Вечером Агафья сидела у печи.
Кошки — все пять, а может, шесть — разлеглись кто на лавке, кто на поленнице, кто прямо у ног, на драном половичке.
Козы в хлеву жевали сено, изредка позвякивая колокольцами.
Курицы давно спали, нахохлившись на насесте.
Валентина читала псалтырь — тихо, вполголоса, чтобы не мешать хозяйке. Агафья слушала и смотрела в огонь. В печных отблесках лицо ее казалось молодым — исчезали морщины, уходила вековая усталость.
— Валентина, — позвала вдруг.
— Да, матушка?
— А ты не бойся здесь. Я сначала тоже боялась. Когда тятенька умер, думала — не выживу. А выжила. Бог помог. И люди помогли.
Она помолчала.
— Я ведь знаю, зачем вы все приезжаете. Не помочь мне — себя спасти. Вам тут, в тайге, Бог ближе. Дома-то, в миру, за суетой не слышно Его. А здесь — слышно.
Валентина подняла глаза от книги.
— Слышно, матушка.
— Ну и ладно, — Агафья вздохнула, перекрестилась на темные иконы в углу.
— Ну и слава Богу.
За окном мороз рисовал на стекле ледяные папоротники. Тайга стояла тихая, огромная, укутанная снегом по макушки кедрачей.
Где-то далеко, за двести пятьдесят верст, начиналась большая земля — с поездами, самолетами, магазинами, штрих-кодами и суетой. А здесь, на заимке Лыковых, время текло иначе.
Здесь была вечность.
ЭПИЛОГ. ВЕСНА БУДЕТ.
В феврале, как и обещали, починили вертолет. Отец Игорь прилетел на заимку — причастил, исповедовал, привез просфоры от митрополита и письма от единоверцев.
— Ну как ты, Агафья Карповна?
— Жива, — ответила она.
— Слава Богу.
Она стояла на крыльце — маленькая, сухонькая, в валенках и толстом платке. Ветер трепал седые волосы, выбившиеся из-под повойника. Рядом терлись кошки. В хлеву блеяли козы, требуя вечерней дойки.
— Валентина-то с тобой останется?
— До Пасхи обещалась. А там дьякон Георгий приедет.
— А летом митрополит будет.
— Будет, — кивнула Агафья.
И улыбнулась — светло, по-детски, как умела только она.
Восемьдесят одна весна скоро придет в тайгу. Река вскроется, на проталинах покажется первая зелень, Агафья выкопает из погреба картошку и посадит новую.
Будут козы, курицы, кошки, заездок на реке, молитвы утром и вечером.
Будет жизнь.
Потому что пока Агафья Лыкова стоит на своем крыльце в глухой таежной заимке — эта жизнь не кончается.
И тайга шумит.
И телефон звонит.
И свеча перед иконами горит негасимо.
Февраль 2026
Заимка Лыковых – Москва