Подруга смотрела на синяк молча.
Ирина опустила рукав свитера. Быстро. Но поздно.
– Что это?
– Ничего. Случайно.
– Ира, это от удара.
Пауза. Тяжёлая.
Ирина (38, бухгалтер) выдохнула.
– Он не хотел. У него стресс на работе. Я сама спровоцировала – начала спорить.
Подруга откинулась на спинку стула.
– Ты слышишь себя? Ты его защищаешь.
Ирина почувствовала холод в груди. Почему она защищает? Автоматически. Как рефлекс.
Она не понимала, почему автоматически защищает его. Пока не услышала термин "травматическая привязанность".
💔 Когда жертва становится адвокатом мучителя
Через неделю Ирина сидела в моём кабинете.
– Я разорвала дружбу с ней. Сказала, что она не понимает. Что он не плохой. Просто... сложный.
– Расскажите подробнее. Как часто вы защищаете мужа перед другими?
Ирина замерла.
– Всегда. Друзья говорят: "Он тебя унижает". Я отвечаю: "Вы не знаете его по-настоящему". Родители: "Почему ты так похудела?" – "Я просто на диете". Коллеги: "У тебя синяк" – "Упала".
– Это называется стокгольмский синдром в быту. Когда жертва начинает защищать абьюзера – перед окружающими и даже перед собой. Вы оправдываете агрессора, потому что психика больше не выдерживает правды.
– То есть... я сама себя обманываю?
– Да. Защита абьюзера жертвой – это механизм выживания. Когда правда слишком страшна, мозг создаёт иллюзию: "Он не плохой. Просто устал. Я виновата".
То, что она сказала дальше, объяснило четыре года потерянных дружб.
– Я перестала общаться со всеми, кто говорил правду. Потому что рядом с ними я чувствовала... стыд. Они видели то, что я отрицала.
Травматическая привязанность формируется циклично: сначала абьюзер очаровывает, потом унижает, потом просит прощения – и жертва привязывается к моментам "хорошего" партнёра, прощая всё остальное.
Оправдание агрессора становится автоматическим – потому что признать правду значит признать: "Я живу с человеком, который меня разрушает".
А вы когда-нибудь оправдывали поведение партнёра перед друзьями? И что они ответили?
Изоляция как защита иллюзии
Ирина вспоминала сцену за сценой.
Подруги зовут на встречу.
– Не могу. Игорь будет недоволен.
– Почему ты спрашиваешь его разрешения?
– Это не разрешение. Просто... он расстроится.
– Ира, ты слышишь себя?
Пауза.
– Вы его не понимаете. Он заботится. Просто по-своему.
Подруга выдохнула.
– Ты защищаешь своего мучителя.
Ирина тогда ушла из чата. Заблокировала номера.
Они не понимают. Они разрушают мою семью.
Болезненная зависимость от партнёра проявляется через страх: не физический (хотя и он есть), а страх остаться одной, потерять "любовь", разрушить иллюзию "всё наладится". Страх потерять абьюзера сильнее страха побоев – потому что психика уже сломлена, и жертва верит: "Без него я никто".
Изоляция от друзей происходит двумя путями: либо абьюзер запрещает общение, либо жертва сама уходит – чтобы не слышать правду. Ирина выбрала второй путь. Отрезала всех, кто видел реальность.
– Я осталась только с ним. И думала: "Вот теперь мы счастливы. Никто не мешает".
Ирина сидела в моём кабинете – худая, с синяками под глазами, одинокая.
Чувство вины перед агрессором – финальная стадия: жертва начинает винить себя за его вспышки, извиняться за собственную боль, благодарить за моменты без насилия.
Слова, которые разрушили иллюзию
Через три месяца терапии Ирина ушла от Игоря.
Он звонил. Просил вернуться.
– Я изменюсь. Прости. Ты же знаешь, я люблю тебя.
Ирина молчала. Впервые за всё время.
Повесила трубку.
Через полгода она встретилась с бывшей подругой в кафе.
– Ты была права, – сказала Ирина тихо. – Я защищала своего мучителя. Четыре года. Потеряла всех друзей. Потеряла себя.
Подруга взяла её за руку.
– Главное, что ты вышла.
Разорвать связь с абьюзером – не просто уйти физически. Это разорвать травматическую привязанность, которая держит крепче любви. Выход из токсичных отношений начинается с осознания: вы защищаете не хорошего человека в плохой ситуации, а человека, который сознательно разрушает вас.
Восстановление после абьюза заняло у Ирины год: терапия, возвращение к друзьям, восстановление самооценки. Помощь психолога дала главное – понимание механизма: она не была виновата. Она была в ловушке стокгольмского синдрома.
Через год Ирина написала мне:
"Я больше не оправдываю его. Даже в мыслях. Я свободна."
Защита мучителя – не любовь
История Ирины – одна из тысяч. Стокгольмский синдром в быту разрушает незаметно: жертва искренне верит, что защищает любимого человека, но на самом деле защищает иллюзию, которая убивает её изнутри.
Когда вы оправдываете партнёра после каждой его выходки – это не верность. Это травматическая привязанность, которая мешает спастись.
Признаки стокгольмского синдрома: вы защищаете партнёра перед друзьями, оправдываете его насилие внешними обстоятельствами, изолируете себя от тех, кто говорит правду, боитесь потерять его больше, чем боитесь побоев.
Вопрос: Можно ли любить человека, который тебя разрушает? Или это болезненная зависимость, которую мы ошибочно называем любовью?
Напишите в комментариях: вы когда-нибудь защищали партнёра перед друзьями, хотя знали, что они правы?
Ставьте 💙, если материал был полезен. Подписывайтесь – разбираем токсичные паттерны каждый день