Знаете, я долго жила с убеждением, что тюльпан — это Голландия. Амстердам, ветряные мельницы, бесконечные разноцветные поля и тюльпаны сорта «Айс Крим» в горшочках из супермаркета. Ну, в крайнем случае, Нидерланды — это тюльпаны, а тюльпаны — это Нидерланды. Как матрешка и Россия.
Я ошибалась. И ошибка эта стоит целой отдельной истории, которая тянется вовсе не из голландского песка, а с каменистых склонов Памира и из садов стамбульского дворца, где за контрабанду луковицы полагалась смертная казнь.
Цветок, который носил имя тюрбан Аллаха
Начнем с названия, потому что тут сразу подвох. Слово «тюльпан» (tulip) — это чисто европейское недоразумение, плод ошибки перевода.
В 1554 году австрийский посол Бусбек ехал через Османскую империю и увидел в придорожных садах удивительные цветы. Местные называли их «дюльбенд» или «тулипам». Бусбек решил, что это связано с тюрбаном — головным убором, на который турки действительно прикалывали цветок. Он записал название на латыни, европейцы подхватили, и пошло-поехало.
Но турки никогда не называли тюльпан «тюльпаном». Они называли его «лале» (lale).
И вот тут самое красивое. Если написать «лале» арабской вязью — четыре буквы — то по графике это слово почти зеркально отражает написание слова «Аллах». Для османов, живших в мире священной каллиграфии, это был не просто цветок. Это был зримый знак присутствия Бога. Острые, вытянутые к небу лепестки уподобляли языкам пламени — тому самому огню, через который Аллах говорил с пророком Мусой на горе Синай.
Поэтому тюльпан в Османской империи — это не «мило, весенне, посажу на даче». Это святыня. Его изображение клали на доспехи янычар, чтобы уберечь от смерти. Украшения в форме тюльпана имели право носить только члены султанской династии. И вывозить луковицы за пределы империи запрещалось под страхом смертной казни.
Не помогло, конечно. Луковицы всё равно украли. Но об этом позже.
Эпоха, которую назвали в честь цветка
В истории Османской империи был период, который так и называется — «Эпоха тюльпанов» (Lâle Devri). Это 1718–1730 годы, время султана Ахмеда III и его великого визиря Ибрагима-паши.
Представь: Стамбул, война с Австрией наконец закончилась, в казне есть деньги, и султан решает, что пора бы пожить красиво. Строятся дворцы по образцу Версаля и Фонтенбло, разбиваются парки с мраморными бассейнами, поэты соревнуются в воспевании роз и тюльпанов. Фонтан Ахмеда III перед Топкапы — это, кстати, оттуда.
При дворе возникает настоящий культ селекции. Адмирал Мустафа-паша, зять великого визиря, лично выводит 44 сорта тюльпанов. Это не шутка. У каждого сорта — поэтическое название. Луковицы стоят бешеных денег, их дарят послам, ими расплачиваются как валютой. С юга Крыма завозят триста тысяч луковиц — и это не предел.
Эпоха кончилась плохо. Народ устал от налогов и дороговизны, янычары взбунтовались, визиря убили, султана свергли. Но тюльпан остался. Он въелся в турецкую культуру намертво.
Сегодня Turkish Airlines рисует тюльпан на фюзеляжах своих самолетов. А в апреле Стамбул превращается в одно гигантское цветочное поле. Фестиваль тюльпанов в парке Эмирган — это ковер, сотканный из тысяч цветов. На площади Султанахмет выкладывают орнаменты живыми бутонами. Ткачи-цветоводы «ткут» узоры, как когда-то ткали настоящие ковры.
И это не просто туристическая фишка. Это ритуал.
Голландское безумие: что мы знали — неправда
Теперь про Голландию.
В 1562 году первые партии тюльпанов добрались до Антверпена. А дальше случилось то, что в учебниках называют «тюльпаномания» и описывают как первый в истории финансовый пузырь.
Легенда звучит красиво. В 1630-х годах вся Голландия сошла с ума. Мельники обменивали мельницы на одну луковицу. Женихи давали редкие сорта в качестве приданого. За три луковицы сорта «Семпер Августус» можно было купить особняк в Амстердаме. Биржевые маклеры торговали контрактами на ещё не выкопанные тюльпаны, цены взлетали до небес, а потом — бах! — всё рухнуло в одночасье в феврале 1637 года, оставив тысячи спекулянтов банкротами.
Так писал Чарльз Маккей в книге «Наиболее распространённые заблуждения и безумства толпы» в 1841 году.
Так вот. Это не совсем правда.
Современные историки, порывшись в архивах, выяснили: масштабы катастрофы сильно преувеличены. Да, был ажиотаж. Да, спекулировали все — от садовников до трубочистов. Но рынок тюльпанов был крошечным по сравнению с экономикой Золотого века Голландии. Кризиса национального масштаба не случилось. Страна его просто не заметила. Тюльпановый промысел продолжил развиваться, и сейчас Нидерланды — мировой центр цветоводства.
Но легенда оказалась живучей. Потому что она красивая.
Кстати, про цвет. Знаменитые «пестролепестные» тюльпаны, которые ценились безумно дорого, — это не сорт. Это вирус. Мозаичный вирус, который нарушал пигментацию и рисовал на лепестках белые штрихи и язычки пламени. Селекционеры не знали этого и пытались закрепить эффект скрещиванием, но вирус передавался только через сок тлей, а растения от него слабели. Сегодня таких тюльпанов почти нет в массовой культуре — здоровые луковицы вытеснили больных красавцев.
Еда, симметрия и движение
Ещё несколько странностей.
Тюльпаны можно есть. Не в декоративном смысле, а вполне всерьёз. Во время Второй мировой войны голландцы ели луковицы тюльпанов, потому что больше нечего было. По вкусу — что-то среднее между картошкой и сырым луком, говорят, съедобно, если сварить. Да и вообще тюльпан — родственник лука и чеснока, оба из семейства Лилейных.
Цветок тюльпана подчинен строгой математике. Три внешних лепестка, три внутренних, шесть тычинок, трёхлопастное рыльце. Трёхлучевая симметрия — редкая для цветов, у большинства всё-таки пятёрки или четвёрки работают.
И они умеют двигаться. Срезанные тюльпаны в вазе не стоят на месте. Они растут — до 5–7 сантиметров в сутки, изгибаются к свету, открываются и закрываются. Это не оптическая иллюзия, они реально тянутся вверх. Если поставить их на ночь в холод, бутоны сожмутся в тугие шильца, утром отогреются — распустятся. У них собственная жизнь, им не всё равно.
Я теперь иначе смотрю на эти весенние луковицы в супермаркете. Они прошли путь от священного символа в сералях султана до объекта спекуляций на амстердамской бирже, от смертной казни за контрабанду до луковицы за три ложки — в прямом смысле, как тот алмаз (алмаз «Кашикчи»), о котором я тоже писала.
В Турции говорят: тюльпан — это ковер, по которому нельзя ходить. Потому что он живой и он — имя Бога. Я, кажется, начинаю это понимать.
Благодарю за внимание!
Подписывайтесь на мои каналы и Вы всегда будете в курсе новых публикаций!
Мораль с перчинкой: https://dzen.ru/id/6964f06cd1fb0336304b7d97
Микс плюс: https://dzen.ru/id/6936bf6f97d05348252e8def
Моя книга (электронная и аудио): «Мораль с перчинкой»!
https://www.litres.ru/book/elena-afonina-33775619/moral-s-perchinkoy-73277583/
Ставьте лайки, пишите комментарии, отправляйте донаты!