У неё глаза цвета малахита — прозрачные, глубокие, с холодком. Такие бывают у женщин, которым на роду написано играть королев и роковых красавиц. А она играет простых библиотекарей, обманутых жён и цыганку с горячим сердцем. Мария Казакова — продолжательница великой династии, внутри которой когда-то всё было так сложно и запутанно, что хватило бы на десяток сериалов.
Её дедушки — Юрий Яковлев и Михаил Казаков. Её родители — Алёна Яковлева и Кирилл Казаков — успели развестись, едва познав радость parenthood. Ей прочили блестящее будущее, но и тяжёлую ношу фамилии. А она… Она просто ждала. Ждала своего часа, своей роли, своего мужчину. И дождалась. Правда, «принц» оказался не на белом коне, а с баяном наперевес, из провинциального Первомайска, с двумя разводами за плечами и грудой детей от прошлых браков. Но именно в его руках её сердце наконец-то успокоилось.
Часть 1. Детство в чемоданах: пятидневка, дедушки и отец-призрак
Она появилась на свет в семье, где любовь закончилась, едва начавшись. Алёна Яковлева и Кирилл Казаков прожили вместе так мало, что маленькая Маша не успела запомнить отца. Брак распался стремительно и шумно — с хлопаньем дверей, взаимными упрёками и полным фиаско той самой «родственной души», которую искали оба.
Мама осталась одна. И не просто одна — мама была актрисой, вечно занятой, вечно на гастролях, вечно в гриме и свете софитов. Машу воспитывали бабушки, дедушки и строгий режим: пятидневка в детском саду, потом школа с художественным уклоном, редкие выходные дома и вечное чувство, что ты — немножечко чемодан без ручки, который перекладывают с полки на полку.
– Я выросла за кулисами, – признавалась она много лет спустя. – Там пахло пылью, деревом, мамиными духами и чьим-то волнением. Я засыпала под репетиции и просыпалась под аплодисменты. И мне казалось это нормой.
Дедушки — Юрий Яковлев и Михаил Казаков — были фигурами полумифическими. Великие, недосягаемые, они появлялись в её жизни эпизодами, но каждый визит становился событием. Маша смотрела на них и не могла поверить, что эти люди, чьи портреты печатают в журналах, — её родная кровь.
Она не мечтала о сцене. Наоборот, долгое время её привлекали вещи, далёкие от актёрства: она хотела рисовать декорации, писать статьи, быть тихим наблюдателем за кулисами, а не тем, на кого смотрят. Казалось, судьба династии обойдёт её стороной.
Но в пятнадцать лет всё перевернулось.
Мария Казакова с дедушкой Юрием Яковлевым. Кадр из семейного архива
Часть 2. Встреча через десять лет: покаянные слова и прощение
Съёмки «Кармелиты» стали для неё не просто актёрским дебютом. Это была встреча с прошлым. На площадку пришёл он — Кирилл Казаков, отец, которого она не видела десять лет. Десять лет тишины, десять лет пустого места за семейным столом, десять лет вопроса «почему?», на который никто не давал ответа.
Они встретились взглядами в гримёрке. Маша потом рассказывала близким, что в ту секунду у неё внутри всё оборвалось и одновременно встало на место.
Разговор был коротким. Без истерик, без поиска виноватых.
– Я так виноват перед тобой, – тихо сказал он. – Прости, если сможешь.
Она смогла. Прощение пришло не как осознанное решение — оно просто проросло где-то внутри, как трава сквозь асфальт. С того дня они начали общаться, медленно, осторожно, заново узнавая друг друга. И именно тогда, на съёмках, глядя, как оператор выстраивает кадр, а режиссёр объясняет мизансцену, Маша вдруг отчётливо поняла: она хочет это делать. Проживать чужие судьбы, примерять чужие боли, рассказывать истории, которые останутся в вечности.
Решение созрело мгновенно. Щукинское училище, легендарная «Щука», — туда она и понесла документы.
Часть 3. Щука: «Звезда пролезла по блату» и год молчаливых слёз
Поступила она без блата. Готовилась сама, зубрила отрывки, репетировала перед зеркалом до хрипоты. Но когда первокурсница Казакова вошла в аудиторию, за её спиной уже шушукались: «Внучка того самого Яковлева, дочка Алёны, племянница…» Фамилия работала против неё.
– Когда Маша пришла в Щуку, её там… как бы помягче… поломали, – обронила как-то в интервью Алёна Яковлева. – И если девочки ещё молчали, то мальчики не стеснялись в выражениях. Шептались за спиной: «Звезда пролезла по блату, папики-дедушки помогли».
Она сжимала зубы и молчала. Потому что доказывать что-то словами бесполезно — доказывать нужно делом.
Ситуацию усугубляли съёмки в «Кармелите». Сериал был популярен, Маша получала интересный опыт, но педагоги смотрели на её постоянные отлучки косо. Куда это первокурсница собралась? Опять на площадку? А как же этюды, тренинги, репетиции?
Развязка наступила в конце первого курса. Неудовлетворительная оценка по актёрскому мастерству. Ультиматум: либо ты прекращаешь сниматься и занимаешься только учёбой, либо мы ставим вопрос об отчислении.
Она выбрала учёбу. И с головой ушла в работу.
Педагоги быстро поняли, что ошибались. Её этюды были живыми, дышащими, в них чувствовалась нервная, тонкая натура. Она не играла — она существовала в предлагаемых обстоятельствах. И когда на четвёртом курсе в дипломном спектакле «Водевиль» Казакова предстала в образе оперной дивы, сомнений не осталось: актриса состоялась.
В зале сидел Александр Ширвиндт. После спектакля он подошёл и коротко бросил: «Жду в «Сатире». В числе лучших».
Часть 4. Два года в массовке: школа терпения
Театр Сатиры встретил её не с распростёртыми объятиями, а с табличкой «массовка». Дочь и внучка легенд, красавица с внешностью хрупкой фарфоровой статуэтки два года выходила на сцену в бессловесных ролях в «Лисистрате», пока её мама Алёна Яковлева блистала в главной партии.
– Это было унизительно, – честно признавалась Мария. – Стоять в толпе и смотреть, как твоя мама играет то, о чём ты мечтаешь. Но я понимала: в театре так закаляется характер. Или ты ломаешься, или становишься сильнее.
Она стала сильнее.
Первую настоящую роль ей дали в спектакле «…Карлсон, который живёт на крыше». Мария сыграла старшую сестру Малыша — ту самую, которую вечно дёргают, но которая, в сущности, тоже ребёнок. Роль крошечная, но она вцепилась в неё мёртвой хваткой. А потом роли потекли рекой.
Мэри Смит — обманутая жена в «Слишком женатом таксисте». Восторженная поклонница бездарного писателя в «Роковом влечении». Декадентская племянница комдива в «Чапаеве и пустоте». Анна — аристократка с комплексом спасительницы в «Дон Джованни». А сегодня она — бедная воспитанница, задыхающаяся от несбыточных надежд в «Лесе».
Каждая роль — как ступенька. Каждая — новая грань её тихого, но мощного таланта.
Часть 5. Кино: успех, сомнения и зелёные глаза
Киностудии разглядели её не сразу. Хотя дебют случился, когда Маше было всего четыре года: мама привела её на съёмки фильма «Искушение Дирка Богарда», где девочка мелькнула в эпизоде — ребёнком из концлагеря.
– У меня тогда были такие щёки, не щёки, а закрома Родины, – смеялась она позже. – Меня утвердили, скорее всего, именно за фактуру.
Потом была «Кармелита» и образ цыганки Хитаны — страстной, дерзкой, свободной. Марии удалось невозможное: она, с её аристократичной бледностью и зелёными глазами-озёрами, органично смотрелась в роли южной красавицы. Зрители поверили.
Но не все работы принимали тепло. «Дурная кровь» и «Укус волчицы» вызвали на форумах настоящие баталии. Одни зрители писали, что актриса слишком статична, что ей не хватает темперамента, другие защищали: «Это жанр такой — здесь не надо кричать, здесь надо смотреть».
Она смотрела. В упор, в самую душу. И постепенно скептики замолкали.
Лучшие свои роли, как считают поклонники, Мария сыграла в романтических детективах. «Бестселлер по любви» — серая мышь, которая очаровывает отъявленного ловеласа и бесследно исчезает. «Все сокровища мира» — женщина, вставшая на тропу мести. И рядом — «Медовая любовь», где её героиня неожиданно оказалась интриганкой, готовой предать подругу из зависти.
– Мне нравится, когда персонаж неоднозначен, – признаётся актриса. – Когда в нём есть и свет, и тень. Играть святых девочек скучно.
Часть 6. Личное: когда не ищешь, а находишь
К двадцати семи годам у Марии за плечами были роли, зрительская любовь и… абсолютная пустота в личном. Она не была одиночкой — были встречи, были увлечения, но не было того самого, от чего перехватывает дыхание и хочется просыпаться с одним и тем же лицом на соседней подушке.
Мама и бабушка осторожно, но настойчиво приземляли её романтические ожидания. «Идеальных мужчин не бывает», — вздыхали они. «Это у вас не бывает», — упрямо возражала Мария. — «А у меня обязательно будет».
Она даже не заметила, как перестала ждать и просто стала жить. Работа, театр, друзья. И именно в момент этого внутреннего покоя судьба сделала ей подарок.
Театральный фестиваль в Ставрополье. Мария приехала туда не как участница — как зрительница. Села в зале, выключила телефон и приготовилась смотреть.
На сцене шёл бенефисный спектакль. Один актёр играл сразу несколько ролей, перевоплощался мгновенно, а между сценами брал в руки баян и пел. У него были сильные руки, спокойный взгляд и улыбка человека, который ничего не доказывает, потому что уже всё умеет.
Мария смотрела и не могла отвести глаз.
– Я подошла к нему сама, – рассказывала она потом. – Представляете? Я, которая вечно прячусь за спины, вдруг подошла и сказала: «Вы талантище. Я в полном восторге».
Это был Иван Замотаев.
Мария Казакова и Иван Замотаев. Фото со свадьбы
Часть 7. Принц из Первомайска: баянист, композитор, отец троих детей
Иван Замотаев родом из города Первомайска Нижегородской области. Он не московский мальчик с блатом и связями, он сам всего добился. Баянист-виртуоз, композитор, основатель группы «Замотаев Бэнд», актёр Театра современной антрепризы и «Русской песни». Он был дважды разведён, у него росли дети от предыдущих браков, и он, как и Мария, уже почти не надеялся встретить ту единственную.
Они проговорили всю ночь. О театре, о музыке, о детстве, о страхах. А когда утром фестиваль закончился, Иван сказал: «Я позвоню». И позвонил. Через неделю они встретились в Москве, и стало ясно — это надолго.
– Меня не испугало его прошлое, – откровенничает Мария. – Ну разведён, ну есть дети. Это же не порок, а биография. Важно, что он остался отцом, что дети всегда могут на него рассчитывать. Это говорит о мужчине больше, чем слова.
Через год они сыграли свадьбу. Гуляли в подмосковной усадьбе — шумно, весело, с баяном, с танцами, с огромным тортом. Алёна Яковлева смотрела на зятя и не могла нарадоваться: спокойный, уверенный, без актёрской истерики в глазах.
А вскоре родилась дочь.
Часть 8. Иванна: имя, которое выбрал папа
Мария признаётся: она ожидала, что дочь будет похожа на неё. Те же зелёные глаза, те же тонкие черты лица. Но природа распорядилась иначе.
– Иногда мне даже обидно, – смеётся актриса. – Ни одной моей чёрточки. Сплошной папа. Зато он был счастлив. Я такого сияния в его глазах никогда не видела.
Девочку назвали Иванной. Иванна Ивановна Замотаева — имя, которое вызвало у поклонников бурное обсуждение. Одни восхищались смелостью, другие иронизировали: «Бедный ребёнок, всю жизнь объяснять, что это не опечатка». Но Мария и Иван не обращают внимания на пересуды. Им нравится. И главное — имя нравится им, а это единственное, что имеет значение.
Сегодня Иванне уже несколько лет. Она растёт в атмосфере любви и творчества, но родители стараются не давить на неё актёрским наследством. Захочет — пойдёт в артистки, не захочет — станет кем угодно. Главное, чтобы была счастлива.
Часть 9. Алёна Яковлева: «Зять, который говорит со мной часами»
Отношения с родителями — всегда лакмусовая бумажка. Особенно если твоя мама — народная артистка, женщина с характером и острым языком. Алёна Яковлева не скрывала: она боялась, что дочь приведёт в дом очередного «гения», который будет мучить её капризами и творческими кризисами.
Иван Замотаев разбил все стереотипы в щепки.
– Они могут разговаривать часами, – удивляется Мария. – О чём? Обо всём. О политике, о музыке, о внучке, о рецептах. Мама в нём души не чает. Честно говоря, иногда мне кажется, что она любит его больше, чем меня.
Алёна Яковлева не комментирует личную жизнь дочери в прессе — слишком много грязи вылилось на неё саму в молодости. Но близкие знают: внучка и зять — её тихая радость, отдушина, возможность быть не актрисой, а просто бабушкой и тёщей.
Эпилог. Тридцать три: возраст тихой силы
Марии Казаковой тридцать три. Возраст, когда уже не надо никому ничего доказывать. Она состоялась как актриса, нашла своё место в театре, сыграла десятки ролей в кино. У неё есть муж, который не мешает ей работать, потому что сам работает не меньше. У неё растёт дочь с необычным именем и папиным лицом.
Она редко даёт интервью, не мелькает на светских мероприятиях, не выкладывает в соцсети откровенные фото. Но когда выходит на сцену, зал замирает. Потому что в её зелёных глазах — целый океан. Тихий, глубокий, загадочный.
Та самая девочка, которую когда-то травили в Щуке за «блат», теперь сама выбирает, где и когда играть. Дочь разведённых родителей, сама построила семью, которой у неё не было. Внучка великих актёров, она не пошла по проторенной дорожке, а нашла свою — узкую, извилистую, но настоящую.
И пусть её принц оказался не с фамильным гербом, а с баяном, и приехал не на белом коне, а на поезде из Первомайска. Пусть у него за плечами два развода и куча чемоданов прошлого. Зато сейчас, когда она смотрит на него из-за кулис, в её глазах нет ни тени сомнения.
Она выбрала. И не прогадала.
Если вам понравилась статья, ставьте лайк и подписывайтесь на канал. Впереди ещё много историй о тех, кого мы любим и кому сопереживаем.