Думаете, после смерти можно наконец-то расслабиться? Как бы не так. Оказывается, и на том свете есть бюрократия, сквозняки и борьба за достойные условия труда.
Инициативная группа
Всё началось на чердаке дома номер четырнадцать по улице Ткачей, когда призрак Аркадий Семёнович Гудков стукнул кулаком по столу и заявил:
– Товарищи, так дальше продолжаться не может!
Кулак, понятное дело, прошёл сквозь стол. Но это Аркадия Семёновича не смутило. Он и при жизни, в тысяча девятьсот семьдесят третьем году, стучал по столам с переменным успехом. Тогда он руководил профкомом мебельной фабрики «Красный табурет» и выбивал для работников путёвки в Анапу. Теперь, спустя пятьдесят с лишним лет посмертного стажа, Аркадий Семёнович решил, что загробный мир нуждается в организованном сопротивлении.
На собрание явились семеро. Не потому, что остальные не хотели. Просто остальные не смогли пройти сквозь стену чердака. Навык, между прочим, не такой простой, как показывают в кино.
– У меня левая нога застревает, – пожаловалась Зинаида Павловна, бывшая учительница младших классов, которая обитала в доме с тысяча девятьсот девяносто восьмого года. – Каждый раз. Именно левая. Словно стена нарочно.
– Это потому что ты при жизни на левую ногу хромала, – авторитетно сообщил Петька. Петька был самым молодым в компании. Девяностые, кожаная куртка, цепь на шее. Чем занимался при жизни, никто не спрашивал. Не принято.
Аркадий Семёнович откашлялся. Зачем призраку кашлять, вопрос философский, но привычки штука живучая. Живучее самих людей, как выяснилось.
– Я собрал вас, – начал он голосом, каким когда-то открывал профсоюзные конференции, – чтобы обсудить наше бедственное положение.
И принялся загибать пальцы (которые, к счастью, не проваливались друг в друга, если сосредоточиться).
Во-первых, условия обитания. Дом четырнадцать не ремонтировали с две тысячи двенадцатого года. Крыша течёт. Для живых это неприятно, для призраков это вообще катастрофа. Попробуйте сохранять загадочный вид, когда через вашу голову капает что-то рыжее.
Во-вторых, экзорцисты. Развелось, как тараканов. Любой начитается в интернете, купит шалфей и ходит по квартирам, машет руками. Ни лицензии, ни образования, ни элементарного уважения к личности усопшего.
– В прошлый четверг ко мне заходила дама с бубном, – вставил тихий Фёдор Ильич, бывший бухгалтер, обитавший в подвале. – С бубном! Я ей что, медведь?
– У меня хуже, – перебила Зинаида Павловна. – Новые жильцы с третьего этажа притащили экстрасенса, и он заявил, что я «негативная сущность». Я! Сорок лет педагогического стажа! Две грамоты от районо!
В-третьих, и это Аркадий Семёнович произнёс особенно веско, полное отсутствие правовой базы. Ни одного закона, защищающего права нематериальных граждан. Призраков нет в Конституции. Их нет в Жилищном кодексе. Их нет нигде.
– Нас нет, – подытожил Петька и сам удивился глубине этого высказывания.
Аркадий Семёнович достал из внутреннего кармана пиджака лист бумаги. То есть, призрак листа бумаги. Этот лист при жизни был черновиком протокола заседания профкома от двенадцатого марта семьдесят третьего года, и Аркадий Семёнович забрал его с собой на тот свет совершенно случайно. Но пригодился.
– Предлагаю учредить профессиональный союз «Призрачная солидарность», – объявил он. – Все «за»?
Шесть рук поднялось. Седьмая, принадлежавшая безголовому призраку из квартиры на втором этаже, тоже поднялась, но с опозданием. У него вообще была замедленная реакция. Голову он потерял не при жизни, а уже после смерти. Где-то в двухтысячных. Сам не помнит как. Искал потом по всему дому, не нашёл.
Профсоюз был создан единогласно.
Переговоры с миром живых
Первую неделю существования «Призрачной солидарности» Аркадий Семёнович потратил на составление списка требований. Список получился на четырёх страницах (призрачных) и включал, помимо прочего, запрет на нелицензированный экзорцизм, обязательный ремонт крыш в домах с привидениями и официальное признание права на послесмертный отдых.
– А ещё добавь про сквозняки, – попросил Фёдор Ильич. – Мне в подвале дует. Я, конечно, уже не простужусь, но принципиально неприятно.
Оставалось самое сложное. Донести требования до живых.
Первая попытка была классической. Стуки, скрипы, мигание света. Жильцы первого этажа вызвали электрика. Электрик поменял проводку и взял четыре тысячи. Аркадий Семёнович был в ярости.
Вторая попытка была креативнее. Зинаида Павловна, используя весь свой педагогический талант, попробовала написать требования на запотевшем зеркале в ванной. Получилось только «ТРЕ...», после чего хозяйка квартиры зашла, увидела надпись, решила, что это муж начал писать «ТРЕНАЖЁРКА» как напоминание, и устроила ему скандал. Семья чуть не развалилась. Зинаида Павловна чувствовала себя виноватой и неделю ни с кем не разговаривала.
Петька предложил выйти в интернет. Как именно, он не уточнил.
– Я видел, как пацан с пятого этажа тыкает в телефон, – сказал он. – Там какой-то «тикток». Может, мы тоже?
– Петенька, – мягко ответила Зинаида Павловна, – мы не можем держать телефон. У нас пальцы проходят насквозь.
– А если быстро?
Попробовали. Не получилось.
Тогда Аркадий Семёнович принял стратегическое решение. Обратиться к медиуму. В городе работала некая Алевтина Марковна, принимала на дому, позиционировала себя как «потомственная ведьма в седьмом поколении». Вывеска, реклама в газете, даже визитки. Настоящий профессионал.
Делегация из трёх призраков (Аркадий Семёнович, Зинаида Павловна и Петька в качестве группы поддержки) явилась к Алевтине Марковне в четверг вечером.
Алевтина Марковна как раз проводила сеанс. Дама из хорошей квартиры хотела связаться с покойной бабушкой, чтобы узнать, куда та спрятала золотые серёжки. Алевтина Марковна сидела при свечах, закатив глаза, и утробным голосом вещала:
– Я вижу... вижу свет... бабушка Клава говорит... шкатулка... комод...
– Бабушки Клавы здесь нет, – громко сказал Аркадий Семёнович.
Алевтина Марковна не услышала. Зато дрогнула свеча.
– Она рядом! – обрадовалась Алевтина Марковна. – Я чувствую её присутствие! Бабушка Клава, ты здесь?
– Я не бабушка Клава, я Гудков Аркадий Семёнович, председатель профсоюза «Призрачная солидарность», и мне нужно с вами поговорить!
Свечи затрепетали сильнее. Алевтина Марковна приняла это за мощный контакт.
– Клавочка волнуется! – сообщила она клиентке. – Это значит, серёжки рядом! С вас ещё три тысячи за углублённый сеанс.
Аркадий Семёнович повернулся к своим:
– Она нас не слышит.
– Шарлатанка, – с чувством произнёс Петька.
– Как и при жизни, – вздохнула Зинаида Павловна. – Когда я ходила к завучу с жалобой на отопление, она тоже делала вид, что не слышит. Тридцать лет прошло, а ничего не меняется.
Они обошли ещё четырёх медиумов за следующие две недели. Один требовал предоплату (от живых родственников, которых у призраков не было). Другой работал только по записи, а записаться призрак технически не мог. Третья вообще оказалась обычной пенсионеркой, гадавшей на картах в своё удовольствие. Четвёртый испугался настоящего привидения так, что переехал в другой город.
На экстренном заседании профсоюза царило уныние.
– Может, плакаты? – без энтузиазма предложил Фёдор Ильич.
– Кто их увидит?
– Мы можем завыть хором. Я читал, что это иногда помогает привлечь внимание.
– И нас снова погонят шалфеем.
Безголовый призрак со второго этажа молча (а как иначе, без головы-то) положил на стол газету. Свежую, из почтового ящика. Как дотащил, непонятно. Видимо, долго тренировался.
В газете была заметка. Городская администрация объявила конкурс на лучший проект по развитию исторического туризма. Дом номер четырнадцать по улице Ткачей, между прочим, являлся памятником архитектуры конца девятнадцатого века.
Аркадий Семёнович прочитал заметку три раза. Потом улыбнулся. Широко, по-профсоюзному.
– Товарищи, – произнёс он, – мы зайдём с другой стороны. Если нас не слышат как призраков, нас услышат как достопримечательность. Мы станем туристическим объектом. Экскурсии, билеты, программа. А в обмен на сотрудничество потребуем ремонт крыши, защиту от экзорцистов и официальный статус.
Тишина.
– Аркадий Семёнович, – медленно проговорила Зинаида Павловна, – это же... капитализм.
– Это, Зиночка, компромисс. Я и при жизни этим занимался. Профсоюз «Красного табурета» в семьдесят третьем выбил путёвки не криками, а тем, что мы вовремя сдали план по стульям.
Петька поднял призрачный большой палец.
Через месяц по городу поползли слухи о доме с настоящими привидениями на улице Ткачей. Слухи были подкреплены вполне реальными спецэффектами. Стуки по расписанию, мерцание в окнах строго с девяти вечера, тень в чепце (Зинаида Павловна нашла свой образ). Городской блогер снял ролик. Ролик набрал двести тысяч просмотров. Администрация заинтересовалась.
Крышу обещали починить к октябрю.
Аркадий Семёнович составлял уже новый список требований. На призрачной бумаге, призрачной ручкой, но с вполне материальными амбициями.
Фёдор Ильич всё ещё жаловался на сквозняк.
Иногда, чтобы тебя наконец услышали, нужно не кричать громче, а найти тех, кому выгодно слушать.
📱 В Telegram у меня отдельная коллекция коротких историй - те самые байки, которые читают перед сном или в обеденный перерыв. А так же есть подарок для новых подписчиков. Перейти в Telegram.