Штирлиц идет на встречу с Борманом.
Не смотря на то, что он во время бомбежки по телефону договорился о встрече через полчаса, он верил в успех. Черной, черной ночью в черных очках, на фоне черных домов и мелодии на контрабасе Штирлиц выглядит предельно замаскированным. Он увидел автомобиль Бормана, открыл дверь "Благодарю вас партайгеноссе за то доверие, которое вы оказали мне." "Садитесь" сказал Борман. И они поехали.
Радиоквартира СД.
Секретная квартира СД, где жила Катя под присмотром Барбары Крайн и солдата Гельмута. Отмечают день рождения Барбары. Барбара с молодыми промытыми пропагандой Геббельса мозгами и катя, русская женщина сильно контрастируют в одном кадре. Катя конечно выглядит лучше. Но у Лиозновой появилась новая идея "Не все немцы - сволочи.". Гельмут не вызывает неприязни, он нянчится с ребенком проявляя нормальные человеческие эмоции.
Гиммлер и Мюллер.
Дальше показано ключевое событие после которого все для Штирлица покатилось как снежный ком. Выяснили, что кто-то звонил из кабинета спецсвязи и сняли отпечатки пальцев с трубки (вот что бы не взять трубку платком?). Мюллер в кабинете Гиммлера докладывает о том, что отпечатки с трубки совпадают с отпечатками с чемодана с рацией. Это значит, что русский резидент работает в управлении СД. Рейхсфюрер в шоке. Мюллер предлагает тайно собрать отпечатки пальцев у всех кто работает в этом здании.
Штирлиц и Шелленберг.
В кабинете Шелленберга Штирлиц предлагает группу лиц, которые якобы ищут мирных переговоров с западом, тех кого подставят в случае провала. Шелленберг очень доволен. Штирлиц для него луч света в темном царстве.
Разговор с генералом в поезде.
Дальше идет фильм в фильме. Маленький сюжет не влияющий на общую картину. Маленький законченный спектакль, который можно показывать как отдельное произведение. Это беседа Штирлица с генералом в поезде. Блистательный вахтанговец Николай Гриценко выдал полный спектр своего актерского искусства. Ничего не могу сказать, можно только восхищаться. В фильме эта сцена дольше и глубже, чем в повести.
"Будь проклята любая демократия. Она чревата только одним, диктатурой мелких лавочников." Этого у Семенова нет. Лиознова - молодец.
Штирлиц едет на погранзаставу на границе со Швейцарией.
Штирлиц выходит на станции рядом с границей со Швейцарией. У него две задачи: убедиться, что профессор Плейшнер благополучно проехал в Швейцарию, он это видит через окно поезда, и съездить на пограничную заставу, приготовить там переход пастора Шлага через границу. Он обговаривает детали. Пастор должен перейти границу на лыжах. Бедный пастор.
Плейшнер в Берне.
В фильме все приглажено, поэтому я приведу отрывок из повести, там богаче:
"Отправив телеграмму в Стокгольм, профессор Плейшнер снял номер в
маленьком отеле в Берне, принял ванну, потом спустился в ресторан и долго
недоумевающе смотрел меню. Он переводил взгляд со слова "ветчина" - на
цену, с "омары" - на цену, он изучал эту вощеную, отдающую синевой бумагу,
а после, неожиданно для самого себя засмеявшись, сказал:
- Гитлер - сволочь!
Он был в ресторане один, на кухне повар гремел кастрюлями, пахло
топленым молоком и свежим хлебом.
Плейшнер повторил - теперь уже громче:
- Гитлер - дерьмо!
Видимо, кто-то услышал его: появился молодой розовощекий официант. Он
подплыл к профессору, сияя улыбкой:
- Добрый день, мсье.
- Гитлер - собака! - закричал Плейшнер. - Собака! Сволочь! Скотина!
Он ничего не мог с собой поделать - началась истерика.
Поначалу официант пытался улыбаться, считая это шуткой, а потом
побежал на кухню; оттуда выглянул повар.
- Позвонить в больницу? - спросил официант.
- Ты сошел с ума, - ответил повар, - к нам в ресторан приедет карета
скорой помощи! Сразу же распустят слух, что у нас отравили человека.
Через час Плейшнер выписался из этого отеля и переехал в частный
пансион на берегу реки. Он понял, что оставаться там после этой дурацкой
истерики глупо.
Истерика сначала очень испугала его. А потом он почувствовал
облегчение. Он ходил по улицам, то и дело оглядываясь: боялся, что сейчас
у него за спиной заскрипят тормоза, его схватят под руки молчаливые
молодчики, увезут в подвал и там станут бить за то, что он посмел
оскорбить великого фюрера. Но он шел по улице, и никому до него не было
дела. В киоске он накупил английских и французских газет, на первых
полосах были карикатуры на Гитлера и Геринга. Он тихонько засмеялся и
сразу же испугался, что снова начнется истерика.
- Бог мой, - вдруг сказал он. - Неужели все позади?
Он шел на конспиративную квартиру, адрес которой ему дал Штирлиц, по
пустынной улице. Оглянувшись несколько раз, профессор вдруг - и снова
неожиданно для себя - стал кружиться в вальсе. Он напевал себе под нос
какой-то старинный вальс и упоенно кружился, по-старомодному пришаркивая
мыском туфель и делая такие пробеги, которые - он это помнил - делали
эстрадные танцоры в начале века."
Профессору на свободе полностью снесло крышу. Он поэтому и наделал ошибок при визите в явочную квартиру. Такого Штирлиц предвидеть не мог.
Агент гестапо выдавший себя за русского разведчика беседует с Плейшнером, чтобы вытянуть из него максимум информации. Крайний непрофессионализм профессора заводит беседу в комические ситуации, когда агент гестапо в роли русского разведчика объясняет ему в необходимости осторожности, а иногда вообще заходит в тупик.
- У вас надежная крыша? - А я живу на третьем этаже.
Профессор уходит и нам показывают иволгу в клетке, это аллюзия на грустную участь несчастного профессора.
В кабинете Кальтенбруннера. Он вызвал Мюллера и говорит противоречивые вещи о русской "пианистке". То он говорит, что Рольф не должен с ней работать и мешать Штирлицу, то он говорит пусть Рольф потрясет пианистку. Нарушение ассоциаций у Кальтенбруннера не от Альцгеймера, а от Лиозновой.
И последняя сцена, наверное самая интригующая в сериале. Штирлиц приходит домой и слышит чей-то голос "Не надо зажигать свет."