Несколько лет назад вернулся к книгам Ивана Гончарова, которых, помимо "Обломова" в школе, не читал (и ту без всякой радости), так что представления о его творчестве были самые туманные. Это первый роман автора.
Предисловие вдохновляет редкой возможностью услышать, что автор сам думает о своём творчестве и героях романа, не без спойлеров, конечно.
"Зато вот настал и миг утраты! Прощай, тёплый угол, прощай, Аграфена Ивановна, прощай, игра в дураки, и кофе, и водка, и наливка - всё прощай!".
Практически по-гоголевски (при том, что, писатели - современники) живописно-насмешливая сцена прощания барыни с сыночкой-корзиночкой.
Описания: "От дома на далёкое пространство раскидывался сад из старых лип, густого шиповника, черёмухи и кустов сирени. Между деревьями пестрели цветы, бежали в разные стороны дорожки, далее тихо плескалось в берега озеро, облитое к одной стороне золотыми лучами утреннего солнца и гладкое, как зеркало; с другой - тёмно-синее, как небо, которое отражалось в нём, и едва подёрнутое зыбью. А там нивы с волнующимися, разноцветными хлебами шли амфитеатром и примыкали к тёмному лесу".
Легко и с удовольствием читается даже безотносительно смысла сюжета: "Да выкушайте ещё наливочки. - Выпью, матушка, выпью, как не выпить на прощанье".
Петербургские зарисовки не менее интересны; первые отрезвляющие романтизм главного героя беседы, постепенное взросление с рецидивами пылкости.
"Ну, в твоих пяти словах есть всё, чего в жизни не бывает или не должно быть. С каким восторгом твоя тётка бросилась бы тебе на шею! В самом деле, тут и истинные друзья, тогда как есть просто друзья, и чаша, тогда как пьют из бокалов или стаканов, и объятья при разлуке, когда нет разлуки".
И вполне романтичная история неуспешной любви на фоне общей иронии тоже смотрится забавно, как и педагогическая беседа по её итогам.
Воспитательных диалогов, должен признать, в избытке, нравоучительные цели Ивана Гончарова фрагментами заглушают сюжет, но там, где автор возвращается от наставлений к наблюдениям, - интересно.
"...человек со всеми атрибутами жениха, то есть с почтенным чином, с хорошим состоянием, с крестом на шее, словом, с карьерой и фортуной".
Двухвековой давности история провинциала, который поначалу не смог в столице, сбежав зализывать раны домой, вполне понятна и современна.
Уместная "пасхалка" на Александра Пушкина: "...начал постигать поэзию серенького неба, сломанного забора, калитки, грязного пруда и трепака".
И то, что главный герой в итоге не сломался, и то, что примерно к тридцати обрёл здравый смысл - универсально для любого времени (что бы не бубнил по этому поводу любимец советских литературоведов и приятель автора Виссарион Белинский). Эпилог отлично подходит, чтобы попытаться заронить сомнения у читателя, так ли это хорошо, но мне понравилось.
Финальная сцена, в которой уже племянник спасает дядю от малодушных мыслей, очень вдохновляет.
Впечатляющая история, пусть и обыкновенная, по мнению Ивана Гончарова, а в авторском стиле поражает уверенная в себе непредвзятость и желание воздержаться от оценки, там где это возможно, - аргументы предшествовавших воспитательных бесед хладнокровно поставлены под сомнение, что книге пошло только на пользу.
А для контраста ещё есть в полной мере жуткая, многословная, занудная, напыщенная и переполненная самолюбованием и субъективностью рецензия на "Обыкновенную историю" от Белинского.
Удивляет, конечно, самоустранение сюжета от окружающей действительности - в годы написания (1844 - 1847) вовсю идёт Кавказская война - в 1844 Михаил Воронцов назначен первым наместником Кавказа; в 1846 раздавлен очередной польский бунт в Кракове, который передан Австро-Венгрии, что России позже выйдет боком; продолжаются битвы в Закавказье - Россия признала азербайджанское дворянство; но роман стерилен от всего этого. За то есть бонусные воспоминания об Иване Гончарове симбирских земляков.
Большая книга