На Первый общеказачий съезд, проходивший в Петрограде с 23 по 29 марта 1917 года, съехалось более 300 делегатов от всех казачьих войск страны и фронтовых казачьих частей.
В официальных документах съезда значилось: казачьих войск — тринадцать. Другие источники указывали на двенадцать войск.
Это выглядело странно, потому что ещё накануне Февральской революции в Российской империи их было только одиннадцать (Донское, Кубанское, Оренбургское, Забайкальское, Терское, Астраханское, Уссурийское, Сибирское, Семиреченское, Уральское, Амурское). Откуда же внезапно взялось ещё целых два?
Ответ кроется в бурных внутриполитических процессах весны 1917 года. После падения монархии казачество, как и всё общество, вступило в эпоху самоорганизации. Войсковые круги, съезды, выборы атаманов — всё это стало формой поиска новой легитимности и самостоятельности.
Именно в этой атмосфере и возникли новые, пусть и недолговечные, войсковые образования.
Первым таким случаем стало объединение казаков Иркутской и Енисейской губерний. В начале марта 1917 года их представители собрались на собственный круг и объявили о создании Енисейского казачьего войска.
Был избран атаман — офицер Сотников, а также направлены делегаты на общеказачий съезд. Поэтому часть исследователей вполне обоснованно говорила уже о двенадцати казачьих войсках страны.
Но откуда взялось число тринадцать? Ответ оказался ещё более любопытным. В станице Красноярской часть казаков (цитата от современника — «свободного образа мышления») не согласилась с итогами енисейского круга и решила «идти своим путём».
Здесь тоже состоялось собрание, провозглашённое войсковым кругом, на котором было принято решение о создании собственного — Красноярского — казачьего войска.
Более того, был избран делегат на общеказачий съезд — казак Лукин, который действительно участвовал в работе форума уже как представитель «нового» войска.
Так на съезде и появилось загадочное тринадцатое казачье войско — Красноярское. Однако оно существовало лишь на бумаге и фактически опиралось на одну станицу.
Уже вскоре после съезда «красноярские» казаки вновь вошли в состав свежеобразованного Енисейского войска, а сама «тринадцатая» структура растворилась в истории (впрочем, это ждало все казачьи войска по итогам Гражданской).
Но этот эпизод наглядно показывает, насколько стремительно и хаотично шли процессы самоорганизации казачества в революционном 1917 году. Ведь на Дону или Кубани, где казаков было куда больше (не говоря уж об иногороднем населении), также хватало противоречий.