Руслан терпеть не мог две вещи: дешевое красное сухое и женщин, которые создают проблемы. Его идеальный вечер выглядел просто: ресторан с чеком от пятизначной суммы, покладистая спутница модельной внешности и полное отсутствие разговоров о «сложном внутреннем мире». Он считал себя богачом.
В тот дождливый четверг он скучал в пробке на бульваре. Рядом, уткнувшись в телефон, сидел Пашка. Пашка был удобным. Он никогда не спорил, смеялся над шутками Руслана и выполнял мелкие поручения вроде «сгоняй за куревом» или «погрей машину». Руслан считал, что делает однокласснику одолжение, позволяя крутиться в высшем обществе.
— Опа, — Руслан подался к лобовому стеклу. — Смотри, какая фифа.
По тротуару шла девушка. Даже под проливным дождем она умудрялась выглядеть так, словно сошла с обложки глянца. Бежевый тренч, высокие сапоги, гордая осанка. Она несла какой-то плоский сверток, замотанный в пленку, и явно выбивалась из сил, пытаясь поймать такси.
— Сейчас мы ее спасем, — хищно усмехнулся Руслан. — А потом она спасет нас от скуки.
— Рус, может не надо? — тихо подал голос Пашка. — Видишь, она занята.
— Не гуди. Учись, пока я жив.
Руслан резко выкрутил руль, обдавая водой зазевавшегося пешехода, и притер свой черный внедорожник к бордюру прямо перед носом незнакомки. Стекло плавно поползло вниз.
— Девушка! Вашей маме зять не нужен? Ну, или хотя бы личный водитель на этот вечер?
Она остановилась. Смахнула мокрую прядь со лба. Глаза у нее были цвета грозового неба — серые, спокойные и очень внимательные. Она окинула взглядом машину, самодовольное лицо Руслана и сжавшегося в кресле Пашку.
— Водитель не помешает, — голос у нее оказался низким, с приятной хрипотцой. — Такси отменилось, а мне срочно нужно на набережную.
Руслан расплылся в улыбке.
— Прошу на борт! Я Руслан. Это Паша, мой… помощник. А как зовут самую красивую девушку этого города?
— Агата, — она аккуратно уложила свой сверток на заднее сиденье и села рядом.
В салоне пахло дорогой кожей и мужским парфюмом.
— А что везем? — Руслан поглядывал в зеркало заднего вида. — Картину? Вы художница? Или просто украшаете собой мир за папины деньги?
— Работаю, — коротко ответила Агата.
— О, уважаю! Бизнес-леди? Салон красоты или шоурум?
— Почти. Реставрация.
Руслан присвистнул.
— Антиквариат? Круто. Люблю старые вещи, в них есть некий шик прошлого. У отца в кабинете стоит стол, говорят, за ним сам граф какой-то сидел. Слушай, Агат, я тебя так просто не отпущу. С меня доставка, с тебя — ужин. Отказы не принимаются.
Агата на секунду задумалась, глядя на свое отражение в темном окне. Потом едва заметно кивнула.
— Хорошо. Я проголодалась.
Ресторан «Панорама» встретил их приглушенным светом и звоном хрусталя. Руслан чувствовал себя хозяином жизни. Он заказал самое дорогое игристое, устриц и мраморную говядину, даже не спросив мнения спутницы.
Пашка сидел тихо, стараясь не отсвечивать. Ему было не по себе. Он видел то, чего не замечал Руслан: усталые складки у губ Агаты и то, как бережно она потирала запястье правой руки, словно оно беспокоило.
— Так расскажи о себе, — Руслан разлил напитки. — Ты, значит, руководишь процессом? Гоняешь рабочих, чтобы не халтурили?
— Можно и так сказать, — Агата сделала глоток воды. — Руковожу. Сама собой.
— В смысле? — Руслан замер с бокалом.
— В прямом. Я частный мастер.
В этот момент официант принес блюдо с устрицами. Агата потянулась за приборами. Рукав ее элегантного платья чуть задрался, и свет от бра упал на ее руки.
Руслан поперхнулся.
Кисти Агаты были ухоженными, с аккуратным прозрачным маникюром, но кожа… На подушечках пальцев и вокруг ногтей въелись темные, почти черные разводы, похожие на грязь. На фаланге указательного пальца белел свежий порез, заклеенный пластырем, а кожа на ладонях была сухой и какой-то… жесткой на вид.
Руслан брезгливо сморщился, словно увидел в тарелке таракана.
— Это что такое? — он ткнул вилкой в сторону ее рук.
Агата спокойно посмотрела на свои ладони.
— Это морилка. Орех. Очень едкая, не смывается ничем пару дней. А здесь, — она коснулась большого пальца, — след от лака.
— Ты что, сама красишь? — голос Руслана стал ледяным.
— И крашу, и шкурю, и лакирую. Сегодня сдавала срочный заказ, старинный секретер. Пришлось повозиться с растворителем, перчатки порвались.
Лицо Руслана исказила гримаса отвращения. Весь лоск «элитной штучки» слетел с Агаты в его глазах, оставив только образ чумазой работяги.
— «Ты что, штукатурщица?» — парень увидел руки девушки и намеревался сбежать, не оплатив счет. — Он бросил салфетку прямо в тарелку с устрицами. — Или малярша?
— Реставратор краснодеревщик, — ледяным тоном поправила Агата. В ее взгляде появилась сталь.
— Да какая разница! — Руслан отодвинулся от стола, словно боясь заразиться. — Я прихожу в ресторан, чтобы наслаждаться эстетикой. А у тебя руки, как у мужика с завода. Фу. Ты бы их хоть под столом прятала.
— Руслан, прекрати, — тихо сказал Пашка. Уши у него горели огнем.
— Закрой рот! — рявкнул на него друг. — А ты, милая, извини. Я органически не перевариваю мезальянс. И аппетит пропал. Счет оплатишь сама — ты же у нас работяга, заработаешь.
Он резко встал, одернул олимпийку и быстрой походкой направился к выходу, чувствуя себя оскорбленным до глубины души. Его, Руслана, чуть не развела какая-то ремесленница!
За столиком повисла звенящая тишина. Люди за соседними столами оборачивались. Агата сидела с прямой спиной, не проронив ни слезинки. Только пальцы она сжала так крепко, что вилка дрогнула.
Пашка медленно поднял глаза. Ему хотелось провалиться сквозь землю.
— Я… — он полез в карман джинсов. — У меня есть немного. Я сейчас другу позвоню, перехвачу…
— Убери, — спокойно сказала Агата.
— Нет, я должен. Он привел, я… Мне стыдно.
— Тебе не должно быть стыдно за чужое свинство, Паш.
Она достала из сумочки карту и знаком подозвала официанта.
— Рассчитайте нас. И заверните устрицы с собой. Мой кот их обожает.
Когда официант ушел, она посмотрела на Пашку. Впервые за вечер в ее глазах не было холода.
— А ты почему не побежал за хозяином?
Пашка вздрогнул. Слово ударило хлестко, но правдиво.
— Потому что он мне не хозяин. Больше нет. Я просто… просто дурак, который привык быть удобным.
— Быть удобным — плохая профессия, — усмехнулась Агата. — Денег не приносит, а спина отваливается от постоянных поклонов. Пойдем отсюда? Здесь душно.
Они вышли на улицу. Дождь закончился.
— Тебя подвезти? — спросила Агата, направляясь к стоянке такси.
— Я пешком. Мне подумать надо. Слушай… — Пашка замялся. — А можно посмотреть?
— На что?
— На то, что ты делаешь. Ну, ради чего приходится терпеть таких… как он.
Агата внимательно посмотрела на него, потом кивнула.
— Поехали. Тут недалеко.
Мастерская располагалась в старом кирпичном здании бывшей фабрики. Когда Агата щелкнула выключателем, Пашка замер.
Это был другой мир. Воздух здесь был густым и вкусным — пахло стружкой, пчелиным воском и чем-то неуловимо старинным. В центре огромной комнаты стоял рояль. Черный, лаковый, разобранный наполовину.
— Steinway, 1905 год, — Агата провела рукой по крышке. — Его нашли в подвале музыкальной школы, хотели на дрова пустить. Я восстанавливаю его уже полгода.
Пашка подошел ближе. Он, технарь до мозга костей, который мог с закрытыми глазами перебрать двигатель, смотрел на деревянные детали как на чудо.
— И это всё ты? Сама?
— Сама. Иногда учеников беру, но сложную работу никому не доверяю. Дерево чувствовать надо. Оно ведь живое, Паш. Оно помнит музыку.
Пашка посмотрел на ее руки. Те самые, с въевшейся морилкой. Сейчас, здесь, среди инструментов и банок с лаком, они казались ему самыми красивыми руками на свете. Руками творца.
— У меня в гараже верстак стоит, — неожиданно для себя сказал он. — Я по металлу немного умею. Если тебе нужно… ну, петли там поправить или механизм какой…
Агата улыбнулась. По-настоящему.
— Петли — это вечная беда. Заходи завтра. Кофе у меня паршивый, зато растворитель отличный.
Прошел год.
Руслан за это время успел сменить машину, двух подружек и почти забыть тот нелепый случай в ресторане. Пашка исчез с горизонтов — перестал брать трубку, удалил свои странички из интернета. «Опустился, наверное, без моей помощи», — решил Руслан и успокоился.
Дела у отца шли в гору, и он решил открыть новый центральный офис. Требовалось обставить кабинет генерального директора так, чтобы партнеры с порога понимали: здесь серьезные люди и большие деньги.
— Найди мне стол, — приказал отец. — Не эту итальянскую штамповку, а вещь с историей. Чтобы дух захватывало.
Руслан обратился в лучшее антикварное бюро города.
— Вам повезло, — прощебетала менеджер. — У нас как раз выставлена работа мастерской «Re-Live». За этим столом, по легенде, подписывали важные бумаги в начале прошлого века. Реставрация музейного уровня. Но стоит…
Руслан отмахнулся.
— Цена не важна. Заворачивайте.
В день презентации офиса собрались все «сливки» общества. Руслан сиял, принимая комплименты. В центре кабинета стоял массивный дубовый стол. Он был великолепен: глубокий темный цвет, идеальная полировка, резные ножки в виде львиных лап.
— Кто мастер? — спросил один из партнеров, поглаживая столешницу. — Золотые руки.
— Да какое-то модное бюро, — небрежно бросил Руслан. — Я плачу за результат, имен не запоминаю.
Дверь распахнулась.
— А вот и сами представители мастерской, — объявил секретарь. — Приехали лично проверить установку и передать сертификат подлинности.
Руслан повернулся с дежурной улыбкой и застыл.
В кабинет вошел мужчина в отлично сидящем костюме-тройке. Он держался уверенно, спокойно, без прежней сутулости. Это был Пашка. А под руку он вел женщину в строгом брючном костюме, который не скрывал ее потрясающей фигуры.
Агата.
Руслан моргнул, надеясь, что ему показалось.
— Добрый день, — голос Павла звучал твердо. — Рады, что наша работа вам подошла.
— Пашка? — выдохнул Руслан. — Ты… ты здесь курьером?
Павел улыбнулся — спокойно, как улыбается человек, у которого все хорошо.
— Я технический директор и совладелец мастерской «Re-Live». Отвечаю за металл и механику. А моя жена, — он с нежностью посмотрел на Агату, — главный мастер и душа нашего дела.
Агата подошла к столу. Она провела ладонью по полированной поверхности — уверенным, хозяйским жестом. Руслан тупо уставился на ее руку. На безымянном пальце сверкало кольцо с бриллиантом, а кожа была чистой и нежной.
— Надеюсь, столик вам понравится, Руслан, — сказала она. В ее голосе не было ни злорадства, ни обиды — только вежливое равнодушие, с каким смотрят на пустое место. — Кстати, вы тогда ошиблись. Это была не грязь. Это был палисандр. Самое дорогое дерево в мире.
— Вы знакомы? — удивился отец Руслана.
— Шапочно, — ответила Агата, беря мужа под руку. — Руслан как-то помог нам понять, что настоящая ценность не в том, что снаружи, а в том, что создано трудом.
Они развернулись и вышли. В коридоре слышался их тихий смех.
Руслан остался стоять посреди роскошного кабинета. Он смотрел на стол, за который его отец отвалил неслыханные деньжищи. Стол, сделанный руками «штукатурщицы» и его бывшего «лакея».
Он провел пальцем по прохладному дереву. Идеально гладко. Ни единой шероховатости.
В отличие от его собственной жизни, которая вдруг показалась ему дешевой подделкой из пластика.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!