Рассказ о том, как последняя отшельница русской тайги встретила свою зиму.
Зимой 2026 года заимка Лыковых стояла тихо.
Это была особенная тишина — не та, мертвая, что пришла в избу после смерти отца, и не та, настороженная, какой жила Агафья в первые годы одиночества. Нынешняя тишина была полнозвучной: в ней слышалось дыхание печи, поскрипывание половиц под кошачьими лапами, мерный стук копыт коз в загоне и — совсем уж диво! — негромкий трезвон стационарного телефона, примостившегося на лавке у окна.
Телефон появился на заимке осенью 2023-го. Волонтеры и меценаты постарались — провели линию через двести пятьдесят километров тайги, через реки и перевалы, через заповедные леса, куда и вертолет-то садится с опаской . Агафья долго косилась на черную трубку, трогала пальцем гладкий пластик, вздыхала.
— Дивно, — сказала тогда. — А боязно.
Первые дни она звонила только по делу — директору заповедника Виктору Непомнящему: дрова, крупа, козам сено . Коротко, сухо, по-старообрядчески: «Помоги, Господи. Жива. Кланяюсь».
Но постепенно привыкла. Даже полюбила этот черный аппарат — за то, что он приносит голоса.
— Алло, я слушаю, — говорила она в трубку, и голос ее, скрипучий от возраста и таежных ветров, вдруг становился молодым .
Сейчас, в начале февраля, трубка молчала уже третью неделю. Агафья не тревожилась: Рождественский пост — время молитвы, а не праздных разговоров. Но перед самым Рождеством случилась лютая буря .
— Господи Иисусе Христе, помилуй нас, — шептала Агафья, глядя, как за окном белая стена снега застилает свет.
Ветер бил в ставни с такой силой, что, казалось, изба сейчас сложится, как карточный домик. Кошки жались к печи. Козы в хлеву тревожно блеяли.
— Валентина, ты спишь? — окликнула Агафья.
— Не сплю, матушка, — отозвалась из сеней помощница. Валентина Иванова приехала на заимку в ноябре из самой Москвы. Много лет трудилась просвирницей при храме, пекла просфоры, знала толк в послушании.
Иерей Игорь Мыльников, духовный отец Агафьи, говорил: «Валентина — женщина кроткая, с опытом ухода. Бог послал» .
— Страшно? — спросила Агафья.
— Страшно, — честно призналась Валентина.
— А ты молись. Страх молитвой гасится.
Валентина вздохнула. Она уже знала: у Агафьи Карповны на всё один ответ — молитва. Утром не завтракают — молятся. Днем присядут отдохнуть — и тут же псалтырь в руки. Вечером — долгое, на час, правило. И так каждый день. Восемьдесят лет.
Буря стихла к утру. Агафья выглянула в окно — сугробы намело под самую крышу.
— Валентина, одевайся. Коз кормить.
Сама натянула валенки, закуталась в платок. Нога болела — старая беда, к непогоде всегда ломило. Но Агафья только крякнула, оперлась на палку и пошла.
— Нога-то как? — спросила Валентина.
— Болит, — призналась Агафья.
— Но ходить хожу .
( Продолжение следует)