В нашем мозге нет "комнаты управления", в которой сидит крошечный оператор, принимающий решения, запускающий эмоции и включающий определенные мысли. То, что мы называем сознанием, представляет собой результат согласованной работы миллиардов нейронов, распределенных по всей нервной системе.
При этом возможности каждого отдельно взятого нейрона крайне ограничены. Он не "знает", что происходит во всем мозге, не "понимает" смысла ваших идей и не "видит" картину реальности целиком. Все, что ему доступно, — обмен сигналами с ближайшими соседями. Но из этой локальной, фрагментарной работы постепенно складывается нечто большее — единое состояние, которое мы и воспринимаем как сознание.
Это похоже на рой. Ни одна птица не управляет стаей, ни одна рыба не командует косяком. Каждая особь реагирует на скорость и направление тех, кто рядом, но вместе они образуют настолько согласованную систему, что она выглядит почти разумной. В мозге происходит нечто похожее: нет лидера, но есть координация.
В мозге нет определенного места, где "рождается" решение или "включается" эмоция. Одновременно работают разные нейронные сети: одни усиливают тревожные реакции, другие предлагают привычный сценарий действий, третьи сверяют все с конкретными целями и тормозят лишнее. Согласования, рожденные в ходе внутренней конкуренции, в итоге ощущаются как "я думаю", "мне хочется", "я решил".
Содержимое сознания может переключаться быстро — мысль, образ, фраза. Но общий режим держится дольше: его задают тело, гормональный фон, накопленный опыт и текущая цель. Внутри постоянно идет перестройка, но она не превращается в хаос — быстрые колебания происходят на фоне устойчивого "тона". Этот тон и есть координация сетей, то самое целостное состояние "сейчас".
Например, вы не выспались: с утра у вас все валится из рук, и вы начинаете срываться на окружающих, демонстрируя раздражительность. Если не взять это состояние под контроль, то именно на фоне этого "сейчас" будет координироваться суточная работа нейронных сетей, и даже нейтральные события начнут восприниматься как угроза или повод для конфликта. А потом обязательно найдется кто-то, кто скажет, что вы просто "не с той ноги встали".
Сознание — не объект и не место. Его нельзя найти в мозге как отдельный модуль или показать на снимке. Это процесс, который существует, пока поддерживается согласованная работа сетей: синхронизация ритмов, обмен сигналами, баланс возбуждения и торможения.
Стоит этой координации нарушиться — и сознание меняется. Сон, наркоз, употребление горячительного, кома, эпилептический приступ, тяжелая травма мозга — все это напрямую меняет взаимодействие нейронных сетей, а значит — и субъективный опыт. Не потому, что "выключился центр" сознания, а потому, что нарушилась согласованность.
В этом смысле сознание удивительно хрупко. Оно не закреплено жестко ни в одной структуре и не принадлежит отдельным клеткам. Оно представляет собой результат совместной работы всех элементов системы. Сознание — процесс, а не вещь. И именно поэтому оно может исчезать (сон, кома), изменяться (алкоголь, наркоз), возвращаться (пробуждение) — и каждый раз быть немного другим. Даже если новый день вашей жизни ничем не отличается от предыдущего, ваше отношение к происходящему, к самому себе и к окружающим едва ли будет оставаться неизменным.
Мы воспринимаем себя как цельное, стабильное "Я", но нейробиология рисует более странную картину: "Я" — это не данность, а результат. Результат, который организму приходится поддерживать каждую секунду. И стоит этой системе дать сбой, как "Я" начинает угасать — словно пламя без кислорода.