– А запах–то какой, с ума сойти можно! Это вы что, чесночок туда добавили или мне кажется? Прямо на весь подъезд аромат, невозможно мимо пройти.
Голос звучал настойчиво и одновременно елейно. Елена замерла в дверях собственной квартиры, держа в одной руке пакет с мусором, который собиралась выставить за дверь, а другой придерживая ручку. Перед ней стояла Галина Петровна, соседка с нижнего этажа. Женщина она была грузная, с пышной химической завивкой на голове и вечно бегающими глазками, которые, казалось, сканировали пространство на предмет чего–нибудь интересного или, что важнее, съедобного.
Елена вздохнула про себя, но улыбнулась – воспитание не позволяло хамить людям старшего возраста, да и ссориться с соседями в планы не входило. Они с мужем Сергеем переехали в этот дом совсем недавно, меньше полугода назад. Район тихий, спальный, дом сталинской постройки с высокими потолками, и портить отношения с местными старожилами казалось стратегически неверным решением.
– Добрый вечер, Галина Петровна, – вежливо ответила Лена. – Да, ужин готовлю. Курицу запекаю с травами.
– С травами! – мечтательно протянула соседка, делая шаг вперед, словно невзначай пересекая невидимую границу порога. – А я вот все одна да одна. Сын–то в другом городе, не звонит почти, внуки выросли. Готовлю себе кашку на воде, желудок берегу. А иногда так хочется чего–то домашнего, настоящего... Ой, а у вас там еще и пирог?
Елена растерялась. Она действительно испекла шарлотку, так как Сергей просил что–нибудь к чаю. Отступать было некуда. Галина Петровна смотрела на нее взглядом побитой собаки, которую выгнали под дождь, хотя сама соседка выглядела вполне упитанной и румяной.
– Зайдете? – неуверенно предложила Лена, надеясь, что та откажется из вежливости. – У нас, правда, еще стол не накрыт...
– Ой, Леночка, ну раз ты приглашаешь! Неудобно отказывать, обидишь еще, – мгновенно среагировала соседка, и, удивительно проворно для своей комплекции, просочилась в коридор. – Я только на минуточку, чайку попить.
Та «минуточка» растянулась на два часа. Галина Петровна не просто попила чаю. Она с аппетитом съела добрую порцию курицы, положила себе добавки картофельного пюре, приговаривая, что «сейчас такой картошки в магазине не найдешь, одна химия», а потом уничтожила три больших куска шарлотки. Сергей, вернувшийся с работы уставшим и голодным, был вынужден поддерживать светскую беседу о погоде, тарифах на отопление и о том, как у Галины Петровны «стреляет» в пояснице перед дождем.
Когда за соседкой наконец закрылась дверь, Сергей устало опустился на диван и развязал галстук.
– Лен, я, конечно, все понимаю, гостеприимство и все такое. Но я надеялся поужинать с тобой, обсудить отпуск, а не слушать лекцию про радикулит.
– Сереж, ну неудобно было, – виновато развела руками Елена, убирая со стола гору посуды. – Она так смотрела... Одинокая женщина, скучно ей. Один раз покормили, не обеднеем же.
– Один раз – не обеднеем, – согласился муж, включая телевизор. – Главное, чтобы это в привычку не вошло.
Но Сергей как в воду глядел. Это вошло не просто в привычку, а в самый настоящий режим.
На следующий день, ровно в девятнадцать ноль–ноль, когда Елена только накрывала на стол, в дверь позвонили. На пороге снова стояла Галина Петровна. В руках она держала крошечную, почти игрушечную баночку с вареньем, на дне которой плескалось что–то засахаренное.
– Леночка, привет! – радостно возвестила она, по–хозяйски заходя в прихожую и начиная расстегивать пальто. – Я тут подумала, что вчера так душевно посидели. Вот, варенье свое принесла, к чаю. А то неудобно с пустыми руками. А чем это у вас пахнет? Борщиком? Ой, сто лет настоящего борща не ела, все как–то лениво самой варить на одну персону...
Сценарий повторился. Галина Петровна съела две тарелки борща, щедро намазывая сметану на хлеб, потом перешла ко второму. Баночка с вареньем так и осталась стоять на тумбочке в прихожей – про нее все благополучно забыли, а сама соседка и не вспомнила.
Так продолжалось неделю, потом вторую. Каждый вечер, как по расписанию, раздавался звонок. Предлоги были разные: то ей нужно узнать телефон управляющей компании (который висел в подъезде на доске объявлений), то она «слышала странный шум» и пришла проверить, все ли у молодых в порядке, то просто «зашла по–соседски проведать». Итогом всегда было одно: Галина Петровна оказывалась за обеденным столом.
Елена начала замечать, что поведение соседки меняется. Если в первые разы она еще изображала скромность и ждала приглашения к столу, то теперь она просто шла на кухню, садилась на «свое» место у окна и спрашивала:
– Ну, хозяюшка, чем сегодня баловать будешь?
Сергей злился. Он приходил с работы позже обычного, надеясь, что соседка уже уйдет, но Галина Петровна, казалось, никуда не спешила. Она могла сидеть до девяти, до десяти вечера, рассказывая бесконечные истории о своей молодости, о болезнях, о непутевой невестке.
– Лена, это переходит все границы, – шептал Сергей на кухне, пока соседка в гостиной смотрела их телевизор, ожидая десерта. – Мы что, благотворительная столовая? Я вчера хотел взять котлеты на работу на обед, а их не осталось. Она съела три штуки! Три! Я, здоровый мужик, съедаю две.
– Тише ты, услышит, – шикала на него Лена, помешивая чай. Ей самой эта ситуация была в тягость. Продукты исчезали из холодильника с пугающей скоростью. Масло, сыр, колбаса, мясо – все улетало в бездонный желудок соседки. Бюджет, рассчитанный на двоих, трещал по швам.
В один из вечеров, когда Лена задержалась на работе, она попросила Сергея заказать пиццу. У нее просто не было сил стоять у плиты. Когда курьер привез заказ, в дверь тут же позвонили.
– Ой, пиццей пахнет! – нос Галины Петровны, казалось, обладал встроенным навигатором на еду. – А я как раз мимо шла, дай, думаю, зайду. Молодежь, вредно же всухомятку! Ну да ладно, раз в месяц можно.
Она села за стол и без лишних церемоний взяла самый большой кусок.
– Тесто суховато, – прокомментировала она, жуя. – И начинки пожалели. Вот я раньше пироги пекла – там начинки было больше, чем теста. А это так, баловство. Леночка, а чайку нальешь? Только мне покрепче и два сахара, а то голова что–то кружится.
Елена посмотрела на мужа. Сергей сидел красный, сжимая кулаки под столом. Он молчал только из уважения к жене, зная, как ей тяжело идти на конфликт. Но Лена поняла: пора что–то делать. Намеки соседка не понимала. Фразы вроде «мы сегодня устали», «хотим побыть вдвоем» или «у нас мало еды» она пропускала мимо ушей, отвечая: «Да я вам не помешаю, я тихонечко посижу, поклюю, как птичка». «Птичка» весила килограммов девяносто и клевала как птеродактиль.
Решение пришло неожиданно, когда Елена в выходной день сидела над счетами за квартиру и планировала бюджет на следующий месяц. Она увидела сумму, потраченную на продукты в супермаркете за последние три недели. Цифра была пугающей. Она превышала их обычные расходы почти в полтора раза.
– Сереж, – позвала она мужа. – Иди сюда.
Она показала ему выписку из банковского приложения.
– Ничего себе, – присвистнул он. – Это мы столько проели?
– Не мы, – поправила Лена. – А мы с Галиной Петровной. Я тут прикинула... Она ужинает у нас пять–шесть раз в неделю. Полноценный ужин: мясо, гарнир, салат, чай, сладкое. Плюс хлеб, масло, нарезка.
Елена взяла лист бумаги и ручку. Она начала писать. Это не был порыв злости, скорее холодный расчет бухгалтера, которым она, собственно, и работала.
«Смета расходов на питание гостя (Г.П.) за период с 1 по 20 октября», – вывела она аккуратным почерком вверху листа.
Дальше пошли пункты. Елена обладала отличной памятью на цифры.
1. Котлеты домашние (свинина/говядина) – 18 шт. Стоимость фарша, лука, хлеба, масла для жарки.
2. Борщ на мясном бульоне – 5 порций. Учтено мясо, овощи, сметана.
3. Курица запеченная – 1/3 тушки неоднократно.
4. Колбаса «Докторская» (высший сорт) – примерно 0,5 кг.
5. Сыр «Российский» – 300 гр.
6. Конфеты шоколадные, печенье, выпечка домашняя (расчет по себестоимости продуктов).
7. Чай, кофе, сахар.
Она скрупулезно подсчитала все, даже амортизацию посудомоечной машины, которую приходилось запускать чаще. Сумма получилась внушительная. Конечно, это не были миллионы, но для молодой семьи, выплачивающей ипотеку, эти деньги были совсем не лишними. На них можно было купить хорошую пару обуви или несколько раз сходить в ресторан.
– Ты что, серьезно собираешься ей это показать? – Сергей смотрел на жену с смесью восхищения и опаски.
– Нет, Сережа. Я не просто покажу. Я попрошу оплатить, – спокойно ответила Елена. – Мы пробовали намекать – не работает. Мы пробовали быть холодными – она не замечает. Значит, перейдем на язык деловых отношений. Если человек считает, что может питаться у нас как в столовой, пусть платит как в столовой. Я даже наценку за обслуживание не сделала, только себестоимость продуктов.
Вечер наступил неизбежно, как зима в средней полосе. Елена приготовила ужин, но на этот раз это были самые простые макароны с сосисками. Никаких изысков. Ровно в семь часов раздался звонок в дверь.
Сергей хотел пойти открыть, но Лена остановила его жестом.
– Я сама.
Она глубоко вздохнула, взяла со стола подготовленный «документ» и пошла в прихожую.
Галина Петровна стояла на пороге, сияя, как начищенный самовар.
– Добрый вечер, соседушки! – пропела она, пытаясь заглянуть через плечо Елены. – А я иду, чувствую – макарошками пахнет. Думаю, зайду, соли попрошу, а то у меня закончилась.
Про соль она вспоминала уже третий раз за месяц, хотя Елена точно помнила, что в прошлый раз дала ей целую пачку.
– Добрый вечер, Галина Петровна, – Елена не отошла в сторону, преграждая путь. Улыбки на ее лице не было.
– Леночка, ты чего такая хмурая? Случилось что? Или на работе устала? Так ты пусти, я сейчас чайку заварю, поговорим, легче станет...
– Галина Петровна, прежде чем вы зайдете, я хотела бы с вами обсудить один вопрос, – твердым голосом произнесла Елена.
Соседка насторожилась. Ее глазки перестали бегать и зафиксировались на лице Лены.
– Какой вопрос?
– Финансовый.
Елена протянула ей листок с расчетами.
– Что это? – Галина Петровна взяла бумагу, поднесла ее поближе к глазам, щурясь.
– Это счет, – пояснила Лена. – За питание. Здесь подробно расписано все, что вы съели у нас за последние три недели. Я посчитала только стоимость продуктов, без учета моего труда по приготовлению и газа.
Соседка молчала минуту. Она читала список, и ее лицо менялось. Сначала оно вытянулось от удивления, потом пошло красными пятнами гнева.
– Ты... Ты что, с ума сошла? – наконец выдавила она. Голос ее дрожал. – Это шутка такая?
– Никаких шуток, – спокойно ответила Елена. – Галина Петровна, мы с мужем живем на зарплату. У нас ипотека, кредиты. Мы планируем свой бюджет. Когда вы начали приходить к нам каждый день, наши расходы на еду выросли почти вдвое. Мы не можем позволить себе содержать третьего человека. Вы ведь не бедствуете, я знаю, что вы получаете пенсию и еще подрабатываете вахтером.
– Да как у тебя язык повернулся! – взвизгнула соседка. – Я к вам по–душевному, по–соседски! Я вам, можно сказать, компанию составляла, чтобы вам скучно не было! А ты мне... кусок хлеба считаешь? Крохоборы!
– Здесь не кусок хлеба, – Елена ткнула пальцем в строчку с суммой. – Здесь пять килограммов мяса, Галина Петровна. И полтора килограмма сыра. Это не крошки.
– Да подавитесь вы своим мясом! – закричала соседка, комкая листок и бросая его на пол. – Ноги моей здесь больше не будет! Позорище! С соседей деньги трясти! Я всем расскажу, какие вы жадные! Весь дом узнает!
– Расскажите, – кивнула Лена. – И не забудьте упомянуть, как вкусно я готовлю, раз вы ходили к нам три недели подряд без перерыва. Всего доброго, Галина Петровна.
Елена закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел. За дверью было тихо несколько секунд, потом послышалось тяжелое топанье вниз по лестнице и бормотание, в котором угадывались слова «неблагодарные», «сволочи» и «капиталисты проклятые».
Лена прислонилась спиной к двери и закрыла глаза. Сердце колотилось где–то в горле. Ей было неприятно. Ужасно неприятно. Все внутри сжималось от чувства вины, которое въелось с детства: «старших надо уважать», «гостя надо накормить», «быть жадным – плохо».
Из кухни вышел Сергей. Он подошел к жене и обнял ее за плечи.
– Ты как?
– Паршиво, – честно призналась она. – Чувствую себя мегерой.
– Ты не мегера, – твердо сказал муж. – Ты просто защитила нашу семью. Знаешь, есть такая поговорка: простота хуже воровства. Вот это про нашу соседку. Она пользовалась твоей добротой. Если бы ты это не прекратила сейчас, она бы через месяц к нам жить переехала.
– Она сказала, что всему дому расскажет, – вздохнула Лена.
– И что? – усмехнулся Сергей. – Думаешь, соседи не знают, кто такая Галина Петровна? Я пару раз курил на лестнице с мужиком с пятого этажа. Он рассказывал, что она раньше к ним так же ходила, пока его жена ее с лестницы не спустила. Так что мы еще долго продержались.
Сергей оказался прав. На следующий день во дворе Лена встретила соседку из квартиры напротив, пожилую интеллигентную женщину с собачкой. Лена внутренне сжалась, ожидая осуждающего взгляда.
– Доброе утро, Леночка, – приветливо улыбнулась та. – Слышала, у вас вчера концерт был? Галина на лавочке уже всем уши прожужжала, какие вы с Сергеем «куркули».
Лена покраснела.
– Извините, Марья Ивановна...
– Да за что извиняться–то? – рассмеялась соседка. – Молодец ты! Давно пора было ее на место поставить. Она же по всему подъезду так гастролирует. То у одних столуется, то у других. Экономит она так, на новую дачу копит. А у молодых совесть есть, отказать не могут. Ты первая, кто ей отпор дал, да еще так грамотно. Говорят, ты ей счет выставила?
– Выставила, – призналась Лена.
– Гениально! – Марья Ивановна показала большой палец. – Надо будет взять на вооружение. Не переживай, никто тебя не осуждает. Весь дом над Галей смеется.
Жизнь вернулась в нормальное русло. Вечера стали спокойными. Никто больше не звонил в дверь в семь часов, никто не заглядывал в кастрюли, не критиковал начинку в пицце и не требовал чай с двумя ложками сахара. Холодильник перестал пустеть с мистической скоростью.
Однажды, недели через две после инцидента, Лена и Сергей возвращались из магазина с полными пакетами. У подъезда на лавочке сидела Галина Петровна в окружении двух других бабушек. Увидев Лену, она демонстративно отвернулась и громко сказала:
– А вот нынче молодежь пошла, снега зимой не выпросишь. Сами жируют, красную рыбу сумками таскают, а старого человека чаем напоить жалеют.
Лена остановилась. Она посмотрела на соседку, потом достала из пакета упаковку хорошего дорогого печенья.
– Галина Петровна, – сказала она громко и спокойно. – Чаем мы всегда напоить рады. Гостей мы любим. Званых. А вот нахлебников не любим. Это печенье вам к чаю. Угощайтесь. За счет заведения.
Она положила пачку на скамейку рядом с опешившей соседкой и, взяв мужа под руку, гордо зашла в подъезд.
Бабушки на лавочке зашушукались, но в их шепоте не было осуждения в адрес Лены. Скорее, там слышалось уважение.
Дома Сергей, разбирая пакеты, посмотрел на жену с улыбкой.
– Ну ты даешь, мать. «За счет заведения». Я тобой горжусь.
– А то, – улыбнулась Лена, доставая курицу для запекания. – Кстати, сегодня на ужин котлеты по–киевски. И знаешь, что самое приятное?
– Что?
– Что нам достанется по две штуки. И на завтра еще останется.
За окном сгущались сумерки. В квартире пахло уютом, чесноком и жареным мясом. Это был запах спокойной семейной жизни, в которую больше никто не вторгался без приглашения. И хотя счет, который Лена выставила соседке, так и остался неоплаченным в денежном эквиваленте, он полностью окупился тем спокойствием и уважением к личным границам, которые теперь царили в их доме. Иногда, чтобы сохранить добрососедские отношения, нужно просто один раз твердо сказать «нет». Или показать калькуляцию.
Эта история научила Елену важному правилу: доброта не должна быть беззубой. Быть хорошей для всех невозможно, да и не нужно. Главное – быть честной с самой собой и защищать свой мир. А Галина Петровна... Говорят, она теперь зачастила к новым жильцам с первого этажа. Но это уже совсем другая история.
Если вам понравился рассказ, не забудьте подписаться на канал и поставить лайк. Напишите в комментариях, как бы вы поступили на месте героини?