Лариса стояла у плиты. Вдруг в прихожей раздались знакомые, твёрдые шаги. Свекровь. Опять без звонка, со своим ключом. Лариса даже не вздрогнула. За пять лет брака она научилась не реагировать на эти незваные визиты.
— Лариса! — раздался повелительный голос Зинаиды Петровны. — Ты опять готовишь это варево? Я же говорила! Олег должен питаться правильно. Сёмга, телятина, свежие овощи.
Лариса молчала. Ну конечно, сёмга. На какие деньги, интересно? На те пять тысяч, что Олег выделяет на неделю?
— Мама, не начинай, — произнёс появившийся в дверях Олег. Он выглядел усталым.
— А я не начинаю, я правду говорю! — Зинаида Петровна подошла ближе к плите, презрительно сморщив нос. — Ты посмотри на неё. Пять лет как замужем, а всё та же кухарка. Я-то думала, ты женился на образованной женщине. А она даже себя содержать не может.
У Ларисы внутри всё сжалось в тугой, холодный узел. «Не может содержать». Она, которая работала до седьмого месяца беременности, пока врачи не запретили категорически. Она, которая три года воспитывала Димочку, практически одна, потому что Олег был слишком занят карьерой.
— Зинаида Петровна, — тихо сказала она. — Я работала пять лет. И хорошо работала, пока вы с Олегом не решили, что мне лучше сидеть дома с ребёнком.
— Ну вот, опять началось! — всплеснула руками свекровь. — Упрёки! Олег тебя обеспечивает! Ты живешь в нашей прекрасной квартире.
- Которую выплачиваем мы, — поправила Лариса, наконец, обернувшись. Её тёмные глаза смотрели спокойно, без злости. — Я тоже вложила деньги в первоначальный взнос. Вы помните? Все мои сбережения ушли на эту квартиру.
— Это мелочь! — фыркнула Зинаида Петровна. — Жалкие четыреста тысяч! Мы с мужем добавили в три раза больше!
— Но это были мои деньги. Заработанные мною. И да, сейчас Олег платит ипотеку, потому что я сижу с ребёнком. С нашим ребёнком.
— Ну ладно, Лариса, хватит, — потёр переносицу Олег. — Не преувеличивай.
— Я просто констатирую факты, Олег.
— Какие факты? — шагнула вперёд Зинаида Петровна. — Факт только в том, что мой сын тянет всю семью на себе! Что он зарабатывает, а ты только тратишь!
Лариса усмехнулась. — Ну да, есть что тратить. Пять тысяч в неделю на еду для троих, на бытовую химию, на детские нужды. Невероятное расточительство.
— Мама, Лариса, прекратите! — Олег прошёл к холодильнику, достал воду. — У меня тяжёлый день был. Не надо этих разборок.
— Никаких разборок, — Лариса выключила плиту. — Зинаида Петровна просто считает, что я должна знать своё место. Место прислуги, которая готовит, убирает, воспитывает ребенка и при этом молчит.
— Вот именно! — подхватила свекровь, торжествуя. — Наконец-то ты поняла. Если бы не Олег, кто бы тебя вообще взял? Ты же была никем! Простая лаборантка в захудалом институте. Тьфу!
— Я была научным сотрудником, — ровно произнесла Лариса. — С перспективой защиты диссертации и хорошей зарплатой, между прочим.
— Было, было, было, да прошло! — почти пропела Зинаида Петровна. — Ключевое слово — было. А теперь ты кто? Домохозяйка на содержании.
Что-то внутри Ларисы окончательно переломилось — тихо, словно лопнула тонкая, натянутая струна. Она положила половник, вытерла руки о полотенце и спокойно посмотрела на мужа.
— Олег, а скажи мне честно. Сколько ты зарабатываешь?
— Чего? — он нахмурился.
— Сколько денег ты получаешь каждый месяц? Я хочу знать. Я твоя жена, мать твоего ребёнка. Имею право знать финансовое положение семьи.
Олег покраснел, а Зинаида Петровна победно ухмыльнулась.
— Вот оно! Показала своё истинное нутро. Деньги ей нужны!
— Я просто хочу понимать, — продолжала Лариса, глядя только на Олега. — Почему мы живём на пять тысяч в неделю, если ты, по словам твоей матери, так хорошо зарабатываешь? И почему у меня нет доступа к нашему общему счёту? Почему я не знаю, сколько мы платим за ипотеку, за коммуналку?
— А вот это уже не твое дело! Сколько я зарабатываю — слышишь? Не твое! — взорвался Олег. — Я семью обеспечиваю! Ты живёшь в тепле, в уюте и ни в чем не нуждаешься. А если не нравится — найдём другую прислугу.
Повисла тяжелая тишина. Лариса стояла неподвижно, её лицо было маской ледяного спокойствия. Зинаида Петровна торжествующе кивала.
— Вот это правильно, сынок, правильно. Ты ей покажи, кто в доме хозяин.
— Пойдём, мама, — Олег схватил пиджак. — Поедим в ресторане. А этот её борщ… я на него уже смотреть не могу.
Они ушли, громко хлопнув дверью. Лариса осталась стоять на кухне, глядя на закрытую дверь. Потом её губы тронула лёгкая, странная улыбка — тихая, окончательная улыбка человека, принявшего важное решение.
Она достала телефон и набрала номер.
— Света, привет. Помнишь, ты говорила, что ваша лаборатория ищет сотрудника? Вакансия ещё свободна?.. Вот и отлично. Я готова выйти через неделю. Да, я серьёзно…. Всё хорошо. Просто пришло время вернуться к жизни.
Следующий звонок был адвокату, знакомой подруги.
— Танюша, привет. Это Лариса. Слушай, мне нужна консультация по разводу.
Следующие несколько часов пролетели в лихорадочном темпе. Лариса собрала Димочку к своей матери — та давно просила внука погостить. Потом начала методично фотографировать все ценные вещи в квартире, все чеки и документы. Затем зашла в совместный банковский счёт. Она нашла пароли, оказывается и доступ у неё был, хоть она им и не пользовалась годами.
На счету было 3 800 000.
Она обомлела. И при этом она жила на двадцать тысяч в месяц. Лариса открыла выписку. Зарплата Олега — 180 000. Регулярные переводы матери по 30–40 000. Рестораны, развлечения, дорогая одежда для него. А ей — подачки. Она сделала скриншоты всего и отправила Тане. Через пять минут адвокат перезвонила:
— Лариса, я тебе так скажу. У вас совместно нажитое имущество. Ты имеешь право на половину всего. На половину этих денег и на долю в квартире.
— Да знаю я всё, — тихо ответила Лариса. — Вот поэтому мне и нужен хороший адвокат.
Она перевела ровно половину — 1 900 000 — на свою личную карту. Своё законное право. Потом собрала вещи: свои и сына. Только свои. Ничего из купленного на деньги Олега. Документы, свой старый рабочий ноутбук, флешку с научными разработками.
К вечеру она закончила. Квартира выглядела почти как обычно. Только в шкафах зияла пустота. На кухонном столе лежала записка.
«Олег, я взяла только то, что принадлежит мне по праву. Со счёта сняла ровно половину — так положено по закону. Документы на квартиру остаются здесь. Мой адвокат с тобой свяжется по поводу раздела. Твои ключи оставляю на полке. Димина комната нетронута — он должен чувствовать, что у него есть дом. График встреч обсудим через адвокатов. И не пытайся звонить, приезжать. Всё только через юристов. И, кстати, спасибо за точную формулировку. «Найдём другую прислугу». Но я не прислуга. Я твоя бывшая жена, Лариса».
Она вызвала такси, погрузила вещи и уехала в съёмную квартиру, которую помогла найти Света.
Олег вернулся домой около десяти вечера. Ужин с матерью затянулся — они заезжали смотреть новую машину, которую Зинаида Петровна присмотрела. Квартира встретила его странной, гулкой тишиной.
— Лариса? — позвал он, проходя на кухню.
Никого не было. На столе лежала записка. Он взял её, пробежал глазами. Сначала не понял. Прочитал ещё раз — и побледнел. Рванул в спальню. Её одежда исчезла. В Димкиной комнате не хватало игрушек, книжек. В ванной — её косметики, зубной щётки. Похолодевшими пальцами он открыл банковское приложение.
«Совместный счёт. Баланс: 1 900 000». А было 3 800 000. Она увела половину.
Он схватил телефон, набрал её номер. Длинные гудки, а потом безличный голос автоответчика: «Абонент временно недоступен».
В отчаянии он набрал её старый рабочий номер — тот, что знал ещё со времён их знакомства. Трубку взяли.
— Да, я слушаю, — голос Ларисы был спокойным, почти безразличным.
— Лариса, слава богу! Слушай, что происходит? Какие адвокаты? И вообще ты зачем? Ты зачем деньги сняла?
— Я взяла свои деньги, Олег. Ровно половину совместно нажитого имущества. По закону я имею на это право.
— Какое совместное?! Это я заработал!
— А я вела дом, воспитывала ребёнка, отказалась от карьеры, — парировала она, и в её голосе впервые прозвучала стальная нотка. — И по закону это приравнивается к финансовому вкладу. Все вопросы — к моему адвокату.
Щелчок в трубке. Тишина. Он стоял посреди внезапно опустевшей, чужой квартиры, всё еще сжимая в руке телефон, и только сейчас начал смутно понимать размеры той пустоты, что образовалась вокруг.
— Нет, Лариса, ты не можешь… так нельзя. Вернись, поговорим.
— Мы уже говорили, Олег. И ты выразился очень ясно.
Я — прислуга, которую нужно заменить.
— Я не это имел в виду! Я просто сорвался!
— Ты сказал то, что сказал. Но знаешь, что самое страшное?
В её голосе появилась усталость. Ты так относился ко мне все пять лет. Просто сегодня произнёс это вслух. Три миллиона восемьсот на счету, Олег. А я жила на двадцать тысяч в месяц. Ты своей матери переводил по сорок тысяч ежемесячно. В рестораны за месяц спускал больше, чем я за три — на семью из трёх человек.
— Но ты не имела права лазить в мои счета!
— В наши счета, — поправила она тихо. — Совместные. У меня был к ним законный доступ. Я просто… никогда не проверяла. А зря. В общем, так. Олег, я устала.
Её голос стал тише, будто иссякли силы.
— Я устала быть прислугой. Устала унижаться. Устала доказывать твоей матери и тебе, что я человек и что-то стою.
— Ладно, Лариса, прекращай… А Димка где?
— Дима у моей матери. Ему там хорошо. График встреч обсудим через адвокатов.
— Но ты не имеешь права лишать меня сына!
— Я не лишаю. Ты будешь его видеть — но на равных. И, кстати, ты будешь платить алименты. Нормальные. Которые соответствуют твоему реальному доходу. Не двадцать, а пятьдесят пять.
Олег побледнел.
— Пятьдесят пять? Это же грабёж!
Он ощутил, как земля уплывает из-под ног.
— Чего ты хочешь? Чтобы я на коленях приполз?
— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое, — устало произнесла Лариса. — Чтобы общался с адвокатами, а не со мной. Чтобы подписал все бумаги без скандалов. И чтобы был нормальным отцом своему сыну.
— Лариса, подожди…
— Прощай, Олег. Бумаги получишь в течение недели. Я требую половину стоимости квартиры. Я вложила четыреста тысяч первоначального взноса. Плюс пять лет брака. По закону половина — моя. Либо выкупаешь мою долю, либо продаём и делим.
— Но это моя квартира!
— Это наша квартира. Совместная. Мой адвокат уже ознакомился с документами. У тебя два варианта: мирное соглашение или суд. А в суде я потребую ещё и компенсацию за моральный ущерб. За унижение. И у меня есть свидетели.
— Какие ещё свидетели?!
— Соседка. Почтальон. Участковый, который приходил в прошлом году, когда твоя мать орала на меня так, что кто-то даже полицию вызвал.
Олег присел на стул. Ноги стали ватными.
— Кошмар… Этого не может быть… Лариса, а я ведь любил тебя…
В её голосе мелькнуло что-то, похожее на сожаление.
— Но любил неправильно. Любил, как ребёнок любит игрушку. Пока она послушная, удобная. А когда игрушка хочет быть человеком — она становится ненужной. Больной. Неправильной. В общем, так, Олег. Разговор окончен. Мне пора. Завтра у меня первый рабочий день. Выхожу в лабораторию — хорошая должность, хорошая зарплата. Жизнь… она продолжается. Прощай, Олег.
Она положила трубку.
Через месяц Лариса сидела в небольшой, но уютной съёмной квартире, разбирая документы после удачного дня. Завтра выходила её статья в серьёзном научном журнале. Первая за четыре года. Коллеги приняли её тепло. Дима спал в соседней комнате. Сегодня она привезла его от матери.
Вчера Олег согласился на мировое. Выкупил её долю в квартире. 2 миллиона. Плюс алименты. Плюс деньги со счёта. Собственная работа. Собственная жизнь.
Лариса подошла к окну, посмотрела на огни вечернего города. Где-то там был человек, который называл её прислугой, который не ценил, который даже не понимал своего счастья.
Она улыбнулась. Не зло. Не торжествующе. Просто спокойно.
Потому что впервые за пять лет она была по-настоящему свободна.
Да, иногда для того, чтобы начать жить, нужно просто перестать быть прислугой.