«Лицо Ноздрева верно уже сколько-нибудь знакомо читателю. Таких людей приходилось всякому встречать немало». Так начинается авторская характеристика одного из колоритнейших героев. А почти в конце прозвучит: «Увы! несправедливы будут те, которые станут говорить так. Ноздрёв долго ещё не выведется из мира. Он везде между нами и, может быть, только ходит в другом кафтане». К сожалению, и здесь Гоголь прав: и в наше время понятие «ноздрёвщина» весьма актуально.
В достаточно пространной характеристике персонажа выделяются два понятия. Во-первых, «Ноздрёв был в некотором отношении исторический человек». Но только, пожалуйста, не подумайте, что он из тех, кто оставляет свой след в истории. Отнюдь! «Ни на одном собрании, где он был, не обходилось без истории. Какая-нибудь история непременно происходила: или выведут его под руки из зала жандармы, или принуждены бывают вытолкать свои же приятели». Во-вторых, «Ноздрёв во многих отношениях был многосторонний человек, то есть человек на все руки. В ту же минуту он предлагал вам ехать куда угодно, хоть на край света, войти в какое хотите предприятие, менять всё что ни есть на всё, что хотите» (при этом стремление «менять» - «вовсе не с тем, чтобы выиграть: это происходило просто от какой-то неугомонной юркости и бойкости характера»).
И всё это соседствует с весьма непривлекательными чертами: постоянным враньём («И наврёт совершенно без всякой нужды: вдруг расскажет, что у него была лошадь какой-нибудь голубой или розовой шерсти, и тому подобную чепуху») и, конечно, самым неприятным – «страстишкой нагадить ближнему, иногда вовсе без всякой причины… Чем кто ближе с ним сходился, тому он скорее всех насаливал». Кстати, именно говоря о такой «страстишке», протянет автор очередную «ниточку»: «Иной, например, даже человек в чинах, с благородною наружностью, со звездой на груди, будет вам жать руку, разговорится с вами о предметах глубоких, вызывающих на размышления, а потом, смотришь, тут же, пред вашими глазами, и нагадит вам. И нагадит так, как простой коллежский регистратор».
На фоне всего этого уже вполне органичным выглядит стремление Ноздрёва к плутовству в азартных играх. Вспомним, что познакомится с ним Чичиков на губернаторской вечеринке, когда заметит, что новый знакомый «ему после трех-четырёх слов начал говорить "ты". С полицеймейстером и прокурором Ноздрев тоже был на "ты" и обращался по-дружески». И тогда же будет сделано наблюдение: «Когда сели играть в большую игру, полицеймейстер и прокурор чрезвычайно внимательно рассматривали его взятки и следили почти за всякою картою, с которой он ходил».
При встрече с Чичиковым в трактире Ноздрёв торжественно объявит, что «продулся»: «Поверишь ли, что не только убухал четырех рысаков — всё спустил. Ведь на мне нет ни цепочки, ни часов...» А «Чичиков взглянул и увидел точно, что на нем не было ни цепочки, ни часов. Ему даже показалось, что и один бакенбард был у него меньше и не так густ, как другой», и последний штрих ясно указывает, что скорее всего, произошла очередная «история», проще говоря, очередная драка. Ведь позднее автор расскажет, что «игра весьма часто оканчивалась другою игрою: или поколачивали его сапогами, или же задавали передержку его густым и очень хорошим бакенбардам, так что возвращался домой он иногда с одной только бакенбардой, и то довольно жидкой. Но здоровые и полные щёки его так хорошо были сотворены и вмещали в себе столько растительной силы, что бакенбарды скоро вырастали вновь, ещё даже лучше прежних».
Ноздрёв буквально врывается в действие и с первой же минуты обрушивает на Чичикова кучу всяких совершенно тому не нужных сведений, бо́льшая часть которых – откровенное враньё и во многом, как сказано в другом произведении, «и интереснее всего в этом вранье то, что оно – враньё от первого до последнего слова». Ну можно ли всерьёз отнестись к его словам о зяте: «Мы с ним все утро говорили о тебе. "Ну смотри, говорю, если мы не встретим Чичикова"»?
Или великолепная сцена с щенком.
Он заявит: «"Каков щенок! Краденый, ни за самого себя не отдавал хозяин. Я ему сулил каурую кобылу, которую, помнишь, выменял у Хвостырёва..." — Чичиков, впрочем, отроду не видел ни каурой кобылы, ни Хвостырёва». А потом похвастается: «Настоящий мордаш, я, признаюсь, давно острил зубы на мордаша». Мордашами называли в те годы сейчас уже вымершую древнерусскую породу (они же - меделянские собаки; вспомним, что такие жили на дворе у разбогатевшего Ивана Бровкина) одних из самых крупных собак. Но насколько верны слова Ноздрёва? Помнится, у него были и показывались гостям «турецкие кинжалы, на одном из которых по ошибке было вырезано: "Мастер Савелий Сибиряков"». Может быть, и тут что-то подобное (я уж не задаю вопрос, действительно ли щенок «краденый»).
Кстати, Ноздрёв совершенно не смущается, если его ловят на откровенном вранье, и продолжает упорствовать.
«— Вот на этом поле, — сказал Ноздрев, указывая пальцем на поле, — русаков такая гибель, что земли не видно; я сам своими руками поймал одного за задние ноги.
— Ну, русака ты не поймаешь рукою! — заметил зять.
— А вот же поймал, нарочно поймал! — отвечал Ноздрев».
А чуть позже, заявив: «Вот граница! Всё, что ни видишь по эту сторону, всё это мое, и даже по ту сторону, весь этот лес, который вон синеет, и всё, что за лесом, всё моё», - нисколько не смутится возражениям зятя и будет приводить самые неправдоподобные доводы в подтверждение.
Чем ещё характеризуется этот «исторический человек»?
Манилов – глава семейства, и мы имели возможность познакомиться с его супругой и детьми. Коробочка будет вспоминать своего покойного мужа. А что же Ноздрёв? Гоголь вскользь скажет: «Женитьба его ничуть не переменила, тем более что жена скоро отправилась на тот свет, оставивши двух ребятишек, которые решительно ему были не нужны. За детьми, однако ж, присматривала смазливая нянька», которой он иногда привозил платки с ярмарки.
Однако своего рода семья у него есть. Он приведёт гостей на псарню («к выстроенному очень красиво маленькому домику, окружённому большим загороженным со всех сторон двором»), где будет очень много «всяких собак, и густопсовых, и чистопсовых, всех возможных цветов и мастей». И вот здесь… «Ноздрёв был среди их совершенно как отец среди семейства; все они, тут же пустивши вверх хвосты, зовомые у собачеев правилами, полетели прямо навстречу гостям и стали с ними здороваться. Штук десять из них положили свои лапы Ноздреву на плеча».
А о сцене торга, как обычно, - отдельный разговор.
********************
Прошу прощения, но к статье о Коробочке получила весьма удививший меня комментарий: «И хотя она уступила напору мошенника (а кто не уступил, кроме Ноздрёва?) - при этом никто не пострадал - мутность сделки естественно чувствует и сразу же едет признаваться друзьям и ничего не скрывает от общества, в отличие от Собакевича и других, потому что законопослушна».
Может быть, и чувствует она «мутность» сделки, но волнует Настасью Петровну лишь сомнение, не мало ли заплатил ей Чичиков. Гоголь ясно пишет, что едет она в город (и это тот самый губернский город NN, а никак не Питер, как было сказано в одном из комментариев), «узнать наверно, почём ходят мёртвые души и уж не промахнулась ли она, Боже сохрани, продав их, может быть, втридешева», а вовсе не «признаваться друзьям». И рассказала обо всём только протопопше, а затем чиновники сами «отнеслись» к ней – и что же услышали? «Тут почерпнули не много: купил-де за пятнадцать рублей, и птичьи перья тоже покупает, и много всего обещался накупить, в казну сало тоже ставит, и потому, наверно, плут, ибо уж был один такой, который покупал птичьи перья и в казну сало поставлял, да обманул всех и протопопшу надул более чем на сто рублей. Все, что ни говорила она далее, было повторение почти одного и того же, и чиновники увидели только, что Коробочка была просто глупая старуха». Никому и ни в чём не признавалась!
Не надо ничего придумывать за Гоголя!
Если понравилась статья, голосуйте и подписывайтесь на мой канал! Уведомления о новых публикациях, вы можете получать, если активизируете "колокольчик" на моём канале
Публикации гоголевского цикла здесь
Навигатор по всему каналу здесь