Знаете, есть такой тип людей, которым вечно мало горизонта. Сидишь ты в уютном кресле, все ровно, все в жизни есть, за окном осень, а на телефон приходит уведомление: «Требуется специалист. Локация — Иран, Бушер». И ты понимаешь: это не просто вакансия. Это дверь в сказку «Тысяча и одна ночь». Правда, дверь эта оказалась с неожиданными петлями, парой сломанных замков и табличкой «Внимание!». Но обо всём по порядку.
Как я стал свободным человеком (и чуть не остался без штанов)
До Ирана были Бангладеш и Турция. Проекты «Росатома» — это такая штука: однажды попробовав, ты уже не можешь сидеть на месте. Вернувшись в Россию, я заскучал. Дача без присмотра заросла бурьяном, машина гниёт в гараже, а душа просит стройки века. К тому же, меня держал невидимый якорь быта. И я поступил жестоко, но честно: обрубил концы. Продал участок, попрощался с автомобилем.... Теперь ничто не мешало мне лететь туда, куда пошлёт работодатель.
И тут — заветная вакансия. Иран.
Скажу честно: информации о стране было — кот наплакал. Ну, есть АЭС в Бушере, построили мы им блок, работает. Ролики на YouTube скучные, СМИ пугают консервативными нравами и недружелюбным характером. Но слово «Персия» звучало как музыка. И я откликнулся!
Справка из поликлиники, чемодан без паспорта и внезапные 1000 долларов
Сбор документов прошёл подозрительно гладко. Даже переводить ничего не пришлось — ни на фарси, ни на английский. Но нашлась ложка дёгтя: медицинская справка «о разрешении работать за рубежом». В родной поликлинике на меня смотрели так, будто я прошу выдать мне пропуск на Марс! Но как-то решил этот вопрос.
Паспорт уехал курьерской почтой в Москву для оформления визы. Мне торжественно велели копить чеки: «Будет компенсация!». Спойлер: компенсация — штука капризная, как персидская кошка. Где-то деньги вернули, где-то — нет. И здесь важный лайфхак для всех, кто летит на проект: никогда не надейтесь на авось. Уточняйте заранее, что именно компенсирует компания. Кому-то билеты покупают прямо из дома, кому-то — только от Москвы. У меня, например, билеты были «сложносочинённые»: из родного города в Москву, потом Москва — Тегеран, а дальше внутренний рейс. И каждый перелёт имел свой таинственный регламент. Выяснять это лучше на берегу, а не когда вы уже стоите с чемоданом в Шереметьево.
Главный квест ждал впереди. Звонит будущий коллега:
— Ты доллары-то взял?
— Какие доллары? Мне же в местной валюте платить будут!
— Неа. Опция с местной валютой не работает. Бери наличку. На полгода. С запасом.
У меня в тот момент свободных денег было ровно ноль. Пришлось занимать у родственников. Представляете диалог: «Мам, скинь на строительство АЭС в Иране, а?». Никаких карт, никакого Google Pay — Иран живёт в своей великолепной изоляции. И знаете, в этом есть даже какая-то романтика.
Кстати, будущие коллеги, перед вылетом предложили закупить мне продуктов на сто долларов и оставить их в холодильнике, казались верхом заботы. «Обеспечат, накормят», — думал я. Спойлер №2: продукты мне действительно купили. Реалы, оставшиеся от этой суммы, торжественно вручили при встрече. Коллектив оказался и правда отличный!
Московские этюды: Аэроэкспресс и дневное такси
День Х. Осень. Я в Москве. Офис работодателя. Оформление идёт час, второй. Служба безопасности рисует портрет идеального командированного: «Вот этого не делай, фисташки не вывози мешками, на митинги не ходи, алкоголь — табу». Я киваю, а сам думаю: куда меня опять несет.
Встречаю старого приятеля. Гуляем по красивым московским улочкам, время поджимает. Он: «Давай на аэроэкспрессе!». Я: «Такси быстрее!». Он: «Такси может попасть в пробку!». Вот она, философия бывалого. Успел. Аэроэкспресс — наше всё.
И да, важный момент: если везёте с собой что-то запрещённое, даже "случайно забытую бутылку" из дьюти-фри — в Иране вас ждёт не просто «ах, так нельзя», а вплоть до депортации. Страна консервативная!
Ночной Тегеран и почти пустой Боинг
Самолёт до Тегерана был полупустым. Три кресла рядом — и ни души. Впервые в жизни я лежал на сиденьях, свернувшись калачиком, и пытался уснуть. Не получилось. Волнение!
Ночь. Тегеран. В аэропорту встречаю ребят, которые тоже летят на проект. Советуют купить сим-карту. Местный продавец оформляет её на паспорт какого-то незнакомого человека. «Не волнуйся, так можно». Я не волнуюсь. Я в Иране, здесь всё так. Курс обмена в аэропорту — сказка. Обмениваю минимум, чтобы быть при деньгах.
Нас везут в гостиницу на территории посольства. Несколько часов сна, общий санузел, койка — роскошно! А потом — внутренний рейс. Тот самый момент, когда старшие товарищи ведут тебя к окошку полиции: «Иди, регистрируйся, а то не пустят». Я бегаю по второму этажу, ищу нужное окно. Дальше — посадка. Бушер, я лечу!
Дом, который построили немцы: кондиционер-трактор и ванна-лакшери
Городок Морварид. В переводе — «Жемчужина». Красиво звучит, да? На деле — старый немецкий таунхаус, ещё с тех времён, когда Бушер строили ребята из ФРГ. Стены из смеси цемента и дерева, шиферная крыша, москитная сетка на террасе, которую нельзя открыть.
У меня — отдельный блок. Дом на двоих. Сосед с другой стороны, мы виделись раза три. Внутри: спальня с двухспальной кроватью, гостиная с видавшим виды диваном и телевизором (включал дважды), кухня с газовой плитой от баллона. Газ меняют бесплатно. Вода и свет — за счёт компании. Живи — не хочу.
Отдельная любовь — кондиционеры. Им лет по сорок, шумят, как взлетающий «Боинг». Но холодят знатно. Вечером включаю оба на «арктический минимум», вымораживаю комнату, потом выключаю — спать под рёв вентилятора невозможно. Но без них — смерть.
Ванна. Огромная, чугунная, местами потёртая, но МОЯ. Я её отдраил до блеска, и иногда лежал в горячей воде. Бойлер литров на двести, не меньше. Адский агрегат. Но воду греет исправно.
Дворик. Там росло нечто пожелтевшее, с грустными листьями. Я начал поливать этот гербарий каждый вечер. Через месяц кусты ожили, стали зелёными и даже попытались цвести. Гордость. Соседи, которые живут тут годами, ставят бассейны, разводят пальмы. У меня всё скромно, но душевно.
100-метровый бассейн, Персидский залив и «коралловые» камни
На территории городка был бассейн. Я застал его живым. Классный, длинный — метров сто. А ещё сауна. Но чёткое разделение: мужские дни, женские дни. Потом бассейн сломался. Как мне объяснили, починить сложно. Так и стоит пустой?
Море. До Персидского залива пешком 15 минут, на велике — пять. Пляж для строителей: огорожен, зонтики, шезлонги. Есть даже специальная зона для женщин, где можно им загорать без лишних взглядов. Строго, чинно, прилично.
Но плавать — то ещё приключение. Летом вода — горячая. Ныряешь, выныриваешь, ветер — горячий фен. Не спасает. При этом море солёное — сильнее, чем в Красном. Выходишь — через пять минут покрываешься соляной коркой. И душ на пляже не работает. Идешь домой, облепленный солью, как древний мореплаватель. А если отлив — приходится идти по камням, обросшим острыми ракушками. Кораллки — спасение.
Иногда приплывают медузы. Много. Пляж закрывают. Но если очень хочется укуса медузы — милости просим, но мы предупреждали.
Выходные по-персидски, или Как я перестал считать дни недели
В Иране выходные — четверг и пятница. Или пятница и суббота? Зависит от календаря. Воскресенье — точно рабочий день. Вливаешься в этот ритм быстро: перестаёшь понимать, какой сегодня день, и живёшь в потоке.
А ещё здесь отличные дороги. Не знаю, кто и что говорит про иранский автопром (к нему мы ещё вернёмся), но дороги сделаны на совесть. Поэтому в длинные выходные я старался уехать куда-нибудь подальше.
Местные отдыхают так, будто санкций вообще не существует. И знаете, глядя на них, начинаешь верить, что всё будет хорошо.
Бушер — город небольшой, но и в нём есть своя прелесть. Набережная, старый квартал, кафешки с видом на залив. Сидеть вечером с чашечкой кофе, слушать азан, смотреть, как садится солнце в солёную воду… Красота!
Карты, деньги...
Теперь о насущном — о деньгах. В Иране работает своя банковская система, изолированная от мира. Карты «Виза» и «Мастеркард» тут — красивые пластиковые прямоугольники, не более. Но есть местные карты.
Мне выдали карту иранского банка. Очень удобно: закинул туда деньжат и не нужно таскать с собой пачки нала. Я обменивал доллары в обменнике, часть денег просил положить на карту, часть брал кэшем. Картой можно платить почти везде: в супермаркетах, в приличных кафе. Но с такси — отдельная песня.
В Иране есть свои агрегаторы, похожие на Uber. Приложение удобное, машина приезжает быстро. Но вот оплата… таксист ждёт от вас наличные. Только однажды за весь год мне попался водитель с кассовым аппаратом, который принял карту. Но это исключение из правил.
Поэтому наличка — всему голова. Снимать деньги в банкоматах можно, но есть лимит. По-моему, два или три миллиона риалов за раз. Звучит как огромная сумма, но по факту это пара ужинов. Если нужны деньги срочно, можно перевести со своей карты кому-то другому через банкомат — такая функция есть. Но банковское приложение я так и не осилил.
Расслабон на выходных и ночная жизнь
Я люблю море. Иран дал мне море почти у порога. В обычные выходные я просто брал полотенце, ехал на пляж и… чилил. Лежать под зонтиком, слушать прибой. Или не читать, а просто смотреть в горизонт.
Но летом днём на улицу лучше не соваться. Жара в Бушере — не та, к которой можно привыкнуть. Это влажный, плотный, тяжёлый воздух. Ты выходишь из дома, и через минуту футболка мокрая насквозь. В такую погоду вся жизнь начинается ночью. Днём город вымирает: магазины закрыты, кафе пустуют, улицы будто вымерли. Гуляешь по центру в одиночестве, и кажется, что ты — последний человек на Земле.
Зато ночью Бушер просыпается. Огни, чайханы, люди на набережной. Иранцы — народ совиный, и в этом я с ними заодно.
Автопром: санкции, пыль и величие
Отдельная тема — иранские автомобили. Да, они не блещут дизайном. Пока весь мир рисует светодиодные полосочки и закруглённые спойлеры, иранский автопром производит машины, которые выглядят так, будто их застали врасплох в 1998 году.
Но знаете что? Они ездят. У них есть кондиционер (жизненно важно!), есть музыка, есть всё необходимое. И они занимают бóльшую часть рынка. Иранцы не стесняются своих машин. Это их, родное. И в этом есть своя, немного суровая, но честная философия.
Безопасность, зенитки и запас еды на чёрный день
Теперь о том, о чём обычно спрашивают шёпотом: «А не страшно? А вдруг?».
Я отвечаю честно: внутри страны — не страшно. Иран — огромное, древнее государство с устоявшимся укладом. Люди ходят на работу, дети в школу, влюблённые сидят в парках. Тегеранское метро — чистое и быстрое, инфраструктура в крупных городах не хуже турецкой. Никто не ходит с автоматами наперевес. Никто не требует у тебя документы на каждом углу. Это нормальная, живая страна.
Да, внешние факторы — отдельная история. И да, когда обостряется международная обстановка, мы это чувствуем. Служба безопасности работает чётко. Иногда отключают интернет — полностью, на несколько дней. Если у вас остались близкие, которым срочно нужно перевести деньги, или вы ждали важный звонок — лучше сделать это заранее. Увидели в новостях напряжённую риторику — предупредите родных. Это не паника, это быт.
Вдоль станции, кстати, стоят зенитные комплексы. Я не военный эксперт, но выглядят они серьёзно. Солдаты несут дежурство. Это добавляет реальности происходящему, но не страха. Привыкаешь.
Однажды мне посоветовали держать дома запас еды на несколько дней. «На всякий случай». Я купил крупы, консервы, воду. Потом, когда всё устаканилось, съел это с чувством выполненного долга. Вкус спокойствия.
Я искренне верю, что удар по ядерной инфраструктуре — сценарий немыслимый. Это экологическая катастрофа для всего Персидского залива. И все это понимают. Поэтому, несмотря на громкие заголовки, внутри страны сохраняется трезвый рассудок.
Финал: стоило ли оно того?
Я проработал в Бушере около года. За это время я ни разу не пожалел о своём решении. Да, зарплата здесь у меня была ниже, чем на других проектах. Но я увидел страну, о которой до этого читал только в книжках. Я влюбился в её запахи: шафран, фисташки, утренний хлеб из тандыра. Я понял, что консерватизм — это не всегда про запреты, это про уважение. К старшим, к традициям, к своей земле.
Я ехал в Иран с мыслью: «Наверное, там будет жёстко, но интересно». Я уезжал с чувством, что нашёл здесь что-то важное. Может быть, это ощущение древности, которая не боится современности. А может, просто привычка к шумным кондиционерам и солёной воде.
Если выпадет шанс — вернусь. Иран умеет пугать на расстоянии. Вблизи он совершенно другой — живой, тёплый, щедрый.
P.S. Тот самый «незначительный перевес», или Как Иран уступил Бангладеш
Вы скажете: «Ну всё, прикипел душой к Персии, теперь только туда». А вот и нет. Судьба — та ещё ироник. Из Ирана, кто бы мог подумать, я поехал… снова в Бангладеш.
Да, я тосковал. Не громко, не навязчиво, но где-то глубоко внутри. Бангладеш — страна контрастов, где небоскребы соседствуют с хижинами, а улыбки местных жителей светятся ярче тропического солнца. Там безумное количество зелени, там воздух пахнет дождём и рисом. В Иране я ходил на море каждый день — и это стало рутиной. А в Бангладеш, когда приезжаешь раз в полгода, море — праздник.
В общем, я взвесил всё на внутренних весах. Чаша с «Ираном» была прекрасна, но чаша с «Бангладеш» перетянула — чуть-чуть, на самую малость. Но этого хватило. Я подумал: стройка в Бангладеш когда-нибудь закончится, и я могу больше никогда туда не попасть. А Иран… Иран подождёт. Персия — дама терпеливая.
Не забудьте подписаться на мой канал! Там я расскажу и о жизни в Бангладеш и о египетских песках, и, конечно, продолжу разбирать иранские закрома. Историй много, я только начал. Оставайтесь на связи — дальше будет интереснее.
Ваш покорный слуга, строитель и персидский фисташковый эстет.
Ссылка: