— Ох-х-х… Алиночка… не могу больше, у меня грыжа, не могу даже чашку поднять, — протяжный вой доносился из глубины продавленного дивана. Виталик лежал на спине, обложенный со всех сторон мягкими валиками и толстыми одеялами. Он попытался приподнять кисть, но та безвольно рухнула на край шерстяного пледа.
Лицо Виталика исказила гримаса невыносимой муки, словно от страшной пытки. — Спина прямо в нерв стреляет, подай воды, пожалуйста. Горло совсем пересохло, а рука вообще не слушается.
Алина торопливо застегивала куртку, понимая, что до начала вечерней смены на складе оставалось меньше сорока минут. Ноги невыносимо гудели после утренней подработки на кассе, а поясница ныла от постоянного напряжения. Она налила воды в кружку, подошла к дивану и осторожно придержала мужа за затылок.
Муж делал мелкие глотки, страдальчески прикрывая веки. — Ты только не вставай, лежи спокойно, — прошептала она, поправляя сбившуюся простыню. — Я лечебную мазь прямо на тумбочку положила, чтобы тебе не тянуться.
— Мне нужен абсолютный покой, любой громкий звук — и меня может парализовать от боли, — выдохнул Виталик с надрывом. Алина коротко кивнула, проглатывая привычный ком тяжелой вины. Она снова вынуждена оставить больного, совершенно беспомощного мужа одного на весь вечер.
Уже пять лет они живут в режиме строгой экономии, откладывая каждую копейку на его обследования. Все эти годы он не может найти подходящую работу, жалуясь на слабую спину. Алина заглянула в детскую комнату, чтобы проверить детей перед уходом.
Девятилетний Егор и маленькая Соня сидели на ковре, тихо перебирая детали старого конструктора. — Сидите как мышки, папе очень плохо, — одними губами произнесла Алина. — Из комнаты старайтесь не выходить, чтобы его не тревожить.
Алина выскользнула на лестничную клетку, торопливо сбегая по ступенькам. Уже на автобусной остановке она по привычке похлопала по карманам куртки и с ужасом поняла, что забыла рабочий телефон. Без него начальник смены просто не пропустит ее через проходную склада, поэтому пришлось возвращаться.
Алина очень осторожно повернула ключ в замке, стараясь не скрипеть старым металлом. Ей совершенно не хотелось будить мужа, ведь во сне сильная боль обычно отступает. Дверь мягко подалась внутрь, и женщина тихо перешагнула порог.
Вместо ожидаемого покоя квартиру сотрясали глухие, ритмичные басы чужой музыки. Сначала она решила, что звук идет от непутевых соседей сверху, но тут сквозь мелодию прорвался заливистый женский визг. Сразу за ним раздался раскатистый, невероятно знакомый мужской гогот.
Видимо, наглые гости ждали на лестнице и зашли сразу, как только Алина скрылась из виду. Она замерла у стены, так и не сняв уличные сапоги. Из приоткрытой двери гостиной на линолеум падал яркий свет от телевизора, а пол под ногами ощутимо дрожал.
Громкий топот ударил по ушам больнее любой тяжелой пощечины. В широкую щель между дверью и дверным косяком было отлично видно центр их тесной комнаты. Там, где еще совсем недавно лежал измученный инвалид, сейчас кипела бурная жизнь.
Виталик стоял посреди ковра в одних спортивных штанах, отшвырнув плед в дальний угол. Его спина была абсолютно прямой, а широкие плечи гордо развернуты. На его правой руке повисла хохочущая девица в коротком платье, а за левую крепко держалась вторая гостья.
Третья девица сидела у Виталика прямо на шее. — Давай, Витя, приседай до конца! — кричала она, весело размахивая бокалом над головой. Здоровый мужчина громко и раскатисто засмеялся в ответ.
Тот самый человек, который годами не мог самостоятельно поднять с плиты полный чайник, легко и плавно ушел в глубокий присед. Его икры мощно напряглись, и он пружинисто выпрямился, даже не сбив ровного дыхания. На его раскрасневшемся лице не было ни единой тени былой боли.
— Да я просто бык, меня вообще ничто не сломает! — рявкнул Виталик, легко перекрывая грохот динамиков. — Я настоящий производитель, девочки, во мне силы немерено!
— А жена как же, вдруг она сейчас вернется и всё увидит? — испуганно пискнула та, что болталась на левой руке. — Да мы ей скажем, что на уколы деньги срочно нужны, она любую сказку проглотит! — довольно выдал муж. Вся наглая компания снова взорвалась громким смехом.
Алина неотрывно смотрела на эти сильные ноги, уверенно отбивающие веселый ритм по старому паркету. Она вспомнила, как он по утрам ползком добирался до ванной комнаты, жалобно цепляясь за стены. Вспомнила свои тяжелые ночные смены и огромные долги, взятые на его бесконечные обследования.
А еще она вспомнила Егора и Соню, которые прямо сейчас сидели за очень тонкой стеной. Дети прекрасно слышали каждое слово и каждый довольный рык своего внезапно исцелившегося отца. В голове обманутой женщины даже не возникло мыслей о банальном скандале.
Ей совершенно не хотелось бить посуду, громко кричать или вцепляться в волосы этим девицам. Внутри всё просто выгорело за одну долгую, невыносимую секунду. Алина вдруг предельно ясно осознала свою главную задачу на этот вечер.
В одной квартире с этим предателем её дети не останутся больше ни единой минуты. Материнское чувство мгновенно перекрыло любые доводы здравого смысла и логики. Она действовала словно в трансе, спасая самое дорогое из охваченного пламенем дома.
Женщина резко развернулась и стремительно метнулась к закрытой двери детской комнаты. Егор сидел за письменным столом, натянув на голову большие наушники, чтобы не слышать шума. Маленькая Соня сжалась в комочек на полу, крепко прижав к ушам крошечные ладони.
Алина подлетела к сыну и быстрым движением сняла с него наушники. — Бегом собираемся, выходим прямо сейчас, как на пожаре! — скомандовала она твердым, непререкаемым шепотом.
Мать подхватила Соню на руки, одновременно вцепившись свободной рукой в плотный свитер старшего сына. — Мама, а куда мы бежим? — испуганно прошептал мальчик, едва поспевая за ее шагами. — Ничего не спрашивай, просто иди за мной, — строго отрезала Алина.
Она потащила их в коридор, на ходу заставляя сунуть ноги в теплые уличные ботинки без шнуровки. Времени на куртки уже не оставалось, нужно было срочно уходить из этой проклятой квартиры. Железный замок предательски громко щелкнул, когда она с силой дернула ручку входной двери.
Музыка в гостиной мгновенно оборвалась, уступив место тревожным перешептываниям. — Кто там ходит в коридоре?! — рявкнул из комнаты грубый голос Виталика, и его тяжелые шаги направились к выходу. Алина решительно вытолкнула детей на холодную лестничную площадку.
Она выпрыгнула следом за ними, с оглушительным грохотом захлопывая за собой стальную дверь. — Быстро спускайтесь вниз! — крикнула она Егору, подталкивая его в спину к первым бетонным ступенькам. За спиной щелкнула задвижка, и дверь их квартиры с треском распахнулась настежь.
На порог пулей вылетел Виталик с красным от дикого напряжения и внезапного гнева лицом. Это был абсолютно здоровый, налитой пугающей силой мужчина с безумным взглядом. На нем был только наспех накинутый домашний халат, который распахнулся на ходу.
— А ну стоять, куда собралась?! — заорал он так громко, что с потолка подъезда посыпалась старая побелка. Алина крепко обхватила плачущую Соню двумя руками и бросилась по ступеням вниз. Виталик с громким рычанием рванул следом за своей семьей.
Его халат развевался за широкой спиной, словно мантия обезумевшего фанатика. Голые пятки с пугающей силой лупили по холодным бетонным ступеням, стремительно сокращая расстояние. — Алина, стой, ты всё не так поняла, это просто лечебная гимнастика! — ревел он на весь подъезд.
Она пролетела лестничный пролет, прижимая к себе дочь, чтобы не тратить сбивчивое дыхание на уговоры. — Мама, он нас сейчас догонит! — в панике закричал бегущий рядом Егор, едва поспевая за матерью. — Быстрее, сынок, только не оглядывайся назад! — скомандовала Алина.
— Вернись немедленно, я тебе сейчас всё объясню! — грохотал сверху разъяренный Виталик, снося мощным плечом железные почтовые ящики. Его тяжелые шаги стремительно и неотвратимо приближались. Алина мертвой хваткой вцепилась в холодные перила, резко сворачивая на следующий лестничный пролет.
Подошвы ее тяжелых зимних сапог опасно скользили по рассыпанной каменной крошке. Женщина уже слишком отчетливо слышала преследователя буквально в двух метрах за своей напряженной спиной. Она чувствовала тяжелое, абсолютно здоровое дыхание стремительно догоняющего хищника.