Люта парадоксально похудела, из пышущей силой воительницы превратилась в высушенную солнцем мумию воительницы. Кожа до скрипа обтягивает пучки мышц, запавшие глаза смотрят с раздражением, а их цвет подчёркивают глубокие и тёмные мешки. Рядом лежат младенцы, и стоит на них посмотреть верхняя губа оборотницы поднимается, обнажая волчий клык.
Элиас сел рядом с женой, но благоразумно держа дистанцию вытянутой руки. Комнату освещают светильники с дорогим маслом, от которого распространяет аромат хвои. Увы, он не перебивает смрад мокрой псины.
Отойдя от порога и прикрыв дверь, я сдержанно поклонился. Пусть они все обязаны облизывать мне ботинки, но банальную вежливость никто не отменял, и обходится она дёшево. Люта кивнула, откинулась на огромную подушку. Младенцы проснулись и засучили конечностями, как маленькие и очень уродливые пауки. Сморщенные лица покрыты пушком, глаза закрыты.
— Не люблю эту традицию. — Пробормотала Люта, глядя в потолок. — Стоит родить, и все сбегаются посмотреть на помёт.
— Вдруг больные или увечные. — Я пожал плечами и, поймав острый взгляд полуэльфа, добавил. — Эти, конечно же, нет, я про саму традицию.
За окном идёт серый снег, тёмное небо ложится на крыши города, и с высоты комнаты кажется, что замок стоит на берегу дымного озера. От стен веет холодом, а огромный камин пожирает дубовое бревно. Языки пламени вздымаются над решёткой, тянутся в дымоход.
— Мои здоровые. — Со смешком ответила Люта, потрепала ближайшего и добавила с сомнением. — Странные, правда. Уши эти...
— Хэй! — Элиас шутливо ткнул её в плечо. — Нормальные у них уши!
— Ну, надеюсь с возрастом ужмутся или подрежем.
— Да иди ты...
— Не могу, ноги пока не держат. — Люта тоже ткнула мужа в рёбра, и повернулась ко мне. — Тёмный, но ты ведь приехал не посмотреть на моё потомство? Уж кому-кому, а тебе до этого дела нет. Что тебя привело в мой край?
— Настали сложные времена. — Ответил я и кивнул на окно. — Две недели до весны, а холод, каких и не бывало и на моей памяти.
— На моей бывали. — Ответил Элиас. — Но не здесь. Во время северной компании.
— На Ледяном Море? Да, вполне похоже. — Сказал я. — Вот только в этих краях так быть не должно. Если так продлится, то посевная будет сорвана, а это голод.
— Пепел почти истребил лесную дичь. — Сказала Люта, прикрыла глаза. — Мой народ тоже пострадал, в основном те, кто живёт в лесах. Страшная смерть, я бы сказала никто такой не заслуживает, но мы оба знаем, что это не так. Так чего ты хочешь от нас?
— Мне нужны лучшие твои сородичи, для работы с эльфами в тайной службе.
Элиас дёрнулся, стиснул кулаки и медленно разжал. Выдохнул. Старые раны всё ещё болят, но уже не кровоточат. Люта приподнялась, придерживая детей, но они захныкали и потянулись к груди.
— Думаешь, это ускорит наступление весны?
— Нет. Но поможет сдержать наших врагов. В столице раскрылась диверсионная группа Святых Земель. Некто из местных её спонсировал, и я хочу знать, кто. А ещё надо найти... — Я замолк, подбирая слова. — Да, найти, Орсвейна.
— Здоровяк таки решил сбежать? — Сказала Люта, прилаживая детей к кормёжке.
— Скорее его выкрали, а значит, враги затаились везде. А когда начнутся волнения, они ударят по нам всем.
— Хорошо. — Ответила Люта, после заминки. — Но мой муж, нужен мне здесь.
— Он маршал империи. — Напомнил я. — Когда он потребуется, он будет выполнять свою работу.
— Элдриан прав. — Вставил Элиас. — Тем более кто-то должен следить за эльфами, их предательская натура рано или поздно даст о себе знать.
— Ты ведь тоже эльф.
— Наполовину, и мне досталась лучшая. — Отрезал Элиас. — Друг мой, давай выйдем... детям пора есть, а я не хочу, чтобы ты разглядывал грудь моей женщины.
Люта, уже взявшаяся за край кофты, закатила глаза. Я кивнул и вышел вперёд друга. Хм, до сих пор не привыкну к такой смене статуса. Мы, разогнав назойливых слуг, двинулись по длинному коридору с широкими окнами во двор.
— Всё плохо? — Спросил Элиас, шагая со стороны окон, тусклый свет падает на левую сторону лица.
— Всё нехорошо. — Поправил я. — А плохо оно или нет, мы ещё узнаем.
— Ладно, хоть какой-то оптимизм есть. У нас есть запасы зерна с прошлого урожая, так что, думаю, сможем протянуть год.
— Не все. — Я покачал головой и вздохнул. — Да и питаться одним хлебом. Это будет очень тяжело. Нужен разнообразный рацион, пусть и скудный.
— Откуда такие познания?
— Скульпторы плоти очень заботились о качестве этой самой плоти.
— Ты про тех чудовищ?
— Да, про тех милых ребят, что ходили в плащах из живой человеческой кожи.
Я невольно придрался детским воспоминаниям, что с годами подёрнулись флёром ностальгии. Грудные мышцы задёргались, будто вспомнив, как чужие пальцы выправляли волокна, меняли структуру или вовсе заменяли. У человека, как говорил старый мастер с разделённым надвое лицом и чужими глазами, три типа волокон мышц. Красный, самый выносливые и медленные. Розовые, быстрее, но также слабее. Белые, самые быстрые и выгорающие.
Воину нужны все три, но правильно распределённые и в нужной пропорции. Иначе не получится ничего толкового.
— Что-то у тебя лицо побледнело. — Заметил Элиас.
— Да так, детские воспоминания нахлынули.
За беседой обогнули внутренний двор, сторона окон сменилась, и передо мной раскинулся город. Такой же мрачный, как и столица. В окнах горит слабый свет, словно сами дома готовятся умереть. Замёрзшая река в оковах канала, тянется за крепостную стену в серое безмолвие. Вот бы отправить войска Святые Земли. Сравнять там всё с землёй, да засыпать проклятой солью, чтобы ничего не росло.
Увы, сил на такой рывок у меня не хватит. Прорываться через Старые Королевства, охваченные междоусобицей, — труд не стоящий затрат. Тем более это значит обнажить собственные границы для атаки. Даже если выиграю, то враг займёт мои же города и в итоге мне достанется не могучая империя на весь континент, а жалкое пожарище, затушенное кровью. Такая держава понравится разве что деду, мне же нужны живые слуги.
Вот только что мне делать?
Построить теплицы? Как вариант, но на всех такой еды не хватит, да и построит успеем мизер. Как ни посмотри, расклад ужасный. Хорошо хоть границы закрыта Бессмертным Легионом и можно не бояться набегов. Даже прямого вторжения войск. Мёртвые не спят, не требуют еды и не испытывают страха. Лишь бы Фарин и Фрейнар нашли чем заняться, а они-то уж найдут. Тогда, надеюсь, чародейка забудет про меня и мне не придётся искать нового некроманта в срочности.
— О чём задумался?
Голос Элиаса вывел из задумчивости, и я обнаружил нас на крытой террасе. Стоило огромных усилий и денег закрыть её стеклом и судя по оставленным инструментам не все работы ещё закончены.
— Да так, прикидываю, где нас ударят.
— Так это и так известно. — Фыркнул маршал. — В самое больное место. Со мной будут метить в детей, а с тобой... хм... в яйца разве что. Вот на это я бы посмотрел!
— На мои...
— Не порть шутку!
В молчании прошли часть террасы. По ту сторону окна погода окончательно испортилась и грязный снег валит комьями. Но если отбросить это, то вид открывается потрясающий. Лента реки рассекает лес и тянется дальше к горам. Конечно, она бежит с гор, но с моей перспективы всё идёт от меня к горизонту.
— Знаешь, — наконец сказал я. — Когда мы вернулись из-за океана, Ваюна рассказывала мне дивные вещи о том мире.
— А сам ты их не видел?
— Ну, мне не до того было, я в основном убивал и договаривался. Но больше, конечно же, убивал... кхм...
— Ага, весь континент в труху, всех прибил.
Это сошло бы за сарказм, но взрыв вулкана действительно затопил весомую часть суши. А может быть, и весь континент.
— Вся эта дивная культура, построенная на каннибализме и жертвоприношениях, работала на удивление эффективно.
— Угу, а потом пришёл один человек и вся система полетела в пустоту. Так себе устройство, если не выдержало прямого столкновения.
— Я не о том. — Сказал я, глядя на Элиаса.
Рубленый профиль полуэльфа на фоне стекла действительно выглядит героически, хоть сейчас на монетах чекань.
— Там жили люди и эльфы, слишком близко, чтобы за тысячу лет не наплодить гибридов навроде тебя. — Продолжил я.
Элиас повернулся, сощурился.
— Ты к чему это клонишь?
— Ну там не было ни одного гибрида. Ни единого. А ещё ей сказали, что это попросту невозможно. Мы слишком разные. Кошка не родит от пса.
— Ну, они ошибались. — Фыркнул полуэльф и обвёл себя ладонью. — Вот он я, и, прошу заметить, очень даже плодородный. В отличие от всяких мулов!
— Ну чтобы в семье появились дети, — заметил я, — муж не обязан быть плодородным.
— Ой, да иди ты лесом.
Маршал отмахнулся от меня и с важным видом развернулся к окну. Будто разглядел нечто среди снежинок. Я встал рядом, заложил руки за спину.
— Мне просто кажется, что за всем этим стоит нечто важное.
— Может быть, оно и было важным. — Ответил Элиас, глядя на падающий снег. — Но не теперь. Все те эльфы мертвы, мёртв и их обожаемый демон. Вопрос закрыт.
— Бог. — Поправил я. — Они называли это богом.
— Да хоть ослом с грушей. Богов убить нельзя, они воплощения изначальных сил. Ты не можешь убить пламя, лишь затушить отдельные огоньки. Ты не убьёшь воду, или воздух, или солнце. Это просто невозможно.
— Ого... да ты прямо монах! Со Сквандьяром много общался?
— Да иди ты... просто, когда долго живёшь, есть куча времени подумать над всяким, тем более так говорил отец, а ему моя мать.
— Вот как...
Мысль царапнула разум. Странные речи вела мать Элиаса. С чего бы эльфийке говорить о богах с человеком? Да и вообще, в любовь между ними мне совершенно не вериться. Для эльфов живущих столетия, если не тысячелетия, люди не более чем мошкара, однодневка. Ну да ладно, об этом будем думать после, когда разберусь с текущими проблемами.