— Мамуль, вы же приедете на выходные? Я уже список составила: коляску новую надо, кроватку, пеленальный столик, ну и стандартный набор — ползунки, распашонки, подгузники. Ой, и крестильный набор не забудьте! Марк без него никак!
Я щебетала в трубку, перечисляя длинный перечень того, что обязаны купить будущие бабушки и дедушки. В конце концов, это их долг — обеспечить внука всем необходимым. Мы с Пашей только свадьбу отыграли, машину купили, откуда у нас деньги на ребёнка?
Мама молчала. Очень долго молчала. А потом сказала то, чего я от неё никогда не слышала:
— Знаешь, доча… А ты пробовала сама?
И повесила трубку.
Я смотрела на экран телефона и не верила своим ушам. Это что сейчас было? Моя мать, которая всю жизнь носилась со мной как с писаной торбой, которая пятерку без пирожного не оставляла, которая ради моей свадьбы влезла в кредит… сказала мне «сама»?
Я — Алёна. Мне 24 года, я мама восьмимесячного Марка и жена Павла, которого все зовут просто Паш. Поженились мы полтора года назад, на пятом курсе. Диплом я защищала с круглым животиком — правда, пришлось подложить под маечку подушку, потому что мой собственный живот комиссия могла и не заметить. А надо, чтобы заметили. Чтоб не придирались.
Я привыкла, что мир ко мне добр. В детстве болела — родители сутками сидели у кроватки. Получила пятёрку — папа нёсся в кондитерскую за эклерами. Поступила в университет — мне купили айфон последней модели, ради которого мама с папой полгода отдавали долги.
Я не просила — они сами давали. Потому что любят. Потому что я у них одна.
С Пашей мы познакомились на четвёртом курсе. Высокий, серьёзный, с такими надёжными плечами. Я сразу поняла — вот он, мой принц. Через три месяца я уже намекала на колечко. Через полгода — требовала. Подружки говорили: «Алёна, куда ты спешишь? Вы же друг друга не знаете!» А я отвечала: «Мой Паша — не такой. Он хороший».
В новогоднюю ночь он встал на колено прямо под бой курантов. Кольцо было — закачаешься. Я выложила фото в соцсети через минуту после «да».
Свадьбу мы играли огромную. Сотня гостей, банкетный зал в центре города, платье с пятиметровым шлейфом, тамада, фейерверки. Родители с обеих сторон брали кредиты. Мои — потому что «доченька заслуживает лучшего». Свекровь, тётя Надя, — потому что сын попросил.
— Потом отдадим, — успокаивали мы их. — На свадьбе же подарят деньги.
Они кивали, но в глазах читалось сомнение.
Мы не отдали. Через неделю после свадьбы мы с Пашей купили огромный чёрный джип, о котором он мечтал с армии. Деньги, подаренные гостями, легли в кассу автосалона. Ровно до копейки.
— Ты же хотел машину! — сказала я, когда муж робко заикнулся о том, что неплохо бы помочь родителям с кредитами. — И потом, это наши деньги. Нам их подарили. Мы имеем право распоряжаться ими как хотим.
Паша кивнул. Он всегда кивал, когда я говорила таким тоном.
А через три месяца я забеременела.
Честно? Я обрадовалась. Во-первых, не надо искать работу. Во-вторых, теперь все вопросы с ребёнком лягут на бабушек. Они же опытные, они знают, как пеленать и купать. А я буду просто красивой мамочкой, которая выгуливает малыша в бежевом комбинезончике и пьёт латте в парке.
Я даже список составила: что должны купить бабушки и дедушки. Коляска — только итальянская, кроватка — с маятником, пеленальный столик — обязательно с ортопедическим матрасиком. Скинула родителям и свекрови в мессенджер. Для удобства.
Никто не ответил. Я решила — заняты.
Роды были тяжёлыми. Марк родился крупный, крикливый, с характером. Когда нам разрешили выписку, я обзвонила всех:
— Мам, завтра встречаем. Пап, ты торт купи? Тётя Надя, вы приедете?
Они приехали. Все четверо — мои родители и Пашина мама. Постояли в коридоре, посмотрели на малыша, сказали: «Какой красивый!» А потом… начали собираться.
— Вы куда? — я растерянно смотрела, как мама застёгивает пуховик. — А кто мне помогать будет? Я же не умею ничего! Вы меня одну оставляете?
Мама обернулась. Посмотрела на меня долгим, усталым взглядом.
— Алёна, — сказала она тихо. — Ты уже взрослая. У тебя семья, муж, ребёнок. Ты сама справишься. Мы верим в тебя.
— Но кредиты… — выпалила я, сама не зная зачем. — Вы же говорили, что вам тяжело. Может, я бы помогла, но у нас сейчас совсем нет денег…
— Кредит — это отличное решение, — перебила меня тётя Надя, и в её голосе впервые за всё время не было мягкости. — Мы вот взяли — и ничего, справляемся. И вы возьмите. Это же дело второе — найти деньги на нужные вещи.
Я не поняла намёка. Совсем. Я просто обиделась и ушла в комнату.
Паша остался стоять в коридоре с сыном на руках.
Дальше был ад.
Марк орал. Нет, не так. МАРК ОРАЛ. У него болел живот, резались зубы, ему было просто скучно — поводов находилось много. Я не спала трое суток. На четвёртые я позвонила маме и рыдала в трубку:
— Мамочка, я не могу больше! Приезжай, пожалуйста! Я устала, я ничего не успеваю, у меня руки опускаются…
— А ты попробуй продать машину, — спокойно сказала мама. — На неё же вы все деньги потратили. Продашь — наймёшь няню. Или Паша подработку найдёт. Он же молодой, здоровый.
— Мам, ты чего? — я перестала плакать. — Это же наша машина! Мы её любим!
— А мы любим свои кредиты, — ответила мама. — И твоя свекровь — тоже. Так что вы уж как-то сами, доча. Взрослые уже.
Она положила трубку.
Я сидела на полу в детской, рядом орал Марк, и я вдруг поняла, что мир перестал быть ко мне добрым. Что никто не прибежит с пирожками и блинчиками. Никто не скажет: «Отдыхай, мы всё сделаем сами». Никто не отдаст последние деньги на мои хотелки.
Мы продали джип через месяц. Срочно, дёшево, потому что деньги были нужны прямо сейчас. Купили коляску (не итальянскую), кроватку (без маятника), набрали подгузников и смесей. Паша устроился на вторую работу — вечерами таксует. Я научилась купать, пеленать, успокаивать, не спать, успевать, терпеть.
Бабушки приезжали по выходным. Сидели с Марком по часу-два, пока мы с Пашей пили кофе на кухне молча. Не ссорились. Просто молчали и отдыхали.
А потом уезжали.
— Ты справишься, — говорила мама на прощание. — Ты же сильная.
Раньше эти слова меня бесили. Казались предательством. А потом я вдруг поняла, что это не предательство. Это — доверие.
Сейчас Марку восемь месяцев. Я всё ещё не идеальная мама: у меня вечно спутаны волосы, на футболке пятно от яблочного пюре, а под глазами залегли тени. Но я справляюсь.
Мы с Пашей больше не ждём, что кто-то решит наши проблемы. Мы их решаем сами. Иногда берём кредиты — и отдаём. Иногда просим родителей посидеть с внуком — и слышим «да» чаще, чем «нет». Потому что перестали требовать. Начали просить.
Недавно я перечитывала свой старый список «что должны купить бабушки». Итальянская коляска, пеленальный столик, крестильный набор… Мне стало смешно и стыдно.
Я удалила его.
А маме сказала:
— Мам, спасибо.
Она удивилась:
— За что?
— За то, что не приехала тогда.
Она долго молчала. А потом ответила:
— Ты прости, что так поздно научилась говорить тебе «нет». Наверное, мы с папой сами виноваты — вырастили тебя в теплице. Но теплица закрылась, доча. На улице — жизнь. И ты в ней справляешься. Я правда тобой горжусь.
Мы обе ревели в трубку. А Марк рядом орал — требовал кашу.
Знаете, я сейчас думаю: а ведь родители не обязаны. Ни-че-го.
Они не обязаны покупать нам квартиры, машины, коляски и крестильные наборы. Они не обязаны сидеть с внуками, пока мы «приходим в форму» и «восстанавливаемся». Они не обязаны отдавать последние деньги на наши свадьбы, а потом ещё и кредиты за нас выплачивать.
Они это делают, потому что любят. Но любовь — не безлимитный ресурс. Её можно исчерпать требовательностью, капризами, вечным «ты должна».
Я чуть не исчерпала. Хорошо, что мама вовремя положила трубку.
------------
Подпишитесь на канал. Пишу для вас и о нас. Ваша Вера 💖