Часть цикла «Ужасы» на ЯПисатель.рф
Глеб работал метеорологом на удалённой станции в тайге уже третий сезон. Станция называлась «Кедровая-7» — одна из тех забытых точек на карте, куда добираются вертолётом раз в месяц, привозя продукты, солярку и газеты трёхнедельней давности. Ближайший посёлок — в ста двадцати километрах. Ближайший человек — неизвестно где.
Он привык. К тишине, которая на самом деле не тишина, а слоистый пирог из звуков: скрип сосен, стук дятла, гудение ветра в растяжках антенны, треск помех в приёмнике КВ-диапазона. Привык к одиночеству. К тому, что разговаривает вслух сам с собой и не стесняется этого.
Ночные смены он даже любил. Заваривал крепкий чай, садился перед пультом, снимал показания приборов каждые три часа и в промежутках читал или слушал радио. Иногда ловил переговоры лётчиков, иногда — обрывки музыки из Китая или Монголии. Эфир жил своей жизнью, и Глеб чувствовал себя его тихим наблюдателем.
В ту ночь всё началось с барометра.
Глеб взглянул на прибор в 23:40 — давление было нормальным, 748 миллиметров. В 00:15 он встал налить чаю и машинально бросил взгляд на шкалу. Стрелка стояла на 702. Он моргнул. Такого падения за полчаса не бывает. Это ураган, это катастрофа, это... невозможно. Он постучал по стеклу — стрелка не шевельнулась. Посмотрел на цифровой дублёр — тот показывал 749. Нормальное давление.
Глеб снова взглянул на аналоговый барометр. Стрелка стояла на 748. Как обычно.
Он потёр глаза. Списал на усталость. Налил чай.
В 00:47 приёмник, который тихо шипел белым шумом на частоте 4625 килогерц, вдруг замолчал. Полностью. Глеб знал эту частоту — «Жужжалка», легендарная русская станция, которая передавала монотонный гудок десятилетиями без перерыва. Она никогда не замолкала. Никогда.
Тишина из динамика была какой-то... густой. Не отсутствие звука, а присутствие чего-то, что звук вытеснило. Глеб почувствовал, как по спине прошёл холод, хотя печка работала исправно.
Он потянулся к ручке настройки и медленно повёл частоту вниз. 4600... 4580... 4550... Белый шум вернулся, и Глеб выдохнул. Но когда он стал подниматься обратно, на частоте 4597 приёмник поймал что-то.
Стук.
Ритмичный, равномерный. Как если бы кто-то стучал костяшками пальцев по деревянному столу. Тук. Тук. Тук. С интервалом ровно в две секунды.
Глеб нахмурился. Это не было похоже ни на один известный ему сигнал. Не морзянка, не маяк, не помехи. Стук звучал... близко. Не как радиосигнал, прошедший тысячи километров, а как если бы кто-то стучал в соседней комнате.
Он снял наушники и прислушался. Тишина. Только ветер и поскрипывание стен. Он снова надел наушники.
Стук прекратился. Вместо него — дыхание.
Медленное, ровное, глубокое. Вдох — долгая пауза — выдох. Как у спящего. Нет, не как у спящего. Как у того, кто притворяется спящим.
Глеб снял наушники. Руки слегка дрожали. Он сказал себе: помехи. Атмосферные аномалии. Интерференция. Тайга полна странных звуков, которые иногда ловит эфир. Это всё объяснимо.
Он снова надел наушники.
«Глеб», — сказал голос.
Он рванул наушники с головы так резко, что сбросил со стола кружку с чаем. Кружка упала на пол, чай растёкся тёмной лужей по линолеуму. Глеб стоял, прижавшись спиной к стене, и смотрел на приёмник, как на живое существо.
Голос был тихий, ровный, без эмоций. Ни мужской, ни женский. Он не звучал из динамика — он звучал так, будто кто-то произнёс его имя прямо в центре его черепа, и наушники были лишь посредником.
Глеб стоял и слушал свой собственный пульс. Минуту. Две. Пять.
Ничего не происходило. Приёмник тихо шипел. Ветер дул. Печка потрескивала.
Он заставил себя подойти. Поднял наушники. Подержал их на расстоянии от уха. Белый шум. Ничего больше.
Глеб сел, вытер чай тряпкой. Руки всё ещё тряслись. Он переключил приёмник на другую частоту — поймал китайскую попсу и с облегчением оставил её играть. Нормальный человеческий звук. Нормальный мир.
В 01:01 погас свет.
Генератор работал — Глеб слышал его мерное гудение за стеной. Но свет погас. Все лампы, все индикаторы, экран цифрового барометра. Единственным источником света осталась тусклая шкала аналогового приёмника — она светилась зеленоватым, автономно, от старого радиевого покрытия.
Глеб достал фонарик из ящика стола. Луч высветил привычную комнату: пульт, стеллаж с папками, вешалку с курткой, окно. За окном — абсолютная тьма тайги.
Нет. Не абсолютная.
Что-то стояло у края леса.
Он навёл фонарик на окно, но луч не доставал так далеко, а отражение в стекле мешало разглядеть. Глеб выключил фонарик и прижался лицом к холодному стеклу.
Снег перед станцией был слабо освещён отблеском — наверное, луна пробивалась сквозь облака. И на границе света и тьмы, там, где начинались первые кедры, стоял силуэт. Вертикальный, неподвижный, слишком высокий для человека.
Глеб смотрел. Силуэт не двигался. Может, это дерево? Обломанная верхушка сосны? Столб?
Он не мог вспомнить, чтобы там что-то стояло раньше. Но он же не всматривался в темноту каждую ночь. Может, всегда стояло. Может, он просто никогда не замечал.
Глеб отошёл от окна. Свет мигнул и вернулся — все лампы, все приборы, как ни в чём не бывало. Приёмник заиграл китайской попсой. Тепло, свет, нормальность. Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#ужас #тайга #метеостанция #ночная_смена #радиоприёмник #одиночество #мистика #психологический_хоррор