Я стояла на пороге своего нового коттеджа, вдыхая запах свежей краски и любуясь видом из панорамных окон. Ключи от белоснежной Kia Rio приятно холодили ладонь. Десять лет я копила, отказывая себе во всём, работая на двух работах, пока Вадим «искал себя» и его мамочка охала над «бедным мальчиком».
— Лен, ты как? Довольна? — спросила подруга Марина, которая помогала мне с переездом.
— Знаешь, я впервые за пятнадцать лет брака чувствую, что живу для себя, — призналась я, разворачивая коробку с посудой.
В этот момент в дверь позвонили. На пороге стоял Вадим с красным лицом и бумагами в руках.
— Лена! Нам надо поговорить. Серьёзно поговорить!
— Проходи, — я отступила в сторону. — Марин, оставь нас, пожалуйста.
Подруга выскользнула за дверь, многозначительно сжав моё плечо.
Вадим прошёл в гостиную, оглядываясь по сторонам с видом оценщика.
— Неплохо устроилась. На мои деньги, между прочим!
— На твои? — я усмехнулась. — Вадим, ты последние три года работал курьером, получая двадцать пять тысяч. Я — бухгалтером в двух фирмах, зарабатывая сто двадцать. Плюс подработки по выходным. Математику в школе учил?
— Не важно! Мы в браке, значит, всё нажитое — совместно нажитое! — он швырнул на стол папку. — Вот. Исковое заявление о разводе и разделе имущества.
Я медленно подняла документы, пробежав глазами текст. Сердце ёкнуло.
— Ты требуешь половину коттеджа и машины? Серьёзно?
— Мама сказала, что я имею полное право! Это закон, Лена. Ты не можешь просто так взять и купить недвижимость без моего согласия!
— Я покупала на деньги, накопленные ДО брака! — голос мой сорвался на крик. — У меня есть все доказательства! Банковские выписки за последние пятнадцать лет! Договоры о наследстве от бабушки!
Вадим замялся, но быстро взял себя в руки:
— Ну и что? Всё равно я вложился в семью! Оплачивал коммуналку!
— Оплачивал? — я достала телефон и открыла банковское приложение. — Вот выписка за последние пять лет. Все платежи — с моей карты. Все! Даже твой абонемент в спортзал, которым ты, кстати, ни разу не воспользовался!
— Лена, не надо устраивать истерику, — он попытался взять примирительный тон. — Мама говорит, что в любом случае суд встанет на мою сторону. Я же мужчина, глава семьи...
— Глава семьи! — я рассмеялась. — Вадим, ты двадцать лет «ищешь себя»! Сначала хотел стать программистом — бросил курсы через месяц. Потом — дизайнером. Потом открыть своё дело! На мои деньги, естественно. Которые ты успешно слил за полгода!
— Это была неудача! Бывает у всех!
— Бывает. Но я почему-то после неудач не бегу к маме жаловаться, а иду работать ещё больше!
Вадим встал, явно готовясь к драматическому уходу:
— Значит, так. Либо ты добровольно переписываешь на меня половину, либо встретимся в суде. А там уж разберёмся, кто что заслуживает!
— Встретимся, — я холодно кивнула. — Только предупреждаю: я собирала доказательства все эти годы. Каждую выписку, каждый чек, каждый перевод. Даже записи наших разговоров, где ты обещал устроиться на работу и не устраивался.
Он побледнел:
— Ты... записывала?
— А то! Думаешь, я дура? Я видела, к чему всё идёт, когда твоя мамочка начала намекать, что «хорошие жёны делятся с мужьями». Я юриста наняла ещё два года назад, Вадим. Готовилась.
— Это... это нечестно! — он сжал кулаки.
— Нечестно? А жить на мою зарплату пятнадцать лет, обещая «вот-вот найду хорошую работу» — это честно? Каждый месяц выслушивать от твоей матери, что я «плохая жена», потому что не глажу твои рубашки? При том, что ты эти рубашки надеваешь раз в год на День рождения той же мамочки?
Вадим попятился к двери:
— Лена, не нужно так... Мы же можем договориться по-хорошему...
— По-хорошему? — я подошла ближе. — Хорошо было бы, если бы ты год назад, когда я предложила тебе вместе копить на жильё, не сказал: «Зачем нам это? У мамы квартира большая, поживём ещё». Хорошо было бы, если бы ты не обещал каждый месяц начать откладывать, а сам спускал зарплату на компьютерные игры и пиво с друзьями!
— Я... я имел право отдыхать!
— Имел. А я имею право жить отдельно от тебя и твоей матери! — я открыла дверь. — Иди, Вадим. Жду повестку в суд.
Он вышел, громко хлопнув дверью. Я облокотилась на косяк, чувствуя, как дрожат руки. Марина тут же материализовалась рядом.
— Ну что? Совсем плохо?
— Подал на развод и раздел имущества. Хочет половину коттеджа и машины.
— Но ведь у тебя же всё чисто? Ты покупала на добрачные деньги и наследство!
— Чисто. Но знаешь, как работает система... Вдруг судья попадётся «старой закалки», который решит, что «бедный мужчина страдал, пока жена работала». Надо юриста срочно звать.
Я позвонила Олегу Викторовичу — своему адвокату, с которым мы готовились к этому моменту последние два года.
— Елена Сергеевна! Наконец-то. Я уже думал, вы передумали разводиться.
— Не передумала. Он сам подал. Требует половину.
— Отлично! Значит, будем работать. Завтра приезжайте в офис, оформим встречный иск. У нас всё готово — и выписки, и доказательства того, что он не участвовал в приобретении. Плюс есть свидетели, что деньги были именно вашими личными средствами.
На следующий день я сидела в кабинете адвоката, перебирая толстые папки с документами.
— Смотрите, — Олег Викторович разложил передо мной бумаги. — Вот справка из банка о том, что накопительный счёт вы открыли за три года до брака. Вот свидетельство о наследстве от бабушки — два миллиона. Вот договоры дарения от родителей — ещё миллион. Всего четыре миллиона триста тысяч рублей, накопленных лично вами.
— А коттедж стоил...
— Три миллиона восемьсот. Машина — пятьсот двадцать тысяч. Итого четыре триста двадцать. То есть вы купили всё на СВОИ добрачные деньги плюс наследство. У супруга нет никаких прав!
— Но он говорил, что «вложился в семью»...
Олег Викторович усмехнулся:
— Вложился? Елена Сергеевна, согласно предоставленным вами выпискам, за последние пять лет он перечислил на общие нужды в среднем пятнадцать тысяч в месяц. При вашем вкладе в сто двадцать тысяч ежемесячно. Плюс вы оплачивали ВСЕ крупные покупки — от холодильника до ремонта. Если уж считать «вклад», то его доля — не больше восьми процентов от общего бюджета семьи.
— А что, так можно считать? — я оживилась.
— Можно и нужно! Более того, есть статья Семейного кодекса о личном имуществе супруга. Всё, что было нажито до брака, получено в дар или по наследству — это ЛИЧНАЯ собственность. Не совместная!
Я почувствовала, как с плеч сваливается тяжесть:
— То есть он вообще ничего не получит?
— Ну, разве что может претендовать на компенсацию, если докажет, что внёс существенный вклад в улучшение вашего имущества. Но у вас ведь ничего не улучшалось за счёт него?
— Он даже гвоздь забить не мог! Всё либо я сама, либо мастеров нанимала!
— Тогда всё чисто. Готовьтесь к суду спокойно.
Судебное заседание назначили через месяц. За это время Вадим, подстрекаемый свекровью, успел написать мне десяток гневных сообщений с угрозами «отсудить всё до последней копейки».
В день суда я пришла с адвокатом и тремя папками документов. Вадим явился с матерью — грузной женщиной с недовольным лицом — и каким-то юристом из конторы, которая специализировалась на «сложных разводах».
Судья — женщина средних лет с усталым лицом — открыла заседание:
— Итак, истец требует раздела совместно нажитого имущества супругов. Ответчица возражает. Слово истцу.
Юрист Вадима — молодой самоуверенный парень — начал с напора:
— Ваша честь, моя сторона считает, что ответчица намеренно скрыла от супруга факт покупки недвижимости и автомобиля, тем самым нарушив его законные права! По закону всё нажитое в браке имущество является совместным! Мы требуем разделить коттедж и автомобиль пополам либо выплатить компенсацию в размере двух миллионов ста десяти тысяч рублей!
— У ответчицы есть возражения?
Олег Викторович встал, положив передо мной толстую папку:
— Ваша честь, имущество было приобретено ответчицей исключительно на личные средства, накопленные до брака и полученные по наследству. Прошу приобщить к делу: банковские выписки, подтверждающие наличие накоплений на сумму один миллион триста тысяч рублей на момент вступления в брак, свидетельство о праве на наследство на сумму два миллиона рублей, договоры дарения от родителей на сумму один миллион рублей. Итого — четыре миллиона триста тысяч, что полностью покрывает стоимость приобретённого имущества.
Судья взяла документы, внимательно изучая:
— Истец, у вас есть доказательства того, что ответчица использовала совместные средства?
Юрист замялся:
— Мы... считаем, что раз покупка произошла в браке, значит...
— Значит ничего! — перебила его судья. — По статье тридцать шесть Семейного кодекса имущество, полученное в дар или по наследству, является личным. Также личным является имущество, приобретённое на средства, принадлежавшие супругу до брака. У вас есть опровержения представленных доказательств?
— Ну... то есть... Мы можем запросить экспертизу...
— На что? — сухо спросила судья. — На банковские выписки государственных банков? На нотариально заверенное свидетельство? Может, вы полагаете, что нотариус совершил подлог?
Вадим ёрзал на стуле, а его мать что-то яростно шептала ему на ухо.
— Разрешите! — свекровь не выдержала. — Мой сын пятнадцать лет жил с этой женщиной! Обеспечивал её! А она...
— Тихо в зале! — судья стукнула молотком. — Вы не являетесь стороной процесса. Ещё одно слово — удалю!
Олег Викторович воспользовался моментом:
— Ваша честь, если уж говорить о вкладе в семейный бюджет, позволю представить ещё один документ. Вот финансовый анализ доходов и расходов семьи за последние пять лет. Ответчица вносила в бюджет в среднем сто двадцать тысяч рублей ежемесячно. Истец — пятнадцать тысяч. Все крупные покупки, ремонты, оплата коммунальных услуг производились ответчицей.
— А как же моральная поддержка?! — не выдержал Вадим. — Я поддерживал её! Я был рядом!
— Истец, — судья посмотрела на него поверх очков, — моральная поддержка не является основанием для раздела имущества. Если бы это было так, все близкие друзья могли бы претендовать на имущество друг друга. Закон оперирует конкретными финансовыми вкладами.
— Но это несправедливо! — Вадим вскочил.
— Справедливость — категория философская. Я оперирую законом, — отрезала судья. — Есть ли у истца ещё какие-то доводы, подкреплённые доказательствами?
Юрист беспомощно развёл руками:
— Ваша честь, может быть, компенсация хотя бы...
— На каком основании? Истец не вложил ни копейки в приобретение спорного имущества. Не производил улучшений этого имущества. Суд выносит решение: в удовлетворении исковых требований о разделе имущества отказать. Брак между сторонами расторгнуть. Судебные расходы возложить на истца.
Я сидела, не веря своим ушам. Неужели всё закончилось? Так быстро?
Вадим побледнел:
— Но... Это же... Я же...
— Заседание окончено, — судья стукнула молотком.
Мы вышли из зала, и я наконец-то выдохнула. Свекровь догнала нас в коридоре:
— Ты! Ты разрушила жизнь моему сыну! Он теперь на улице окажется!
— Галина Ивановна, — я обернулась, — ваш сын окажется ровно там, где он и был последние пятнадцать лет — у вас на шее. А я наконец-то начну жить для себя.
— Да как ты смеешь! Неблагодарная! Он столько лет...
— Столько лет ничего не делал, пока я вкалывала на двух работах! — я не выдержала. — Знаете, когда я поняла, что пора разводиться? Когда он в прошлом году на мой День рождения подарил мне букет. Красивый такой, дорогой. А я открыла банковское приложение и увидела списание с МОЕЙ карты. Он купил мне цветы на мои же деньги! И даже не постеснялся!
Галина Ивановна открыла было рот, но я уже развернулась и пошла к выходу.
За дверью суда меня ждала Марина с бутылкой шампанского:
— Ну что? Порвала в клочья?
— Даже драться не пришлось. Судья сама всё поняла с первого взгляда на документы.
— А чего ты ожидала? Ты же два года готовилась! Кстати, я тебе тоже подарок принесла.
Она протянула мне конверт. Внутри была распечатанная переписка из соцсетей.
— Это что?
— Это твой бывший муженёк переписывался с какой-то Викой. Уже три месяца как. Строит планы, как на твои деньги будет её развлекать, когда «отсудит всё».
Я пробежала глазами сообщения и рассмеялась:
— Значит, ещё и изменял! Знаешь, Марин, мне даже обидно не стало. Наоборот — легче. Значит, я не зря все эти годы чувствовала, что что-то не так.
— Ну вот. Теперь живи спокойно в своём коттедже, катайся на своей машине и радуйся жизни!
Мы сели в мою белоснежную Rio и поехали к моему новому дому. По дороге я вдруг рассмеялась:
— Представляешь, а я ведь даже благодарна его маме!
— Чего?! — Марина чуть не подавилась шампанским.
— Ну а что? Если бы не она со своими советами подать на развод, я бы ещё год-два тянула. Жалела бы его, надеялась, что изменится. А так — чисто, быстро, без моих терзаний. Она сама всё за меня решила!
— Это точно! — Марина чокнулась со мной бокалом. — За свекровей-благодетельниц!
Мы въехали во двор коттеджа. Вечернее солнце золотило окна, в саду распускались первые тюльпаны. Моё. Всё моё. Заработанное, выстраданное, отвоёванное.
Телефон завибрировал. Сообщение от неизвестного номера: «Лена, прости. Может, попробуем ещё раз? Мама была не права. Вадим».
Я усмехнулась и заблокировала номер. Нет, дорогой. Эти двери для тебя закрыты. Навсегда.
А впереди была новая жизнь. Моя жизнь. И она обещала быть прекрасной.