Давно подумывал написать статью о своей первой попытке закодироваться, и сегодня полез в мессенджеры — посмотреть, когда в сообщениях я о ней писал кому‑либо. Каким было моё удивление, когда я увидел дату, совпадающую с сегодняшним числом! Переписки во «ВКонтакте» с некоторыми людьми сохранились, поэтому я полноценно смогу воспроизвести картину того периода.
С начала февраля я искал новую работу, так как, проработав без малого 4 года на текущей, мой проект закрыли в связи с логическим завершением, а меня кидали по разным мелким и не особо интересным задачам в разных концах Москвы. Апогеем этих «переездов» стал перевод на богом забытое, никому не нужное направление, на котором со мной трудились ещё полтора землекопа. Работы там практически не было. Я привык к движняку, постоянным задержкам на работе, разгребанию завалов, выходам на дежурства по выходным, классному коллективу, премиям, доске почёта, в общем ко мне всему что хош. Всё это оплачивалось дополнительно. Поэтому, когда этого не стало, я, во‑первых, довольно существенно просел в деньгах, а во‑вторых, почувствовал себя бесполезным.
Вспомнился анекдот: «Если почувствуешь себя бесполезным, вспомни, что в Германии есть президент».
И вот я уже несколько месяцев просиживаю штаны на этом проекте. Реально что‑то делать там надо было раз в неделю, да и то не всегда, а в остальное время — занимайся своими делами: читай, играй, гоняй чаи, кури. Кто‑то скажет: «И за это ещё платили? Работа мечты!», — но я считал себя первоклассным инженером, который тратит свои бесценные дни жизни на эту ерунду, которую даже стагнацией назвать нельзя — одна деградация. Тогда я страдал довольно максималистскими взглядами. Алкоголь уже довольно сильно тормозил развитие моей личности, и детско‑подростковые размышления могли занимать главенствующую роль.
В общем, я стал откровенно прогуливать работу. Мог не прийти в неделю денёк‑другой, никому об этом не сообщив. Причём, видя это, и мои немногочисленные новые коллеги стали заниматься тем же. Но, к слову сказать, нас не пасли: начальство этого проекта сидело вообще в другом городе, и им было всё равно на нас.
Какие‑то прогулы я тратил на пропой — потому что меня не ценят; какие‑то — на походы по собеседованиям, потому что надо найти место, где будут ценить. Сначала были отказы: оказалось, не всем нужен такой первоклассный инженер, коим я себя считал. Но вот с одного места пришло одобрение. Я прямо воспрянул — и… начал больше пить, но уже на радостях :)
Одобрение от нового потенциального работодателя пришло в пятницу. Я был на работе, соответственно, пятница вечер, суббота и воскресенье прошли с бутылкой. В понедельник я сам себе устроил отгул и продолжил пить, но уже меньше.
И вот — день кодировки, 12 февраля (вторник). Я снова пропускаю работу, вяло похмеляюсь пивом и играю в «Танки». К обеду мне пишет коллега, что внезапно начальник пытался меня выцепить, но они меня отмазали (нормальная практика), однако завтра прямо обязательно надо появиться. Я и сам понимаю, что надо, и вообще уже пора писать заявление на увольнение и дорабатывать свои две недели.
Но тем не менее я иду в магазин и покупаю бутылку 0,5 л «Киновского». Сижу дома, пью, размышляю, что уже надоедает эта перманентная пьянка, что вот скоро — новая работа, новые горизонты, сейчас вот заживу, надо только пить бросать. Желание даже не до конца оформившееся, скорее — пьяные размышления. А как бросать? В пьяной голове сразу же возникает единственное решение — кодировка!
Я вообще не знал на тот момент, что это за процесс, но «синий движ» говорил мне, что это именно то, что мне сейчас надо.
Пока искал клинику, которая сможет это сделать, продолжал попивать коньяк. На удивление, обычная частная (не наркологическая) клиника неподалёку от дома проводила эту процедуру.
Я уже горел пьяным желанием, поэтому без предварительной записи отправился туда. Людей не было, в клинике действительно кодировали — занимался этим психиатр. Ощутив от меня спиртовой фон, он сказал, что сначала надо прокапаться, и, как хорошо, что он может это сделать — за дополнительную плату, конечно же.
Думаю: «Ну ладно, не жалко — это вложение в моё светлое будущее».
Меня прокапали. Правда, после алкоголя я и так чувствовал себя неплохо, так что каких‑то видимых улучшений не ощутил. Медсестра провела меня в другой кабинет, и врач начал беседу:
— На сколько хотите закодироваться?
Размышляю, что года мне для начала должно хватить, и отвечаю:
— На год.
Врач говорит медсестре, чтобы дала ему «Эспераль». А что на самом деле она ему дала, я не знаю — да и никто, наверное, не знает.
Он говорит мне:
— Будет неприятно, поэтому посидите сначала, как мы сделаем укол. Засучивайте рукав.
Он начал делать мне укол в вену, и, как только вытащил иглу, я ощутил резкий жар: дыхание спёрло, в глазах резко потемнело. На какое‑то время я вообще не понимал, что происходит — совсем не таких ощущений я ожидал.
Пока я испытывал перегрузку в 10 g, мне поднесли к носу нашатырь — и начало немного отпускать. Дали стакан воды, которую я проглотил залпом, и сказали, что справку о кодировке могу получить в регистратуре, а если захочу раскодироваться — они милостиво ждут.
Также врач сказал, что кодировка будет действовать год, но активный образ жизни и спорт сократят срок действия. Ещё он предупредил, что нельзя пить квас и даже безалкогольное пиво.
Я, ошарашенный, прошёл через регистратуру, по пути бросив фразу, что справка мне не нужна. Оделся, вышел на крыльцо, закурил и подумал: «Что за хрень я снова сделал по синей лавочке?»
Сразу же захотелось накинуть ещё, но я тогда думал, что связан собой же по рукам и ногам. Дошёл до дома, с сожалением вылил остатки коньяка в раковину, но тем не менее стал гордо сообщать заинтересованным людям о своей кодировке и о том, как я её перенёс.
На удивление, моя тогда ещё жена не одобрила такой поступок, аргументировав это тем, что я не посоветовался с ней и, как всегда, сделал так, как хочу сам. Я тогда её не понял. Но, может, ей было удобно иметь рядом алкоголика, когда она сама являлась созависимой личностью? Честно говоря, не знаю. Скажите, что вы думаете об этом в комментариях.
На следующий день я вышел на работу и даже чувствовал себя более или менее нормально — видимо, прокапывание возымело какой‑то эффект. Я написал заявление на увольнение и через две недели вышел на новое место.
Почему же тогда «28 дней спустя» присутствует в названии статьи? (Помните, был даже такой фильм?)
Как вы понимаете, это тот срок, который я продержался на кодировке.
Каким было это время для меня? Ничем хорошим.
В первую очередь, вспомнив слова врача о том, что спорт сокращает время кодировки, я купил абонемент в качалку, где проводил каждый вечер в надежде быстрее вывести инородное вещество из организма. Моим хобби стало изучение интернета в попытках разобраться: кодировка — это миф или правда?
Я ощущал себя неполноценным — будто из меня вырвали кусок, и теперь там зияет дыра, которую ничем не заполнить.
С одной стороны, люди писали, что кодировка — это чушь собачья: «Выпил чуть ли не сразу после неё — и всё было хорошо». С другой стороны, были и другие примеры — когда люди писали о том, что чуть не отправились к праотцам после принятия алкоголя.
В общем, выход был только один — пробовать самому. Но, честно говоря, я боялся.
Этот месяц, что я был в завязке, я был довольно токсичным — про меня можно было точно сказать: «Уж лучше бы он пил…»
В конце февраля у меня был день рождения. Он тоже прошёл трезво и безрадостно: я совсем не умел проводить время без алкоголя.
Тем не менее я уже вышел на новое место, где мне очень понравилось. Я пытался как‑то отвлечься работой, но мыслями постоянно возвращался к выпивке.
Переломным стал один момент — как раз на этой работе. Днём моя коллега подошла ко мне с открытой коробкой шоколадных конфет и сказала:
— У меня сегодня день рождения, угощайся! Я их из Германии привезла — очень вкусные!
Без задней мысли я поздравил её, взял конфету, кинул в рот и разжевал. Практически сразу понял, что она с коньяком. Коллега стояла и смотрела, ожидая, что я подтвержу её слова — что конфеты действительно очень вкусные. Мимолётное желание выплюнуть конфету в мусорку я отмел и, проглотив, сказал:
— Да, великолепные!
Она, улыбаясь, развернулась и ушла. А я в страхе приготовился к тому, что небеса сейчас разойдутся, подо мной проломится пол, а «кодировочный страж» меня накажет.
Минута… две… пять… десять… Все ощущения — по нулям.
«Хм… Похоже, что барьера‑то и нет», — подумал я.
Ещё пару дней я гонял эти мысли в голове, а потом в один из дней после работы купил чекушку — чтобы окончательно убедиться.
Пришёл с работы раньше жены, разделся и аккуратно налил 25 г. Сначала долго нюхал — неприятных ощущений нет, водка как водка. Несмело набрал в рот и держал с полминуты — тоже ничего. Проглотил — и опять ничего не произошло.
Я обрадовался: «Похоже, я подобрал код!»
Остатки водки убрал в кухонный шкафчик и, уже слегка согретый спиртом, с чистой совестью отправился в ближайшую пивную за разливным светлым пивом — о котором мечтал все эти 28 долгих и мучительных дней.
Какие выводы я сделал спустя время?
Я не стану утверждать, что кодировка — это фуфло. Непонятно, что колют, непонятно, как это работает и кому это может помочь — ведь есть и хорошие примеры.
В первую очередь я пришёл к выводу, что кодировка сама по себе — не то, что мне было нужно тогда. Она лишь подсветила что у меня большие проблемы с трезвостью. Я не привык так жить, и, отняв у себя, по сути, самое ценное на тот момент, начал впадать в депрессию.
Мне в первую очередь нужно работать с головой — с мыслями и чувствами. Если кодировка поможет укрепить эту работу, то это даже отлично.
А у вас какие мысли по этому поводу?
Желаю всем трезвости и добра!
Искренне ваш,
Дьявол в деталях
Мой канал не занимается пропагандой какого-либо употребления, а направлен на то чтобы показать к чему оно может привести.
__________________________________________
Если вам понравилась статья — ставьте реакции, пишите комментарии. И отдельно обнял за подписку!