Глава тридцать шестая
Копирование и публикация материалов без разрешения автора запрещены
Вечером доктор приехал проведать Федора и проверить его состояние. Приехал Олег Анатольевич Солодов не один, а с сыновьями. Полина обещала заняться с мальчиками физикой и математикой. Чтобы не мешать ей работать, Сергей позвал Федора и доктора к себе.
- Пока Полина с мальчиками занимается, мы ужин приготовим, - предложил он.
- Отличная идея, - согласился Олег Анатольевич, - заодно вы мне расскажете, что там с Федором и его семьей. Надо же как-то в университете восстанавливаться.
Мужчины расположились на уютной кухне в доме Долинского. Сергей тушил мясо, Федор чистил картошку, а доктор нарезал огурцы и помидоры для салата.
- Так что там произошло? – поинтересовался Солодов.
- Мои родные отказались со мной общаться. - констатировал парнишка. – Мать сказала, что нет у нее такого сына. Даже видеть меня не захотела.
Сергей, которому Полина успела пересказать весь разговор, открыл было рот, чтобы уточнить мотивы матери Федора, но потом решил промолчать. Непонятно, как юноша отреагирует на его слова. А если вдруг опять поедет к родным? Сейчас же у него появился шанс построить нормальную жизнь: доучиться в университете, не работая по ночам, не считать копейки и не отрывать от себя последнее, найдет работу, женится на Лизе. Вдали от такой семьи ему будет лучше, тем более что так решила его мать.
- Но я хочу еще попробовать поговорить с отцом, - голос Феди выдернул Долинского из задумчивости.
- Зачем? – удивился он.
- Ну не могут родители не любить своих детей! Даже если мать не хочет меня видеть, у меня же еще есть отец!
Сергей выключил конфорку под сковородкой, закрыл ее крышкой и устало сел за стол.
- Полинин адвокат прислал информацию по твоей семье. На, почитай, - он протянул телефон с сообщением от Михаила Татаринова.
Тот сообщал, что семья Жуковых является многодетной. Оказалось, что у Федора есть три младших брата и две сестры. Отец не имеет постоянной работы и перебивается временными заработками, злоупотребляет алкоголем, и часто вообще пропадает из дома, поэтому семья стоит на учете в органах опеки. Но все положенные выплаты получают. Дети не голодают: девочки посещают детский сад, а мальчики учатся в школе-интернате и бывают дома только по выходным. Но денег все равно постоянно не хватает.
Федор прочитал все это и протянул телефон Солодову. Парнишка был растерян.
- Федя, - начал доктор, прочитав сообщение, - я предполагаю, что тебе лучше остаться с Полиной и Сергеем. Я правильно понимаю, что Полина предложила тебе жить у нее?
- Да, - парень кивнул, - мы уже были в полиции, начали восстанавливать документы. Тетя Полина даже созвонилась с кадровиком из университета. Я потом напишу заявление на академический отпуск, чтобы в следующем году продолжить учебу.
- Вот видишь, как все хорошо складывается, - доктор улыбнулся, - у тебя будет дом и семья. Мы с Лизой будем приезжать.
- Мне надо на работу устроиться, - начал было Федор.
Но Сергей его остановил:
- Как только восстановишься. Но я бы попросил, чтобы ты помог Поле с ремонтом. Весь второй этаж простаивает. Да и последствия пожара надо устранять. А деньги мы с нею сами заработаем.
- Но это как -то неудобно. Я не могу жить за чужой счет. Это неправильно! – возразил парнишка.
- Если захочешь, потом найдешь себе какую-нибудь подработку. Так, для карманных денег. Но не обижай Полю, она относится к тебе, как к сыну. У нее не может быть детей, а она всегда этого хотела. Дай ей хоть немного времени.
Федя сидел растерянный и растроганный. Неприятности с семьей как-то быстро отошли на второй план. Он чувствовал, что Полина относится к нему несколько иначе, чем Ольга, которая тоже заботилась, лечила, хорошо к нему относилась. Полина же заботилась о нем, как о своем ребенке, оп-матерински.
Повисло молчание, которое буквально сразу нарушили мальчишечьи голоса. На кухне появились сыновья Олега Анатольевича и Полина.
- О! – воскликнул доктор. – Вы вовремя! Ужин готов. И как мои оболтусы? Все печально?!
- Ну что вы, - улыбнулась Полина, - все достаточно неплохо. Но есть еще над чем поработать.
***
Утро на удивление выдалось солнечное и безветренное. Еще вчера было сыро, холодно и промозгло. А сегодня поздняя осень решила порадовать хорошей погодой. И несмотря на то, что деревья уже потеряли большую часть своей яркой кроны, в парке было красиво. Яркий ковер из листьев устилал землю, пряча под собой остатки пожухлой травы. Ветер не гонял по аллеям мокрую и грязную листву, как это было еще вчера, поэтому дворник спокойно собирал ее в небольшие кучки по краям дорожек.
- Мне совсем не нравится твоя активность, - недовольно пробурчал высокий сухощавый крепкий старик.
Он сидел на скамейке в парке, закинув ногу за ногу и сложив на груди жилистые руки. Его собеседник был так же худ, примерно одного с ним возраста, только намного ниже. Да и сидел он слегка сгорбившись.
- А мне не нравится твоя глупость, - нисколько не смущаясь ответил он, - столько лет все было тихо, и тут ты решил продать дом! Это же надо до такого додуматься! А если все всплывет?
- Дом продал не я, а мой сын. - еще больше нахмурившись ответил Татаринов- старший. – Но ты сделал еще большую глупость! Зачем нанял этого Долинского?! Он стал рыть совсем не в том направлении. Он влез туда, куда совсем не стоило. Я не хочу на старости лет отправиться за решетку. А у тебя есть такое желание?
Он развернулся к собеседнику всем корпусом и вопросительно посмотрел на него сверху вниз.
- Сема, не дави на меня, - усмехнулся в ответ старик, - запрос был совсем другой. Но кто мог знать, что это тот самый мальчишка-сосед, который хорошо знал семью Петьки и дружил с его дочерью! Вот он и начал копать, заинтересовало его старое дело.
- Прежде чем обращаться к человеку, надо было его проверить. Это же опытный сыскарь! У него в крови – идти по следу! Он теперь не отпустит это дело, пока все не распутает! - Татаринов сжал от злости кулаки. – Я пожил, мне уже все равно. Да и о Мишке я не беспокоюсь, этому паршивцу плевать на семью. А вот дочка и внук! Если все откроется, вся жизнь пойдет прахом! И ведь самое обидное, что все тогда было напрасно. Колье мы так и не нашли.
- Сема, вот ты интересный человек, - вздохнул собеседник, откидываясь на спинку скамейки и закладывая руки за голову, - не я ли говорил, что не стоит этого делать? Но ты решил, что оно нам надо. Я тебя не стал отговаривать, даже помог решить некоторые щекотливые вопросы. Да и сейчас их решаю.
- Плохо решаешь, - брезгливо сморщил нос Татаринов, - старый ты стал.
- Ты, можно подумать, молодой! - фыркнул собеседник, отрываясь от созерцания неба. – Что сделано, то сделано. Да и не открыл бы ты свою фирму, если бы не найденные у Петьки деньги. И я бы с женой здесь прозябал на заводе. Что сделано, то сделано. Ну не нашли мы эти камни. Но ведь жизнь то у тебя и без этого сложилась.
- Сложилась, - вздохнул Татаринов, - но с этим мальчишкой надо что-то делать. Он умудрился добраться до девчонки в детском доме, расспрашивал Петькину соседку, даже журналистку нашел.
- Ничего более он не найдет. Материалы о пожаре были подчищены, девчонка ничего не помнит, все, кто тогда работал в больнице и в детском доме уже умерли. Причем заметь, умерли совей смертью. Всё, не подкопаешься. С какого бока он зайдет?
- И все же его надо убрать. - настаивал Татаринов. - Зря вообще сейчас всю эту возню затеяли. Ну купили дом, и славно.
- Это ты сам делай, - развел руками его собеседник, - я всегда только вопросы решал. На моих руках крови нет и не будет.
- Хитрый ты какой, - хохотнул Семен Павлович, - может крови и нет, но, если что, по этапу вместе пойдем. Замарался ты в этом деле не меньше. И глупость с сыскарем ты сделал! Прискакал, деятельность тут бурную развил. Колье опять поискать решил? Старый дурак!
Собеседник поднялся со скамейки, постоял немного выпрямляя спину.
- Ты, Сема, со своей решительностью и жадностью тоже много наворотил, теперь не вернешь. Хочешь решать, решай. Я уезжаю.
- Ты думаешь, тебя это не коснется? Коснется, если все скроется! Жена твоя первая от тебя уйдет!
- Не уйдет, - усмехнулся старик, развернулся и медленно пошел по аллее парка.
***
- Ты знаешь, я никак не привыкну к тишине и темноте вокруг. – сказала Полина. – Здесь по вечерам тихо так, как будто мы на планете одни, и больше нет никогошеньки. Даже собаки не лают. И темно, совсем темно.
Они сидели на диване в кабинете. Гости давно уехали, а Федор ушел спать. На улице было совсем темно.
- В городе такого нет, - продолжила она, - там постоянно шум, разговоры через стенку, горят фонари, реклама, окна многоквартирных домов. Там много света и шума. А здесь как будто вакуум какой-то.
- Да, к этому просто надо привыкнуть. - ответил Сергей, обнимая Полину за плечи и прижимая к себе. - Это же дачные участки. Летом и свет есть, и соседей слышно. А сейчас не сезон. Вон Платон круглогодично живет, я, ты и через пару улиц еще в трех домах соседи. В деревне, конечно, пошумнее и повеселее будет. А здесь мы на ночь оставляем свет у входа. По улице, к сожалению, фонари сейчас не включают. У Платона и внизу на террасе всегда свет, и на втором этаже тоже есть фонари.
- Сереж, а расскажи мне про семью, которой принадлежал раньше мой дом? – попросила Полина.
Она забралась с ногами на диван, поджала их под себя и прильнула головой к плечу мужчины.
- Знаешь, у меня ведь воспоминания детские. Так что многого не расскажу. Знаю, что Василий Егорович и Людмила Тихоновна купили несколько участков и построили дом, пока строили, любопытных было много. Они возвели тот самый высоченный забор. С соседями общались мало, из-за соседского любопытства и безалаберности. Я хорошо помню, как Ангелина Львовна пыталась с ними подружиться. Сначала с Ясеневым старшим, потом с его сыном, дядей Петей. Кстати, тогда она на кондитерской фабрике работала и звали ее Гелей.
- Ты серьезно? – Полина аж села от удивления и недоверчиво посмотрела на Сергея. – Геля и на фабрике?! Из разговора с нею я сделала вывод, что она потомственная аристократка, не меньше.
- Выдвинулась по профсоюзной линии, удачно вышла замуж во второй раз, - улыбнулся рассказчик, - откуда что взялось. В общем-то, она тетка неплохая. Ясеневы старшие дружили с моими родителями. Я часто у них бывал. Мне пять лет было, когда у них родилась внучка. Петр, сын Василия Егоровича, вместе с женой работал за границей, поэтому девочку растили бабушка с дедушкой. Пока Ксанка была маленькая, дядя Петя, они с женой в отпуск летом приезжали, со мной занимался: на рыбалку ходили, фотографировать меня учил. У него классный фотоаппарат был, Зенит назывался. А как Ксанка подросла, мы с нею играли. Весело было. Мы только летом на даче жили, вот все лето с малышкой и бегали.
- Ты дружил с девочкой на пять лет моложе тебя? – удивилась Полина.
- Скорее присматривал, - усмехнулся Сергей, - она мне как сестра была. С нею было интересно. И с дядей Петей, и с Василием Егоровичем. Он так играл на пианино! Он же композитор и поэт. Песни писал.
- Какие интересные люди!
- Очень интересные, - улыбнулся Сергей, потянув Полину за руку, - иди сюда.
Она опять прильнула к Сергею, положив руку ему на грудь.
- А дальше?
- А что дальше. Когда Ксанка подросла, мы уже вместе ходили на рыбалку, делали секретики, как она говорила. Вернее, она делала и мне показывала. Кстати, ты знаешь, что у тебя на участке есть беседка? В самом дальнем углу, справа.
- Да, знаю, но до нее ни разу еще не дошла за столько лет. Ни руки, ни ноги не доходили, - хохотнула Полина.
Ей было очень хорошо. И день сегодня прошел отлично. Правда, омрачала его утренняя встреча с матерью Федора. Но зато Федя остался с нею. А еще решили вопросы с восстановлением документов Федора, появились новые ученики, Михаил написал, что ее муж согласился на развод и раздел имущества, так что дом точно достанется ей. А сейчас она сидит рядом с любимым мужчиной. Как странно это звучит, не торопится ли она? Но очень хочется так думать.
- Так вот, есть беседка. Там Ксанка и прятала свои секретики. Если хочешь, давай сходим завтра утром. Посмотрим, - предложил Сергей.
- С удовольствием! – улыбнулась Полина. – А что было потом?
- А потом они все пропали, - ответил Сергей и замолчал. – То есть, для меня они пропали. И в то лето мы раньше с дачи в город вернулись, еще в августе. Только сейчас я узнал, что родители и бабушка девочки погибли в пожаре, а дед умер от инфаркта, узнав об этом. А Ксанка попала в больницу, ты сама слышала сегодня.
- И она ничего не помнит, я знаю. Ты рассказывал. – Полина расстроилась и замолчала.
Потом подскочила на месте, соскочила с дивана.
- Послушай, Сереж, если девочка осталась одна, то она должна была унаследовать дом! Как он попал к тому человеку, у которого мы его купили? Вдруг дом по закону должен принадлежать той самой Ксанке? И я тогда остаюсь без дома?!
Сергей поднялся следом и притянул Полину к себе:
- Не переживай. Мы это выясняем с Михаилом. Уверен, что там все чисто. Тем более, что сама Ксения даже не хочет разговаривать на эту тему. Дом твой. Да он никого другого и не примет теперь. Василий Егорович всегда говорил, что любой дом сам выбирает себе хозяина. Не захочет, не сможет человек в нем жить.
Автор Татьяна Полунина
Ваши лайки и комментарии вдохновляют автора.