В кабинете пахло стерильностью и дорогим парфюмом. Мать Аделины, Элеонора, выглядела безупречно: холеная кожа, идеальная укладка, ледяное спокойствие светской львицы. Она пришла не просить, а требовать «исправления ошибки».
— Поймите, доктор, ей четырнадцать. Почти ребёнок. И ладно бы оступилась с кем-то своего круга, но забеременеть от этого нищеброда Паши? — Элеонора брезгливо поморщилась, будто произнесла название болезни. — Семья у нас статусная, отец Лины — человек жестких принципов. Нам нужно направление на аборт. Сейчас.
Аделина, хрупкая девочка в безразмерном худи, сидела на краю стула, сжимая в кулаках края рукавов. Ее глаза были красными от слез.
— Мам, ну он же там уже живой! — голос сорвался на шепот. — У него сердце бьется. Мы с Пашей любим друг друга, он кольцо купил, серебряное... Он боится папу, но он не бросит!
— Кольцо? — Элеонора горько усмехнулась. — Вместо Оксфорда и будущего ты выбираешь пеленки в хрущевке? Отец планировал твою учебу за границей. Если он узнает — он уничтожит и его, и тебя, и меня заодно. Муж улетает на переговоры через полторы недели. Это наш единственный шанс решить всё тихо.
Начались обязательные круги бюрократического ада: анализы, УЗИ, беседы с психологом. На сроке в 6 недель Аделина казалась сломленной. Она больше не кричала, не умоляла. Мать торжествовала, видя в этом «благоразумную покорность».
В решающий четверг, когда отец уже уехал в аэропорт, они пришли за финальным направлением. Аделина была пугающе спокойна. Казалось, она смирилась.
— Доктор, мы готовы, — заявила Элеонора. — Оформляйте госпитализацию.
Но тут Лина, копаясь в сумочке, вдруг побледнела:
— Мам... я паспорт дома забыла. Выложила вчера, когда ксерокопию для школы делала, и забыла.
Элеонора вспыхнула, но возвращаться через весь город по пробкам не имело смысла.
— Завтра пятница, — распорядилась мать. — Оформимся утром.
— Мамочка, а можно я выходные дома побуду? — тихо спросила Аделина. — В больнице в субботу и воскресенье всё равно только дежурные врачи. Давай я в понедельник лягу? Я подготовлюсь морально... Обещаю, в понедельник всё сделаем.
Мать взглянула на календарь. До возвращения мужа оставалась неделя. Срок позволял.
— Ладно. Но в понедельник в 9:00 мы здесь.
Понедельник. Девять утра. Элеонора входила в кабинет с видом победителя. Направление было выписано и передано в руки Аделины.
Девушка взяла листок, внимательно его перечитала и... медленно, с каким-то холодным торжеством, разорвала его пополам, а затем еще и еще раз. Клочки бумаги посыпались на линолеум.
— Ты что творишь?! — вскрикнула Элеонора.
Аделина выпрямилась, и в её взгляде больше не было детского страха.
— Доктор, я ведь правильно помню консультацию юриста? После пятнадцати лет я имею право самостоятельно принимать решения относительно своего здоровья и медицинских вмешательств?
— Да, согласно закону, с 15 лет медицинское вмешательство осуществляется с твоего информированного согласия, — подтвердил врач, едва скрывая улыбку.
— В субботу мне исполнилось пятнадцать, — Аделина посмотрела матери прямо в глаза. — Я официально отказываюсь от аборта. И это моё законное право.
Элеонора осела на стул. Краска сбежала с её лица, сменившись серым отчаянием. Она пыталась кричать, требовать «насильной госпитализации», угрожала врачам связями мужа, но закон был не на её стороне.
Страхи Элеоноры оказались напрасными. Когда отец Аделины узнал правду, он не стал «убивать» дочь. Вместо этого он вызвал Пашу на мужской разговор, который длился четыре часа за закрытыми дверями. Никто не знает, о чем они говорили, но через месяц состоялась скромная, но красивая свадьба.
Аделина родила точно в срок, на 39-й неделе. Крошечная девочка — 2900 грамм чистой любви.
Сейчас жизнь семьи вошла в новое русло. Лина продолжает учиться, пока с малышкой сидит профессиональная няня, нанятая дедушкой. А Элеонора? Элеонора нашла в этой ситуации свои плюсы. Теперь её блог пестрит фотографиями с«самой модной розовой коляской сезона», а подписи гласят: «Быть молодой бабушкой — это новый тренд, к которому нужно быть готовой!»