В четвертый день рождения нашей Леночки мы с мужем решили разойтись по полной программе. Не просто «посидеть тортиком дома», как это обычно бывает, а устроить для ребёнка настоящий праздник: с шариками, хлопушками, аниматорами и визгами до потолка.
Лена у нас девочка активная, общительная, в саду у неё уже целая компания друзей, плюс у нас есть свои знакомые с детьми примерно того же возраста. Мы с Артёмом давно говорили, что, когда ей исполнится четыре, обязательно сделаем что‑то особенное. В три года она ещё половины не понимала, а в четыре уже внятно объясняет, чего хочет и кем себя ощущает.
— Я буду принцесса, — сказала она, когда мы её осторожно спросили, как бы она хотела отметить. — В розовом платье. И чтоб шарики. Много. И чтоб тётя была… как в садике, только не наша, другая.
Это «тётя» оказалось аниматором. Ленка однажды на утреннике видела выступление приглашённой девочки в костюме феи и с тех пор мечтала о «личной фее».
Мы с Артёмом сели вечером на кухне, вооружившись блокнотом и телефоном, и начали составлять список. Торт — заказной, с единорогом, как она хотела. Шарики — пастельные, розовые, сиреневые, с гелием. Подарки — от нас кукольный домик, от бабушек-дедушек и друзей — кто что сочтёт нужным. Пара конкурсов, музыка, какие‑то простые угощения для взрослых. Всё скромно, но с душой.
Моя мать наблюдала за всей этой суетой с видом человека, который смотрит на чужой ремонт и уже мысленно считает, в какую сумму это хозяевам выльется. Она жила в соседнем подъезде, заходила к нам часто, поэтому была в курсе всех наших приготовлений.
— Торт заказывать?.. — протянула она, когда я по громкой связи обсуждала с кондитером начинку. — А купить в магазине уже не судьба?
— Мам, — попыталась я мягко, — Ленка хочет именно такой. На картинке ей показали в садике, с единорогом. Ей это реально важно.
— Ну-ну, — скривилась она. — Шарики гелиевые, торт дизайнерский, аниматоры… Деньги девать некуда? Не юбилей же, и не какая-то значимая дата. Четыре года. Плюнула, вытерла — выросло.
Я в ответ только вздохнула. Мы с ней в этом плане давно не совпадали: она человек из поколения «детям — супчик и немного компота, и хватит».
— Мама, это наш праздник, — повторила я, — и мы хотим отметить его так, как хочется нам. И Леночке.
Мать поджала губы, как всегда, когда понимала, что я от своих слов не отступлю.
— Делайте, что хотите, — сказала. — Я умываю руки.
А затем, словно между делом, выдала:
— Вот когда у моей Нины внуку исполнилось пять лет, она сама организовала ему праздник. Пригласила всех к себе, накрыла стол, торт испекла — и они чудесно посидели всей семьёй. Без этих ваших шутов, — кивнула на листок с телефоном аниматора. — А вам вечно надо выделываться перед кем-то и деньгами сорить.
Нина — это её подруга со двора, которая тоже стала бабушкой пару лет назад и теперь служит для моей мамы эталоном во всём: как цветы выращивать, как борщ варить и как внуков воспитывать.
Я оставила её слова без внимания. Если завтра мамины подруги будут с крыши прыгать, мне что, то же самое делать?
Подготовка тем временем шла своим чередом. Мы купили одноразовую посуду с картинками, придумали простенькое меню, чтобы не стоять у плиты до ночи: мини-сэндвичи, нарезка, овощи, фрукты, соки, чай, немного вина для взрослых. Гости — близкие друзья, пара Ленкиных подружек из сада, моя подруга с сынишкой.
С аниматором я долго созванивалась, согласовывала программу развлечений: пару танцевальных игр, небольшую постановку, шар-сюрприз. Всё, дабы нагрузить детей и снять заботу со взрослых.
За неделю до праздника раздался звонок. На экране высветилось: «Мама». Я уже по голосу в трубке научилась предугадывать, будет что‑то обычное вроде «зайдёшь за хлебом?» или очередная порция «ценных советов».
— Алло, — ответила я.
— Я тут подумала… — с первых слов стало ясно, что хорошего от этого «подумала» не жди. — У меня есть подруги, у них тоже внуки, такие хорошие дети! Может, пригласим их к вам? Чтобы Леночке было веселее!
Я чуть не поперхнулась кофе, который как раз подносила к губам.
— Мамочка, — медленно произнесла я, — а какое отношение твои подруги и тем более их внуки имеют к нашей Лене?
— Как же! — удивилась мать. — Это мои самые близкие люди. Мы вместе полжизни. Их внучата тоже хотят принять участие в празднике.
И бодро начала перечислять:
— У Любы двое внуков — мальчик и девочка, у Вали один, у Нины трое. Они такие шустрые, весёлые! Мы с ними как родные.
Я представила в красках: наша, в общем-то, небольшая трёшка, уже набитая нашими гостями, детьми ровесниками, а тут ещё «дружная толпа»: минимум шесть чужих детей плюс четыре взрослых бабушки. Картинка получалась малопривлекательная.
Да и мамины подруги… Я-то их знаю. Они хорошие по-своему, но для своих посиделок у подъезда. Они разговаривать умеют только о болезнях, ценах в магазинах и о том, кто из соседей как живёт. Нудные поучения, критика всех и вся, рассказы о том, как «мы вас растили». И это всё на фоне детского праздника.
— Мам, — я постаралась говорить спокойно, — твои подруги, я уверена, замечательные люди. Но нам бы хотелось отметить Ленкин день рождения в кругу близких людей.
— Они и есть мои близкие, — начала было мать, но я её перебила:
— Это мы твои близкие. Я, Артём, Лена. А у нас свои друзья. Если тебе так хочется провести время с подружками, так соберитесь у тебя без повода и сидите, сколько душе угодно. Почему наш праздник вдруг превращается в филиал вашего двора?
Мать сразу же надулась. Я даже по телефону это почувствовала.
— Не понимаю, почему мне нельзя прийти с подружками, — обиженно заговорила она. — Детям точно не будет скучно вместе. Любины внуки так хотят познакомиться с нашей Леночкой!
Тут я чуть не фыркнула. Любины внуки, уверена, знать не знают, кто такая Лена. Вся эта «ох как ждут» — мамины фантазии.
— Я столько о вас им хорошего рассказывала, — продолжала она, не дожидаясь ответа, — они ждут не дождутся, когда наконец встретятся. Вот вечно ты так, всем только настроение портишь. Что теперь обо мне Люба подумает?
Нормально. Я ещё и виновата буду, что моя мама подругам пообещала, не спросив меня, а теперь переживает за свою «репутацию». А заранее нельзя было спросить, хочу ли я видеть у себя дома этих Люб и Нин?
— Я не понимаю, какое отношение твои подружки имеют к нашему празднику. И к Леночке вообще, — повторила я.
— Ну как же, как же! — заволновалась мать. — Лена знает их прекрасно! Ведь когда она у меня в гостях, мои девочки иногда заходят. Они с ней играли, конфетки давали. Они так любят детей!
«ИгралИ», ага. Посадили на диван, сунули конфету и дальше обсуждают свои простуды. Для Лены это просто «какие-то тёти у бабушки», не более.
— Прекрасно, — ответила я, решив всё-таки предложить выход. — Давай так: после праздника, в выходные, мы привезём тебе Ленку. Купим торт, шампанское вам. Пригласи и Любу, и Нину, и кого хочешь. И посиди с ними вместе, сколько угодно. Идёт?
Родительница обиделась окончательно:
— Девочки поймут, что ты их видеть не хочешь. Это неприлично, как до тебя не доходит? Кем я в их глазах выглядеть буду?
Я чуть не рассмеялась от абсурдности ситуации. Вместо того чтобы думать о том, как будет комфортно ребёнку, гостям, мы обсуждаем, как в глазах тёти Любы будет выглядеть моя мама. Чудесно.
— Мама, — сказала я уже твёрже, — это, вообще-то, не мои проблемы. Дочь моя, день рождения наш, а подруги не наши. Да, не хочу я видеть у себя дома чужих людей, которых толком не знаю. Я имею на это полное право.
Мать какое‑то время молчала, потом резко сказала:
— Ну и ладно! — и бросила трубку.
На звонки не отвечает уже несколько дней. Поначалу я думала, что остынет, но нет — игнорирует упорно. Доходит до смешного: я звоню — гудки идут, потом сбрасывает.
Я в итоге не вытерпела и поехала к ней сама. Стою у двери, звоню в звонок. Слышу — телевизор внутри работает, значит, дома. Никто не открывает. Постучала сильнее, позвала по имени, уже почти до крика. Тишина.
Соседка из соседней квартиры выглянула:
— К маме, что ли? — понимающе улыбнулась. — Она дома, я её час назад видела.
Я только руками развела. Вернулась домой с чувством абсурдности происходящего. В сорок лет играем в «двери не открою».
Я себя виноватой не считаю. Муж меня полностью поддерживает. Когда я ему пересказала разговор с мамой, он только покачал головой:
— Если мы всех бабок собирать будем, — сказал, — нам надо не просто квартиру, а банкетный зал снимать и отдельный праздник устраивать.
— А если завтра твоя мама заявит, что хочет прийти на Ленкин день рождения с толпой подруг? — спросила я.
— Получит тот же ответ, — пожал он плечами. — Наши родители — взрослые люди, пусть сами свои посиделки организовывают. Мы никому не обязаны устраивать общесельский праздник.
Мне полегчало от этих слов. Не потому что я хочу поссорить всех со всеми, а потому что важно чувствовать: муж с тобой заодно, а не между «мамой и женой», разрываясь.
Праздник мы всё равно провели, как планировали. Пришли наши друзья, пришла свекровь, пара моих коллег с детьми. Квартира гудела от детского смеха и визгов. Аниматор-фея прыгала с детьми, устраивала конкурсы. Ленка бегала по комнате в своём розовом платье с короной на голове и периодически кричала:
— Это мой лучший день рождения!
Моя мама не пришла. Ни одна её подруга тоже, к счастью, не заявилась. В какой‑то момент я поймала себя на том, что смотрю на часы и думаю: «Интересно, позвонит ли она хоть после?» Не позвонила.
После того как гости разошлись, и мы с Артёмом рухнули на диван среди шариков и обёрток, он сказал:
— Слушай, если мамы с подругами так и будут обижаться, пусть собираются отдельно. Мы же не против. Только не в наш праздник.
И я с ним согласна. Бабули, если им так хочется, могут и отдельно собраться: в кафе, на кухне у кого-то, в своём дворе на лавочке. Хоть весь день вспоминать молодость, обсуждать соседей и хвастаться внуками.
А день рождения нашей дочери — это всё-таки наш с Артёмом праздник. И, главное, Ленкин. И право решать, кого мы хотим видеть дома в этот день, всё-таки за нами.