Света моргнула, её длинные, наращенные ресницы дрогнули, как крылья испуганной бабочки. Вопрос повис в душном воздухе студии, смешиваясь с приторным запахом ванили и его собственного холодного пота. Она накрутила прядь волос на палец — жесты у неё были детские, дерганые. — Сочи? — переспросила она. — Мама не любила об этом трепаться. Она говорила, что это был «Курортный Принц». У него была какая-то птичья фамилия... То ли Птицын, то ли Синицын, то ли Соловьев. Мама смеялась всегда: «Улетел твой папка, только перья остались». Игорь почувствовал, как пол уходит из-под ног. Комната накренилась, как палуба корабля в шторм. — А еще... — Света нахмурила лоб, вспоминая. — Она говорила, у него был шрам на подбородке. Маленький такой, белый. От качелей в детстве. Она его в шутку «бандитской пулей» называла. Игорь машинально, движением, отработанным годами бритья, коснулся своего подбородка. Под модной трехдневной щетиной, которую он отращивал для брутальности, белел старый шрам. Ему было пять л
Публикация доступна с подпиской
Вступить в клуб великих читателей