Вечер в подмосковном поселке «Серебряные сосны» всегда пах мокрой хвоей и дорогим парфюмом. В доме Мельниковых горел приглушенный свет. Маргарита стояла у панорамного окна гостиной, сжимая в руке тонкую папку из крафтовой бумаги. В этой папке лежала не просто выписка из банка — там лежал приговор их двенадцатилетнему браку.
Алексей вошел бесшумно. Он всегда умел двигаться так — мягко, почти по-кошачьи, как человек, который привык сглаживать углы и избегать острых столкновений. Он подошел к бару, плеснул себе минеральной воды и обернулся к жене с той самой дежурной улыбкой, которая раньше казалась ей верхом надежности, а теперь вызывала лишь глухое раздражение.
— Рита, ты чего в темноте? Опять мигрень? — спросил он, делая шаг навстречу.
Маргарита медленно повернулась. Свет уличного фонаря разрезал её лицо пополам, оставляя глаза в густой тени. Она положила папку на мраморную столешницу острова. Звук получился сухим и хлестким, как пощечина.
— Ты — главная дыра в моём бюджете, — произнесла она тихо, чеканя каждое слово.
Алексей замер с бокалом в руке. Его улыбка не исчезла, она просто застыла, превратившись в нелепую маску.
— Рит, я не совсем понимаю… Это метафора такая? Или мы снова обсуждаем тот проект с типографией? Я же говорил, там временные трудности.
— Временные трудности длятся четыре года, Леша, — Маргарита сделала шаг из тени. — Четыре года я оплачиваю твои «перспективные идеи», твои офисы в центре, твои счета за представительские расходы и твои иллюзии о том, что ты бизнесмен. Но сегодня я заглянула в счета компании «Рита-Стиль». Знаешь, что я там увидела?
Алексей поставил бокал. Его плечи чуть опустились.
— Я взял небольшой краткосрочный заем. Для перекрытия кассового разрыва. Я собирался вернуть до конца месяца.
— «Небольшой заем» под залог нашей дачи в Черногории? — её голос сорвался на шепот, полный ярости. — Дачи, которую мой отец подарил мне на тридцатилетие? Ты подделал мою подпись, Алексей. Или уговорил нотариуса закрыть глаза? Впрочем, не отвечай. Это уже не имеет значения.
Маргарита вспомнила их свадьбу. Тогда, двенадцать лет назад, Алексей казался ей рыцарем. Она — наследница швейной империи, девочка из «золотой клетки», и он — амбициозный инженер с горящими глазами. Он обещал, что построит для неё мир, где ей не придется думать о деньгах. И он строил. Но, как выяснилось, строил из её же кирпичей, потихоньку вытаскивая их из фундамента её дела.
— Я хотел как лучше, — наконец выдавил он. — Я хотел доказать тебе, твоему отцу, всем… что я тоже чего-то стою. Что я не просто «муж госпожи Мельниковой».
— И для этого ты решил меня разорить? — Маргарита подошла вплотную. Она чувствовала запах его дорогого одеколона — того самого, который покупала ему сама. — Знаешь, в чем твоя главная проблема? Ты так боялся быть в моей тени, что сжег всё вокруг, лишь бы создать свой собственный свет. Но это не свет, Леша. Это пожар. И в нем сейчас догорает наше будущее.
Она открыла папку и выложила на стол фотографии. Это были не финансовые документы. На снимках Алексей выходил из ресторана с молодой женщиной. На другом — они заходили в подъезд элитной новостройки в Химках.
Алексей побледнел. В тусклом свете гостиной он вдруг показался ей старым и жалким.
— Это… это просто партнер. Поставщик фурнитуры.
— Поставщик фурнитуры, которому ты снимаешь квартиру за двести тысяч в месяц со счетов моей фирмы? — Маргарита горько усмехнулась. — Ты не просто дыра в бюджете, Леша. Ты — паразит. Ты высасывал из меня силы, деньги и веру в людей. И самое смешное… я ведь до последнего хотела ошибаться.
Она сняла с пальца кольцо с крупным бриллиантом. То самое, которое он подарил ей на десятилетие свадьбы. Теперь она знала — за это кольцо она тоже заплатила сама, просто через три сложные схемы обналичивания, которые провернул её муж.
Кольцо со звоном покатилось по мрамору и замерло у его руки.
— Завтра в десять утра в офисе будет аудит. В одиннадцать — мои юристы привезут документы на развод и раздел имущества. Хотя делить нам нечего, Леша. Всё, что здесь есть, куплено на мои деньги или на деньги моих родителей. Ты уйдешь отсюда так же, как пришел — с одним чемоданом и амбициями, которые ничего не стоят.
— Рита, ты не можешь так поступить, — голос Алексея окреп, в нем появились нотки отчаяния, переходящего в агрессию. — Ты разрушишь всё! Дети… что ты скажешь Лизе? Что выставила отца на улицу из-за пары ошибок в бухгалтерии?
— Лиза сейчас в лагере в Швейцарии. И я уже оплатила её обучение в Лондоне на пять лет вперед. Со своих личных счетов, к которым ты не успел добраться. А скажу я ей правду: её отец оказался талантливым актером, который перепутал жизнь со сценой.
Маргарита развернулась, чтобы уйти, но Алексей схватил её за запястье. Его пальцы больно впились в кожу.
— Ты думаешь, ты так легко от меня избавишься? Я знаю слишком много о том, как «Рита-Стиль» обходила налоги в девятнадцатом году. Если я пойду на дно, я потащу тебя за собой.
Маргарита посмотрела на его руку, затем медленно перевела взгляд в его глаза. В них больше не было любви — только холодный, расчетливый блеск женщины, которая научилась выживать в мире большого бизнеса.
— Попробуй, — тихо сказала она. — Но учти: у моего адвоката в сейфе лежит папка с твоими «художествами» по подделке подписей и выводу средств. Это до десяти лет, Леша. Так что выбирай: или ты уходишь сейчас тихо, с чемоданом, или ты уезжаешь отсюда в конвойной машине.
Он разжал пальцы. Маргарита поправила рукав шелкового халата и, не оборачиваясь, направилась к лестнице. Каждая ступенька давалась ей с трудом. Сердце колотилось где-то в горле, а в голове набатом била одна и та же мысль: «Двенадцать лет. Я отдала этому человеку двенадцать лет жизни».
Войдя в спальню, она закрыла дверь на замок и только тогда позволила себе прислониться к ней спиной и сползти на пол. Слез не было. Была только пустота — огромная, черная дыра, которая теперь зияла на месте её души.
А внизу, в гостиной, Алексей стоял у окна, глядя на свое отражение. Он еще не знал, что эта ночь — лишь начало большой игры, в которой он не собирался сдаваться так просто. Ведь у него оставался последний козырь, о котором Маргарита даже не догадывалась.
Утро встретило Маргариту серым, давящим небом. Она не спала — лишь проваливалась в липкое забытье на полчаса, из которого её выталкивал страх. В большом доме было слишком тихо. Алексей ушел ночью; она слышала, как взревел мотор его машины, как скрипнули автоматические ворота, отсекая его от её жизни. Или ей так хотелось думать.
В десять утра, как и обещала, Маргарита была в офисе. «Рита-Стиль» занимала верхний этаж бизнес-центра из стекла и бетона. Раньше это место было её гордостью, её крепостью. Теперь каждый коридор казался заминированным.
— Маргарита Николаевна, к вам Инна из юридического, — секретарша Леночка выглядела напуганной. Слухи в таких компаниях распространяются быстрее, чем обновляется лента новостей.
В кабинет вошла Инна — женщина с лицом, которое, казалось, было высечено из гранита. Она положила на стол ту самую синюю папку, которую Маргарита боялась открывать.
— Рита, я посмотрела документы по «футляру», — Инна села напротив, не дожидаясь приглашения. — Всё хуже, чем мы думали. Алексей не просто выводил деньги. Он подписывал договоры поручительства от имени твоей компании перед структурами некоего господина Вольского.
Маргарита на мгновение перестала дышать.
— Вольский? Тот самый «мясник» из девяностых, который теперь строит из себя мецената?
— Именно. И по этим договорам «Рита-Стиль» теперь должна астрономическую сумму. Срок погашения первого транша — послезавтра. Если денег не будет, они имеют право инициировать процедуру банкротства и… — Инна помедлила, — наложить арест на все активы, включая твои личные счета.
Маргарита встала и подошла к окну. Город внизу казался муравейником, где каждый куда-то спешил, не подозревая, что её мир только что схлопнулся до размеров этого кабинета.
— Но подписи… я ничего не подписывала!
— Экспертиза займет месяцы, Рита. У Вольского куплены суды, приставы и половина города. Алексей знал, на кого ставить. Он не просто дыра в бюджете, он — троянский конь, которого ты сама впустила в город.
Телефон на столе завибрировал. Неизвестный номер. Маргарита помедлила, но ответила.
— Слушаю.
— Здравствуй, Рита. Давно не виделись, — голос был низким, с легкой хрипотцой. Голос, который она надеялась никогда больше не слышать.
— Денис? — Маргарита почувствовала, как по спине пробежал холод.
Денис Самойлов был её первой любовью. И человеком, которого её отец когда-то уничтожил, чтобы освободить место для «удобного» и «безопасного» Алексея. Денис исчез десять лет назад, после того как его бизнес обвинили в махинациях, а самого его едва не посадили.
— Я слышал, у тебя временные трудности с наличностью, — в его голосе не было сочувствия, только сухой расчет. — И я слышал, твой муж оказался… не совсем тем, за кого себя выдавал.
— Откуда ты знаешь? — выдохнула она.
— В этом бизнесе секреты стоят дорого, а я теперь могу себе позволить их покупать. Слушай внимательно. Алексей сейчас у Вольского. Они празднуют. Твой муж пообещал ему контрольный пакет твоих акций в обмен на списание своих личных карточных долгов. Да, Рита, твой благоверный — игроман. Последние два года он проигрывал в закрытых клубах всё, что мог украсть у тебя.
Маргарита опустилась в кресло. Голова кружилась. Игроман. Ложь на лжи. И она, «железная леди» индустрии моды, не заметила, как под её ногами вырыли пропасть.
— Почему ты мне это говоришь? — спросила она. — Ты должен меня ненавидеть. Мой отец разрушил твою жизнь.
— Твой отец мертв, Рита. А долги… долги я привык взыскивать с тех, кто еще жив. Встретимся через час в «Старом причале». Одному тебе не выплыть.
Ресторан «Старый причал» находился в промзоне, вдали от блестящих фасадов центра. Когда Маргарита вошла, она едва узнала Дениса. Это не был тот пылкий юноша с растрепанными волосами. Перед ней сидел мужчина в безупречном сером костюме, с сединой на висках и взглядом человека, который видел ад и вернулся обратно.
— Садись, — он кивнул на стул. — У нас мало времени. Алексей совершил одну ошибку. Он думал, что та девушка, Светлана — его любовница и сообщница. Но она работает на меня.
Маргарита вздрогнула. «Поставщица фурнитуры».
— Ты… ты следил за мной?
— Я следил за ним. Я ждал, когда он совершит фатальную ошибку. И он её совершил — он доверил Светлане оригиналы тех самых договоров поручительства, которые он еще не успел передать Вольскому. Он хранит их в сейфе той самой квартиры в Химках.
— Зачем тебе это, Денис? — Маргарита смотрела ему прямо в глаза, пытаясь найти там хоть каплю прежнего тепла, но видела лишь сталь. — Ты хочешь спасти меня или просто хочешь уничтожить Алексея моими руками?
— И то, и другое, — честно ответил он. — Но за спасение придется платить. Мне не нужны твои деньги, Рита. Мне нужны акции «Рита-Стиль». Тридцать процентов. И твой голос на совете директоров против слияния с холдингом Вольского.
Маргарита горько усмехнулась.
— Значит, один хищник сменяет другого. Ты ничем не лучше его.
— Я лучше тем, что я не лгу тебе, — Денис подался вперед. — Я не клялся тебе в вечной любви, прежде чем выпотрошить твои счета. Я предлагаю сделку. Ты сохранишь имя, компанию и дом. Я получу плацдарм для войны с Вольским. Выбирай быстро. Алексей уже едет в Химки. Он что-то заподозрил и хочет забрать бумаги.
Маргарита вылетела из ресторана. Её «Мерседес» рвал пространство, нарушая все возможные правила. Она должна была успеть первой. Не ради денег — ради того, чтобы увидеть крах человека, который превратил её жизнь в декорацию.
Химки встретили её бесконечными пробками и пылью. Она вбежала в подъезд новостройки, сердце билось о ребра, как пойманная птица. У неё был дубликат ключей — она предусмотрительно выкрала его из кармана пиджака Алексея еще вчера вечером, когда он спал после скандала.
Дверь открылась бесшумно. Квартира была обставлена с вызывающей роскошью — её деньгами. В гостиной горел свет.
— Рано ты, Света, — раздался голос Алексея из глубины коридора. — Я решил, что бумаги лучше перепрятать в банк. Вольский начал задавать лишние вопросы.
Маргарита замерла. Она видела его силуэт в дверном проеме спальни. В руках у него был небольшой металлический кейс.
— Света? — он вышел в свет и осекся. Его лицо мгновенно пожелтело. — Рита? Как ты…
— Ты забыл, что я всегда была лучше тебя в математике, Леша, — Маргарита сделала шаг вперед, голос её был холодным и ровным. — Я посчитала все твои ходы. И этот — последний.
— Уходи, — Алексей вдруг оскалился. — Ты здесь никто. Это квартира оформлена на подставное лицо. Вызывай полицию, кричи — никто не придет. Эти бумаги — мой билет в новую жизнь. И ты мне его отдашь.
Он сделал шаг к ней, и в его руке она увидела нечто, чего никогда не ожидала увидеть у своего «мягкого» мужа. Тяжелый складной нож щелкнул, обнажая лезвие.
— Ты не понимаешь, Рита, — прошептал он, и в его глазах она увидела истинное безумие. — Ты всегда была такой идеальной. Такой правильной. Ты душила меня своим совершенством. Я просто хотел дышать! И если ради этого мне придется…
В этот момент дверь за спиной Маргариты с грохотом распахнулась. На пороге стоял Денис, а за его спиной — двое крепких мужчин в штатском.
— Дыхательная гимнастика отменяется, Алексей, — спокойно сказал Денис. — Классический прием: никогда не приноси нож на перестрелку.
Алексей замер, глядя на вошедших. Кейс выпал из его рук, с грохотом ударившись о паркет. В этот момент Маргарита поняла: это не конец. Это только начало настоящей войны, где линия фронта пройдет прямо через её сердце.
В комнате повисла тяжелая, вакуумная тишина. Алексей медленно опустил руку с ножом. Металл звякнул о пол — звук был жалким, как и сам человек, только что угрожавший матери своей дочери. Денис кивнул своим людям, и те, не проронив ни слова, взяли Алексея под локти.
— Выведите его, — коротко приказал Денис. — И проследите, чтобы он дождался приезда полиции внизу. Маргарита Николаевна подпишет заявление о покушении и подделке документов.
Алексей не сопротивлялся. Его вели мимо Маргариты, и он на мгновение поднял на неё глаза. В них не было раскаяния — только выжженная пустыня и та самая мелочная злоба, которую она принимала за амбиции.
Когда дверь за ними захлопнулась, Маргарита обессиленно опустилась на диван, обитый дорогой итальянской тканью. В этой чужой, купленной на её украденные деньги квартире, она чувствовала себя как в склепе.
— Ты как? — Денис подошел к кейсу, поднял его и положил на журнальный столик.
— Ты знал, что у него нож? — она подняла на него взгляд. — Ты стоял за дверью и ждал, пока он начнет мне угрожать? Чтобы сцена была эффектнее?
Денис не отвел взгляда.
— Я знал, на что способен крыса, загнанная в угол. Мне нужно было, чтобы ты увидела его истинное лицо без фильтров. Теперь у тебя не будет сомнений, когда ты будешь подписывать бумаги.
Он щелкнул замками кейса. Внутри, аккуратно уложенные в кожаные папки, лежали те самые договоры поручительства. Но под ними Маргарита увидела нечто другое — старую, пожелтелую фотографию. На ней были они: юный Денис и она, еще не знающая, что такое «бизнес-план» и «дебиторская задолженность».
— Откуда это у него? — прошептала она.
— Он украл это из твоего старого архива в родительском доме, Рита. Он собирал на тебя компромат годами. Думал использовать это против меня, если я вмешаюсь. Он знал, что ты — моя единственная слабость.
Денис выложил на стол три документа.
— Первый — это твое заявление в прокуратуру. Там всё: хищения, подделка подписей, мошенничество. Алексей сядет, и надолго. Второй — договор о передаче тридцати процентов акций «Рита-Стиль» в мой инвестфонд.
— А третий? — Маргарита прикоснулась к последнему листу, который лежал лицевой стороной вниз.
— Третий — это документ, по которому я выкупаю все твои долги перед Вольским. Ты больше ничего ему не должна. Ты свободна от кредиторов, от мужа и от прошлого. Но ты становишься моим партнером.
Маргарита горько усмехнулась. Она встала и подошла к бару, налила себе воды. Руки всё еще мелко дрожали.
— Ты красиво всё обставил, Денис. Спас принцессу из драконьей пещеры, чтобы запереть её в своей собственной. Ты ведь понимаешь, что после всего этого я не смогу тебе доверять?
— Доверие — это роскошь для бедных, Рита, — он подошел к ней почти вплотную. — В нашем мире есть только интересы. И твой интерес сейчас — сохранить империю. А мой — вернуть себе то, что твой отец отнял у меня десять лет назад. Я не хочу твоего сердца, Маргарита. Мне достаточно твоего ума и твоей подписи.
Она взяла ручку. На мгновение перед глазами всплыли двенадцать лет брака. Праздники, которые казались искренними. Поцелуи, которые казались настоящими. Она вспомнила, как Алексей держал маленькую Лизу на руках в роддоме. Вся её жизнь оказалась мастерски поставленным спектаклем, где она была единственным зрителем и одновременно спонсором.
«Ты — главная дыра в моем бюджете», — повторила она про себя свою же фразу. Но дыра была не в деньгах. Дыра была в том месте, где раньше жила способность любить.
Она размашисто подписала все три документа.
— Поздравляю, Денис. Ты получил свою долю. Что теперь?
— Теперь мы поедем к Вольскому, — спокойно ответил он, забирая папки. — Он ждет Алексея с подписанными бумагами. Вместо этого он увидит нас. И поверь, выражение его лица будет стоить каждого потраченного рубля.
Шум подиума всегда действовал на Маргариту успокаивающе. Ритмичная музыка, вспышки камер, запах новой коллекции — это был её ритм, её кислород. Новая линейка «Чистый лист» произвела фурор на Неделе моды. Критики писали, что Мельникова обрела «второе дыхание» и «ледяную элегантность».
За кулисами к ней подошла Инна, всё такая же строгая и собранная.
— Рита, пришел отчет из колонии. Алексей подавал на УДО, но ему отказали. Юристы Вольского тоже пытались надавить, но Денис… скажем так, уладил этот вопрос.
— Спасибо, Инна. Больше не приноси мне новостей о нем. Это закрытая статья расходов.
Маргарита вышла в зал. В первом ряду сидел Денис. Он не аплодировал, просто смотрел на неё своим тяжелым, проницательным взглядом. За этот год они стали идеальными партнерами. «Рита-Стиль» выросла втрое, поглотив активы нескольких конкурентов. Они не были любовниками, они не были друзьями. Они были двумя выжившими в кораблекрушении, которые решили вместе построить новый фрегат.
После показа они стояли на террасе, глядя на ночную Москву.
— Лиза звонила из Лондона, — нарушила тишину Маргарита. — Спрашивала, почему я никогда не говорю об отце.
— И что ты ответила? — Денис повернулся к ней.
— Сказала правду. Что иногда люди — это просто инвестиции, которые не окупаются. И нужно иметь смелость вовремя зафиксировать убытки и выйти из сделки.
Денис усмехнулся и протянул ей бокал шампанского.
— Ты стала слишком похожа на меня, Маргарита. Иногда мне за это стыдно.
— Не стоит, — она слегка коснулась своим бокалом его. — Ты научил меня главному правилу. В бюджете жизни не должно быть дыр. Только инвестиции в саму себя.
Она сделала глоток, чувствуя, как холодные пузырьки приятно щекочут горло. На её руке больше не было колец, но на запястье сверкали часы из новой коллекции — холодные, точные и очень дорогие. Маргарита Николаевна Мельникова больше не верила в сказки. Она верила в графики, отчеты и в то, что завтрашний день принадлежит ей одной.
Алексей был прав в одном: она была идеальной. Но теперь она была еще и неуязвимой. А это стоило любых денег.
