Чудо на Неве, или 14 секунд между жизнью и мостом
В авиации, как нигде, порой всё идёт не по инструкции.
21 августа 1963 года в этом убедился экипаж рейса SU-366. А заодно — несколько сотен ленинградцев, наблюдавших за небом с завидным упорством.
Ту-124, борт СССР-45021, вылетел из таллинского аэропорта "Юлемисте" в 8:55. На борту — 45 пассажиров и 7 членов экипажа. Курс — Москва.
Всё как обычно. Но сразу после взлёта пилоты поняли: передняя стойка шасси, по-лётному — "нога", застряла в полуубранном положении.
Вернуться в Таллин? Туман. Города не видно. Диспетчеры, подумав, решили: не Москва, так Ленинград. Аэропорт "Пулково" — тогда он назывался "Шоссейная", готовился принять борт с неисправным шасси.
Подготовили грунтовую полосу для посадки на "брюхо". Пожарные и скорая замерли в ожидании.
Но садиться с полными баками рискованно. Керосин — штука горючая. Поэтому командир Виктор Мостовой начал нарезать круги над Ленинградом на высоте 500 метров. Выжигал топливо. Пассажирам ничего не говорили. Те, кто не спал, удивлялись затянувшемуся полёту. Стюардессы успокаивали.
Экипаж тем временем проделал дыру в полу кабины. Через нее бортмеханик пытался штангой от вешалки для одежды дожать заклинившую стойку. Безрезультатно.
На восьмом круге в 12:10 левый двигатель чихнул и заглох. До аэропорта — больше 20 километров. Диспетчеры разрешили пролёт через центр города. И тут же правый двигатель перестал тянуть. Давление топлива упало.
Лайнер планировал над Исаакием.
Второй пилот Василий Чеченев - бывший военный лётчик, служивший в морской авиации. Он и предложил командиру: "Садимся на воду". Мостовой передал управление. Высота 500 метров. Внизу — каменные джунгли и Нева.
Чеченев довернул машину к реке. Над строящимся мостом Александра Невского проскочил в четырёх метрах. Впереди — Финляндский железнодорожный мост. 200 метров до опор.
Чеченев задрал нос. Шасси, которые он не убрал вопреки инструкции, ударили по воде первыми. Они сломались, как спички, но превратили самолёт в глиссер. Торможение. Брызги. Тишина.
Ту-124 замер в 20–25 метрах от железобетонной опоры. С момента остановки двигателей прошло всего 14 секунд. Если бы 15, то некому было бы рассказывать эту историю.
Рядом оказался буксир БП-10. 23-летний капитан, увидев, как серебристая махина плюхнулась в воду, не растерялся. Подошёл кормой к носу самолёта, пришвартовался...
Комиссия после долго разбиралась. Обвиняли экипаж в неправильном расчёте топлива. Бортмеханик и командир расходились в показаниях на тысячу килограммов. Датчики врали. Плюс, заклинившая стойка шасси...
Словно, сама судьба тогда распорядилась уронить самолёт с небес. Всё было против экипажа...
Пилотов представили к наградам. Но указ так и не подписали. Командир Мостовой и штурман Царёв получили двухкомнатные квартиры в хрущевском доме. Капитана речного буксира наградили почётной грамотой и часами.
Позже Мостовой эмигрировал в Израиль, работал на фабрике, умер в 1997-м. Чеченев летал до пенсии инструктором, скончался в 2002-м. Оба так и не услышали официального "спасибо".
Только от пассажиров, которые спустя 35 лет писали в газеты: "Нас спасли мужественные люди. Они достойны награды".
