну, — твёрдо ответила я.
— Лена! Мы же муж и жена!
— Именно поэтому на меня одну. Это моё наследство, Андрей. Не совместно нажитое имущество.
Он тогда сжал челюсти, но промолчал. Дом оформили на меня. Машину тоже — хороший кроссовер за тридцать тысяч. Остальные деньги я положила на депозит.
Переезд был радостным. Андрей казался счастливым. Но я замечала, как он стал чаще ездить к родителям. Как долго разговаривал по телефону со своей мамой, Валентиной Петровной. Как смотрел на меня иногда — оценивающе, холодно.
А полгода назад всё изменилось окончательно.
— Лена, мы должны поговорить, — Андрей пришёл домой после очередного визита к маме. Лицо у него было решительное.
— Слушаю.
— Я хочу развода.
Я медленно поставила чашку с чаем на стол.
— Почему?
— Мы не подходим друг другу. Я понял это. Мама тоже говорит...
— Ах, мама говорит, — я усмехнулась. — Валентина Петровна всегда была против нашего брака. Просто раньше молчала, потому что мы жили в её квартире и я была удобной.
— Не надо про маму! — вспыхнул он. — Просто мы с тобой разные. И я хочу разойтись. Цивилизованно, по-хорошему.
— И имущество разделить? — спросила я спокойно.
Он смутился, отвел глаза.
— Ну... по закону же положено. Мы в браке, дом куплен в браке...
— Дом куплен на МОИ деньги. На моё наследство, — я встала. — Андрей, я не дура. Ты три года прекрасно жил в этом доме, ездил на этой машине, пользовался всем, что я купила на деньги тёти Раисы. А теперь, по подсказке мамочки, решил получить половину?
— Я твой муж! — он тоже вскочил. — И по закону имею право!
— Попробуй докажи, — я холодно улыбнулась.
Он подал на развод через неделю. С требованием раздела имущества — дома и машины.
Я пошла к адвокату. Марина Викторовна была опытной женщиной лет пятидесяти, с умными глазами и быстрой речью.
— Хорошо, что вы предусмотрительны, — она изучила документы. — Дом оформлен только на вас, машина тоже. Есть документы о наследстве, о том, что деньги были именно наследственными. Когда получили наследство?
— Три года назад.
— А когда купили дом?
— Через месяц после получения.
— Отлично. Есть банковская выписка, подтверждающая, что деньги на покупку дома были именно с наследства?
— Конечно. Я всё сохранила.
Марина Викторовна одобрительно кивнула.
— Вы умница. По закону имущество, купленное на средства, полученные по наследству, не является совместно нажитым. Даже если куплено в браке. Главное — доказать источник средств.
— А он говорит, что имеет право на половину...
— Его мама говорит, — усмехнулась адвокат. — Я таких случаев сотни видела. Жили скромно, потом у жены появилось наследство или доход — и тут же свекровь шепчет: «Сынок, разводись, половина твоя по праву!» Только не по праву. Совсем не по праву.
Судебное заседание назначили через два месяца. За это время Андрей окончательно переехал к родителям. Я осталась одна в коттедже. Первые недели было странно и пусто. Потом — хорошо. Спокойно.
Он звонил несколько раз, предлагал «договориться мирно».
— Лена, ну зачем нам суды, адвокаты? Давай я возьму машину себе, а ты оставишь дом. По-честному же!
— По-честному — это когда ты уходишь ни с чем, Андрей. Потому что всё это куплено на мои деньги.
— Я три года с тобой прожил! Я тоже вкладывался!
— Во что? В коммунальные платежи? Спасибо, конечно. Только коммуналка за три года — это не половина дома за сто восемьдесят тысяч долларов.
— Ты стала жёсткой, — с горечью сказал он.
— Я стала честной, — поправила я. — И прозрела. Лучше поздно, чем никогда.
До суда оставалась неделя, когда мне позвонила Валентина Петровна.
— Леночка, девочка моя, — в трубке звучал медовый голос. — Давай встретимся, поговорим? Без Андрюши, женским разговором.
— Зачем?
— Ну как же? Мы же почти три года были родными! Ты мне как дочь была!
«Дочь, которую ты терпела и критиковала при каждом удобном случае», — подумала я. Но согласилась. Любопытно было.
Встретились в кафе. Валентина Петровна сидела с видом доброй, заботливой женщины. Полная, в яркой блузке, с тщательной укладкой.
— Леночка, — она взяла мою руку. — Ты же умная девочка. Зачем доводить до суда? Андрюша ведь твой муж был, законный. Прожили вместе хорошо...
— До тех пор, пока у меня не появились деньги, — я высвободила руку. — Валентина Петровна, давайте откровенно. Вы ему посоветовали подать на развод и раздел?
Она смутилась на секунду, потом улыбнулась шире.
— Я просто хочу, чтобы мой сын получил то, что ему положено по закону!
— Ему ничего не положено. Дом куплен на моё наследство.
— Но в браке! В браке же куплен! — она повысила голос. — Значит, совместное!
— Нет. Наследство — личная собственность, даже если потрачено в браке.
— Ты жадная! — Валентина Петровна вдруг злобно прищурилась. — Всегда такой была! Мой Андрюша три года на тебя работал, обеспечивал...
— Он получал тридцать тысяч в месяц, я — столько же, — спокойно сказала я. — Мы поровну платили за продукты и общие расходы. До коттеджа мы жили в его квартире, за которую он не платил ни копейки — вы ему её отдали. Так что обеспечивал он разве что сам себя.
— Но он же МУЖ был! — она стукнула рукой по столу. — Ты должна с ним поделиться!
— Почему?
— Потому что так правильно! Так по-человечески!
Я встала.
— Знаете, что по-человечески, Валентина Петровна? Жить со мной, когда я нищая студентка — это по-человечески. Поддерживать, когда у меня проблемы — это по-человечески. А разводиться сразу после того, как у жены появилось наследство, чтобы половину отсудить — это подло. И это ваша идея, я знаю. До вашего «совета» Андрей даже не думал о разводе.
Она покраснела, открыла рот, но я уже уходила.
Суд прошёл быстрее, чем я ожидала. Марина Викторовна представила все документы: завещание тёти Раисы, выписки о переводе денег, договор купли-продажи дома, где источник средств — моё личное наследство. Договор на машину — та же история.
Адвокат Андрея, молодой парень лет тридцати, пытался доказать, что раз имущество куплено в браке, то должно делиться. Но судья была опытной женщиной, которая явно видела таких дел сотни.
— Имущество, приобретённое на средства, полученные по наследству, является личной собственностью того супруга, кто получил наследство, — чётко проговорила она. — Статья 36 Семейного кодекса РФ. В данном случае все документы подтверждают, что источником средств было личное наследство ответчика. Иск отклоняю. Брак расторгнуть. Имущество разделу не подлежит, остаётся за Еленой Сергеевной Морозовой.
Андрей сидел бледный. Валентина Петровна, пришедшая «поддержать сына», смотрела на меня с ненавистью.
— Это несправедливо! — выкрикнула она. — Он три года мужем был!
— Вы можете обжаловать решение в вышестоящей инстанции, — спокойно сказала судья. — Заседание окончено.
Мы вышли из зала суда. Марина Викторовна довольно улыбалась.
— Всё чисто. Даже если обжалуют — ничего не изменится. Документальная база идеальная.
— Спасибо вам огромное.
— Не за что. Я просто делаю свою работу. А вы — молодец, что оформили всё грамотно сразу. Сколько женщин я видела, которые ведутся на «мы же семья, оформляй на обоих» — а потом плачут в суде.
Андрей догнал меня у выхода.
— Лена, подожди.
Я обернулась. Он выглядел растерянным, несчастным.
— Что?
— Может, мы ещё... Может, не надо было разводиться?
Я усмехнулась.
— Серьёзно? Ты подал на развод, требовал половину моего дома, слушал советы мамочки — а теперь «может, не надо было»?
— Я думал... Мама сказала, что мне положено...
— Андрей, тебе тридцать два года, — я посмотрела ему в глаза. — Ты взрослый мужчина. Может, пора думать своей головой, а не маминой?
— Но мы же были счастливы!
— Мы были счастливы, пока у меня не было денег, — поправила я. — Как только появились — ты сразу захотел половину. Вернее, твоя мама захотела. Это не любовь, Андрей. Это расчёт.
— Лена...
— Прощай. Живи хорошо. И учись отличать свои желания от маминых.
Я развернулась и пошла к своей машине. Он не последовал за мной.
Валентина Петровна ждала меня на парковке. Стояла, скрестив руки на груди, с лицом полным праведного гнева.
— Ты разрушила моему сыну жизнь!
— Это он пытался разрушить мою, — я открыла машину.
— Он любил тебя!
— Он любил мой дом и мою машину, — поправила я. — А вы, Валентина Петровна, научили его, что можно жить с женщиной, пока удобно, а когда выгодно — бросить и отсудить половину нажитого. Только не прокатило.
— Мерзавка! Ты всегда была жадной!
— Я стала осторожной, — я села в машину. — После того как поняла, что мой муж и его мама видят во мне кошелёк, а не человека. До свидания.
Я уехала, оставив её кричать что-то мне вслед.
Вечером я сидела на террасе своего коттеджа с бокалом вина. Было тихо, спокойно. Дом был мой. Машина моя. Жизнь моя.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер.
— Алло?
— Елена Сергеевна? Это Дмитрий, адвокат вашего бывшего мужа.
— Слушаю.
— Мой клиент хотел бы обсудить возможность мирового соглашения...
— Суд уже прошёл. Решение вынесено.
— Да, но можно ещё... Понимаете, Андрей Олегович просит вас пойти навстречу...
— Что именно он просит?
— Ну... может быть, вы согласитесь продать дом и разделить деньги? Или отдать машину в качестве компенсации?
Я рассмеялась.
— Передайте Андрею Олеговичу, что мне не нужны компенсации и соглашения. У меня есть решение суда, которое полностью меня устраивает. Больше не звоните.
Я отключилась. Через минуту пришло сообщение от Андрея: «Лена, ну пожалуйста. Мама говорит, мы можем ещё попытаться...»
Я заблокировала номер.
Прошло полгода. Я всё ещё жила одна в своём коттедже, работала удалённо — перешла на фриланс, и это оказалось даже выгоднее. Завела собаку — лабрадора по имени Рэй. Начала встречаться с мужчиной на десять лет старше меня, архитектором Сергеем. Спокойным, самостоятельным, с собственной квартирой и машиной. Который не лез в мой дом и не предлагал «объединить активы».
Однажды в супермаркете я столкнулась с Валентиной Петровной. Она шла с полной тележкой, увидела меня и остановилась.
— Елена.
— Валентина Петровна.
Мы смотрели друг на друга. Она явно хотела что-то сказать, но потом просто кивнула и пошла дальше. Я видела, что она постарела, осунулась.
Через неделю позвонил Андрей. Я не блокировала новый номер — просто из любопытства.
— Лена, это я.
— Знаю. Что тебе нужно?
— Я хотел извиниться. За всё. Я был дураком.
— Был, — согласилась я.
— Мама... Она убедила меня, что я имею право на половину. Что раз мы муж и жена, то всё общее. Я поверил.
— Потому что тебе захотелось поверить, — сказала я. — Андрей, если бы ты действительно любил меня, ты бы не стал ничего требовать. Ты бы просто ушёл, если отношения не сложились.
— Я понимаю. Я правда понимаю теперь. Лена... у тебя кто-то есть?
— Это не твоё дело.
— Прости. Просто... Я скучаю. По тебе, по дому, по нашей жизни.
— Ты скучаешь по комфорту, который я обеспечивала, — поправила я. — По дому, который я купила. По машине, на которой ты ездил. Не по мне.
— Нет! Я именно по тебе...
— Андрей, не надо. Мы расстались. Ты пытался отсудить у меня половину наследства от моей тёти. Это не простить и не забыть. Живи своей жизнью, я живу своей. Прощай.
Я положила трубку и больше не отвечала на его звонки.
Ещё через три месяца я случайно узнала от общей знакомой, что Андрей встречается с девушкой из офиса. Молодой, без собственного жилья, работающей секретарём. Валентина Петровна в восторге — «наконец нормальная, скромная девочка, не то что эта жадина Лена».
Я улыбнулась, услышав это. «Скромная девочка» просуществует ровно до того момента, пока у Андрея не появится что-то ценное. А потом Валентина Петровна опять будет учить сына, как это «правильно» разделить.
Но это уже не моя проблема.
Я сидела на террасе с Сергеем, мы пили кофе и обсуждали планы на отпуск. Рэй лежал у моих ног. Дом был наполнен покоем и уютом.
— О чём задумалась? — спросил Сергей.
— О том, как хорошо, что я оформила дом на себя, — улыбнулась я.
— А могла иначе?
— Могла. Муж тогда предлагал — на обоих. Но я послушала внутренний голос.
— Мудрая женщина, — он поцеловал меня в висок. — Я тоже, кстати, за раздельное имущество. У меня моё, у тебя твоё. Надёжнее.
— Именно, — я прижалась к нему.
Мы сидели молча, наслаждаясь тишиной и теплом вечера. А я думала о том, что жадность — это не когда ты защищаешь своё. Жадность — это когда ты хочешь чужое. И как хорошо, что я вовремя это поняла.
Тётя Рая оставила мне не просто деньги. Она оставила мне урок — ценить себя, защищать своё, не поддаваться на манипуляции. И я усвоила этот урок. Навсегда.