В квартире воцарилась та особенная, звенящая и гнетущая тишина, которая бывает только после похорон, когда за последним гостем, пришедшим помянуть усопшего, закрывается тяжелая входная дверь. Аня стояла у окна, лбом прижимаясь к холодному стеклу, и бездумно глядела на серые, косые капли осеннего дождя, замерзшие к вечеру на карнизе. Ей казалось, что вместе с этой женщиной — тетей Полей, заменившей ей мать, — из этого старого дома ушло и последнее тепло, последняя надежда на защиту.
Поминки закончились, оставив после себя лишь горькую, тупую боль утраты и терпкий, кисловатый привкус дешевого вина, смешанный с запахом нарезанной колбасы и сырости. В углах комнаты уже сгущались сумерки, делая привычные вещи чужими и пугающими.
— Тебе придется съехать до воскресенья, Аня, — глухо, словно через силу, произнес Сергей, демонстративно откашлявшись, чтобы разрушить тишину. — Светка уже заказала новую мебель для спальни. Итальянскую, кажется. Рабочие приедут в понедельник рано утром, так что не затягивай с вещами. Мне этот бардак здесь не нужен.
Анна медленно обернулась. Она почувствовала, как внутри всё сжалось от колючей, ледяной боли. Она прекрасно знала, что юридически не имеет никаких прав на эту просторную трехкомнатную квартиру в сталинском доме. Для тети Поли она была лишь приемным ребенком, взятым из жалости, дальней родственницей, которую приютили. Но все же, в глубине души, она надеялась на элементарное человеческое сочувствие, на милосердие от человека, с которым делила одну жилплощадь и называла братом почти двадцать лет.
— Три дня, Сережа? — тихо, почти шепотом переспросила она, до боли кусая губы, чтобы не поддаться накатывающей панике. — Всего три дня? Ты же знаешь, что у меня сейчас совсем плохо с деньгами. Стипендию задержали, подработки пока нет... Найти жилье за такой срок, да еще и без залога, практически невозможно. У меня же еще учеба в универе, сессия на носу...
Сергей посмотрел на неё с едва скрываемым раздражением, словно она была назойливой мухой, досадной помехой в его новой, счастливой и богатой жизни, которая вот-вот должна была начаться. Он нервно поправил дорогой галстук, который смотрелся нелепо на его бычьей шее.
— Ты взрослая девочка, Анька, выкрутишься, — жестко отрезал он, отводя взгляд. — Не маленькая уже. И не дави на жалость, не прокатит.
Он подошел к шкафу и с усилием достал с запыленной антресоли тяжелый, замотанный в несколько слоев плотного полиэтилена сверток. — Мать оставила тебе наследство. Просила передать, — он криво ухмыльнулся. — Это её старая швейная машинка. Забирай свой хлам, иначе я его завтра же на помойку вынесу вместе со старым диваном. Может, продашь какому старьевщику, выручишь чего-нибудь на первое время, дошираков купишь, пока работу нормальную не найдешь.
Девушка дрожащими руками приняла тяжесть, едва не уронив ношу на ногу. Она размотала пыльный сверток, то и дело чихая от взвези, поднявшейся в воздухе, и уставилась на видавший виды «Зингер». Черный лак местами потрескался, но золотые узоры все еще тускло блестели в свете уличного фонаря. Она понимала, что сводный брат формально прав. Он — родной сын, плоть и кровь, единственный законный наследник тети Поли. И всё-таки несправедливость этого момента жгла её изнутри сильнее любого горя. Ему доставалось всё: квартира в центре, машина, дача, планы на счастливую семейную жизнь с его вертлявой, вечно жующей жвачку Светкой, которая уже мысленно переклеивала здесь обои. А ей — лишь старая, нерабочая рухлядь да жалкое существование на улице.
Тайна старого механизма
На следующее утро, пересчитав свои небогатые сбережения и с ужасом понимая, что этих денег хватит от силы на неделю скромной еды, Анна приняла решение. Она с трудом, обливаясь потом, потащила допотопную швейную машинку до ближайшей мастерской, адрес которой нашла в интернете. Тяжелый чугун оттягивал руки, лямка сумки врезалась в плечо, но она упрямо шла вперед.
Мастерская располагалась в полуподвале. Пожилой мастер с кустистыми бровями долго кряхтел, протирал очки и рассматривал раритет, аккуратно, словно касаясь святыни, проводя узловатыми пальцами по затейливой золотистой росписи на черном корпусе. — Редкая вещь, дочка, почти музейная. Вот делали же люди раньше на совесть, на века, — сказал он с уважением в голосе, доставая из промасленного ящика набор тонких отверток. — Если механизм внутри не заржавел и челнок ходит, коллекционеры за него хорошую цену дадут. Тысяч пятьдесят, а то и больше, если повезет.
Сердце Анны забилось быстрее. Пятьдесят тысяч — это спасение. Это аренда комнаты на несколько месяцев. Мастер осторожно подцепил узкую деревянную панель в основании машинки, снял её, чтобы проверить механизм, и вдруг замер, удивленно приподняв густые седые брови. — Опа... — выдохнул он. — Посмотри-ка, красавица, а здесь что-то есть. Тайник, не иначе.
В узком пространстве между чугунной станиной и рассохшимся деревом лежал плотный, пожелтевший от времени конверт. Он был приклеен скотчем к внутренней стенке. — Интересно девки пляшут... — пробормотал старик. — Мастер протянул Анне находку. — Твоё, видать. Открывай.
Девушка дрожащими пальцами вскрыла конверт. Внутри оказался сложенный вчетверо выцветший бланк. Аня села на единственный стул для посетителей и, не моргая, смотрела на бумагу. Буквы плясали перед глазами. Это было её настоящее свидетельство о рождении. Не копия, не дубликат, а оригинал. В графе «Мать» каллиграфическим, летящим почерком было выведено: Кольцова Лариса Романовна. В графе «Отец» стоял жирный, категоричный прочерк. А дата рождения совпадала с её собственной.
Девушка, забыв о продаже, притащила смазанный «Зингер» обратно в квартиру. Ей нужно было задать вопросы, пока её не выставили окончательно. Мебель в прихожей уже была сдвинута в угол, накрытая пленкой. Сергей, насвистывая попсовую мелодию, срывал старые обои, безжалостно уничтожая следы их прошлой жизни, словно стирая память о матери. Аня, задыхаясь от волнения, протянула ему найденный документ. — Посмотри! Посмотри, что было спрятано в машинке! Тетя Поля хранила это все годы! Я свое свидетельство нашла. Мою настоящую мать зовут Лариса Кольцова. Ты знал об этом?
Парень остановился, держа в руке кусок обоев, и, отбросив его в кучу мусора, медленно повернулся. — Кольцова? — переспросил он, нахмурившись. — Та самая? Он выглядел несколько ошарашенным, в его глазах промелькнул испуг. — Какая "та самая"? — не поняла девушка. — Ты о ком? — Да ты чего, Анька, с Луны свалилась? В бункере жила? — Сергей смотрел на сводную сестру, как на блаженную идиотку. — Кольцова Лариса Романовна! Это же та бизнес-леди, акула, у которой сеть гостиниц "Корона" по всей стране. Она пару лет назад дала большое интервью во всех журналах. Там прямо сказала, на всю страну рыдала, что ищет дочь, которую отдала во младенчестве под давлением родителей. Все об этом знают, весь интернет гудел!
Анна, не слушая его дальнейшие рассуждения, уже бежала в свою комнату. Там, на столе, среди коробок, стоял старенький ноутбук для учебы. Она открыла его дрожащими пальцами, включила, и, едва попадая по клавишам, вбила имя в поиск. Страница с результатами загрузилась мгновенно. Тысячи ссылок. Фотографии красивой, властной женщины. Заголовки: "Трагедия королевы отелей", "Лариса Кольцова продолжает поиски дочери", "Наследница империи: миф или реальность?".
Анна пролистывала статьи, а в груди нарастало странное, горячее ощущение — смесь надежды и дикого страха. В конце каждой статьи были указаны контакты доверенных лиц для связи. Пальцы замерли над клавиатурой. — А если она мне не поверит? — прошептала Аня в пустоту. — Подумает, что я мошенница какая-нибудь. Очередная охотница за миллионами. Однако вот тут, перед ней на столе, лежал неопровержимый бланк — подлинное свидетельство о рождении, документ эпохи. Объявление на экране гласило: "Ищу дочь. Любая информация будет вознаграждена. Конфиденциальность гарантируется". Номер родильного дома и год рождения совпадали с точностью до минуты.
Дрожащими пальцами девушка набрала указанные цифры на своем простеньком, с треснутым экраном телефоне и застыла в ожидании. Сердце колотилось где-то в горле. После долгих гудков на том конце ответили. — Слушаю вас, говорите по существу, — произнес сухой мужской голос с интонацией человека, привыкшего отшивать назойливых просителей. — Здравствуйте... Я звоню по объявлению о поиске пропавшего человека, — выдохнула Анна, стараясь, чтобы голос не сорвался на предательский шепот. — Кажется... Кажется, я та, кого вы ищете. У меня на руках оригинал свидетельства о моем рождении, где матерью указана Лариса Кольцова.
На мгновение в трубке повисла тяжелая пауза, прерываемая лишь далеким шумом офиса и стуком клавиш. — Девушка, таких "дочерей" у нас по три на неделю звонит, — холодно, с явным скепсисом ответил мужчина. — Каждая вторая — с документами и душещипательной историей. Однако Лариса Романовна распорядилась проверять каждую зацепку, даже самую бредовую. Записывайте адрес. Приезжайте завтра к полудню. Без опозданий. У хозяйки плотный график, ждать она не будет. И возьмите документ. Если это фальшивка — лучше не приходите, у нас служба безопасности лютая.
Анна положила телефон на стол и посмотрела в окно на серые, плотные тучи, затягивающие небо. Что её ждало на той встрече? Спасение или очередной удар судьбы? Бог его знает.
Ледяной прием в золотой клетке
Загородный современный дом в элитном поселке встретил Анну безмолвным шиком и подавляющим величием. Огромный особняк в стиле хай-тек, с окнами в пол, ухоженным садом и охраной на въезде казался неприступной крепостью. Горничная в идеальном белом переднике, окинув бедную одежду гостьи презрительным взглядом, провела её в огромную гостиную с высокими потолками, где горел настоящий камин. — Лариса Романовна и Игорь Романович ждут вас, — негромко сказала она и удалилась, словно растворилась в воздухе.
У камина сидели двое. Красивая женщина средних лет в светлом костюме строгого кроя, лицо которой Анна видела в интернете. Волосы собраны в аккуратный низкий пучок, осанка королевы, но в глазах — затаенная печаль. И мужчина чуть помоложе, чей темный, дорогой костюм сидел на нем как броня. Его лицо было жестким, губы тонкими, а взгляд — колючим и оценивающим. На стеклянном столике перед ними стояли бокалы с водой и ничего больше.
Девушка остановилась у порога, неловко переминаясь с ноги на ногу в своих старых, заношенных кроссовках, которые оставляли мокрые следы на идеальном паркете. Женщина, по-видимому, Лариса Романовна Кольцова, медленно поднялась навстречу. Её руки слегка дрожали. — Вы действительно считаете, что вы... моя Анечка? — спросила Кольцова, всматриваясь в черты лица гостьи с такой отчаянной надеждой, что у Анны перехватило дыхание. — Боже, сколько лет прошло... Женщина обернулась к мужчине, ища поддержки. — Игорь, взгляни! Она... она как будто на меня похожа. Глаза, овал лица... Ты видишь?
Мужчина, вальяжно откинувшийся в кресле, громко и неприятно рассмеялся, грубо перебивая сестру. — Очнись, Лариса! Бога ради, сними розовые очки! — воскликнул Игорь Романович, кинув на Анну уничижительный, насмешливый взгляд. — Посмотри на неё внимательно. Это же очередная бездарная актриса из провинции, прочитавшая статью в твоем неразумном, сентиментальном объявлении и решившая, что сорвала джекпот. Он встал и подошел ближе, обходя Анну кругом, как лошадь на торгах. — Посмотри на эти стоптанные ботинки, на этот жалкий вид, на дешевую куртку с рынка. Она пришла не за матерью, Лара. Она пришла за нашими счетами в банке, за твоими миллионами. Это же очевидно!
— Пожалуйста... я не ради денег... я принесла документ, — прошептала Аня, чувствуя, как щеки заливает краска стыда. Она протянула женщине выцветший бланк свидетельства о рождении. — Тетя Полина спрятала его в старой машинке "Зингер". Я нашла его случайно вчера... Я не знала...
Лариса потянулась, чтобы взять документ в руки, но Игорь, проявив чудеса реакции, плавно подскочил и одним резким движением перехватил бумагу у сестры. Он быстро, бегло взглянул на бланк, даже не читая, и его рот искривился в гримасе отвращения. — Еще одна подделка. Грубая работа, — жестко произнес он, небрежно отбрасывая документ на столик. — Не смей поддаваться на эти дешевые трюки, Лариса. Такие бумажки сейчас в любом подземном переходе напечатают за тысячу рублей. Ты посмотри на неё! Ни капли нашей породы, ни капли благородства, ни грамма интеллекта на лице. Обычная уличная мошенница, решившая нагреть тебя на горе. Но я тебя уберегу. Снова.
— Но она... она как будто похожа на меня в молодости, Игорь... Этот взгляд... — неуверенно возразила Лариса, переводя растерянный взгляд с брата на гостью и обратно. Материнское сердце шептало ей одно, а разум, отравленный словами брата, другое. — Тебе это кажется, потому что ты слишком сильно хочешь верить в чудо, — вкрадчиво сказал мужчина и с деланной, приторной заботой положил тяжелую руку на плечо сестры. — Ты видишь то, чего нет. Это психология, дорогая.
Аня не знала, что делать. Она просто стояла в замешательстве, раздавленная этим циничным напором. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Игорь Романович обернулся к ней и уставился со смесью брезгливости и удивления. — Ну? Ты еще здесь? — рявкнул он. — Представление окончено. Убирайся отсюда вон, пока я полицию не вызвал за попытку мошенничества. Ты здесь ничего не получишь, мелкая аферистка. Ищи дураков в другом месте. Пошла вон!
От такой вопиющей грубости и несправедливости у Ани внутри что-то оборвалось. Струна лопнула. Годы на вторых ролях, недавняя смерть тети, страх перед улицей, холодное предательство брата Сергея — все это выплеснулось наружу неудержимой, горячей волной гнева. Она больше не могла терпеть. — Ах ты... подлюка в галстуке! — вскрикнула она, шагнула вперед и смачно, от всей души плюнула прямо на его начищенный до блеска, дорогой итальянский туфель.
В комнате повисла звенящая, мертвая тишина. Даже часы, казалось, перестали тикать. — Вот тебе твое "благородство"! — выдохнула Анна, глядя ему в глаза. — Вы за своими деньгами людей видеть разучились! Подавитесь вы своими миллионами! Она круто развернулась и побежала к выходу.
Игорь Кольцов театральным жестом медленно вытащил из кармана белоснежный шелковый платок. На его лице отразилось выражение глубочайшего, "благородного" страдания. — Ты видишь, Лариса? — произнес он упавшим, трагическим голосом, аккуратно вытирая ботинок. — Это и есть твоя "дочь". Уличная хабалка, не знающая элементарных приличий, дикарка. Ты действительно хочешь впустить это существо в наш дом? В нашу семью?
Лариса Романовна, бледная как полотно, глядела вслед убежавшей девушке с ужасом и разочарованием. Иллюзия рассыпалась. — Уходите... — едва слышно прошептала она в пустоту. — Боже, за что мне это...
Три дня в аду и внезапное спасение
Три дня пролетели словно в лихорадочном, сером тумане. Срок, назначенный сводным братом Сергеем, истек, и суровая реальность обрушилась на девушку всей своей тяжестью. Воскресное утро было холодным. Аня сидела на бетонных ступенях подъезда, зябко кутаясь в тонкую куртку поверх старого кардигана, которые не особо спасали от пронизывающего ветра. Рядом стояли два туго набитых чемодана, хранивших нехитрый скарб её прошлой жизни, и тяжелая швейная машинка, сиротливо поблескивающая потертым чугунным боком. Ей некуда было идти. Абсолютно.
Сергей вышел на крыльцо, неловко переминаясь с ноги на ногу и стараясь не смотреть в глаза сестре, с которой вырос. — Аня, ты не обижайся, но Светка уже с вещами в такси едет, через пять минут будут здесь, — произнес он виноватым голосом, но отменять свое решение не спешил. — Я твой рюкзак сюда поставлю. Деньги на такси хоть есть? Может, дать пару сотен? — Я все понимаю, Сережа, не оправдывайся. Оставь свои подачки себе, — ответила Анна безжизненным голосом, глядя на экран телефона, где в приложении виднелась заблудившаяся машинка дешевого такси. Она собиралась ехать на вокзал — единственное место, где можно пересидеть ночь.
В этот момент к подъезду, мягко шурша шинами по замерзшему асфальту, подкатил представительный черный автомобиль премиум-класса. Он выглядел чужеродным элементом на фоне обшарпанной пятиэтажки. Из него вышел подтянутый молодой человек в строгом костюме и внимательно посмотрел на Анну, сидящую среди чемоданов. — Анна? — спросил он утвердительно. — Да... это я, — ответила девушка, робко поднимаясь со ступенек и хлопая глазами. — Вы из такси? — Нет, Анна Александровна. Меня зовут Максим. Я личный помощник и юрист Ларисы Романовны Кольцовой, — представился он, учтиво склонив голову и делая шаг навстречу. — Она очень просила меня найти вас и немедленно привезти к ней.
Сергей, наблюдавший за этой сценой с открытым ртом, так и замер с рюкзаком в руке. Сигарета выпала у него изо рта. — Лариса Романовна крайне сожалеет о случившемся три дня назад, — продолжил Максим, игнорируя Сергея. — Она надеется, что вы согласитесь на встречу. Произошли важные события.
Приехавший молодой человек, не дожидаясь ответа, подхватил тяжелые чемоданы Анны и с легкостью погрузил их в багажник. Потом бесцеремонно забрал у изумленного Сергея рюкзак. — Позвольте, — сухо сказал он брату, и отправил рюкзак следом. Он услужливо открыл дверь заднего пассажирского сиденья и, когда девушка села в теплый кожаный салон, галантно захлопнул дверцу. Автомобиль плавно тронулся. Сергей так и остался стоять на ветру, провожая взглядом красные габаритные огни, увозящие "белную родственницу" в новую жизнь.
Через час Анна снова стояла в той самой гостиной. Но теперь атмосфера была другой. Лариса Романовна, увидев её, быстро пошла навстречу, почти побежала. На этот раз в её глазах не было ни капли сомнения, ни тени высокомерия — только бесконечная нежность, боль и раскаяние. — Прости меня, Анечка! Прости, умоляю! — произнесла Лариса прерывистым, дрожащим от слез голосом и, упав перед дочерью на колени, бережно взяла её руки в свои ладони, покрывая их поцелуями. — Я совершила страшную ошибку, послушав брата. Я была слепа!
— Встаньте, пожалуйста, — Аня попыталась поднять мать. — Что случилось? Почему вы поверили? — Как только ты ушла... после того, как ты в сердцах плюнула на туфлю Игоря... — Лариса горько усмехнулась сквозь слезы, поднимаясь. — Я поняла, что не могу просто так тебя отпустить. Мое сердце разрывалось. И я... я сделала то, что должна была. Я тайком собрала биоматериал с той самой туфли, пока брат отмывал её в ванной, и с пола, где остались твои следы. Я отдала образцы на срочную генетическую экспертизу в лучшую лабораторию.
Она сделала глубокий вдох, достала из кармана сложенный лист бумаги. — Час назад курьер привез результат. 99,9%. Ты — моя дочь. Моя кровь. И больше я тебя никуда не отпущу. Никому не дам в обиду. Аня ощутила, как огромный ком льда, давивший на сердце все эти годы, наконец-то треснул и рассыпался. Она посмотрела в глаза этой женщине и увидела в них собственное отражение. — Вы мне верите? Теперь точно? — прошептала Анна. — Верю. Знаю, — твердо пообещала Лариса, обнимая дочь с такой силой, словно боялась, что та растворится. — Оставайся здесь. Этот дом теперь и твой тоже. Называй меня просто Ларисой, если тебе так будет легче, или мамой... когда сможешь. Мы начнем всё с чистого листа.
Подлость дяди и возвращение призрака
Жизнь в особняке Кольцовых постепенно вошла в спокойное русло. Анна продолжала учебу, но теперь её возил водитель. Лариса старалась восполнить годы разлуки, но над домом сгущались тучи. Игорь Романович не появлялся, затаив злобу.
Однажды вечером Лариса позвала дочь к себе. Она выглядела обеспокоенной, руки перебирали край скатерти. — Анечка, я долго не решалась, но нам нужно поговорить о документах, — произнесла она. — Почему ты решила отказаться от семейного наследства и доли в бизнесе, которую я подготовила для тебя? Почему ты подписала отказ? — Какой отказ? — Анна удивленно вскинула брови. — Я ничего не подписывала! — Игорь принес мне этот документ вчера вечером, — голос Ларисы дрогнул. — Он сказал, что ты сама пришла к нему в офис и попросила оформить официальный отказ, заверенный нотариусом, потому что "не хочешь чувствовать себя обязанной" и тебе "нужны только деньги на карманные расходы". — Это ложь! — воскликнула Анна. — Я его в глаза не видела после той встречи! Это какая-то ошибка или подделка! — Игорь всегда был мне опорой... Он не мог так поступить... — Лариса все еще цеплялась за остатки веры в брата, но в её голосе уже звучал страх.
На следующее утро Анна встретилась с юристом Максимом. Тот изучил бумагу. — Грубая подделка, но качественная, — заключил он. — Нотариус "свой". Нам нужны доказательства, иначе в суде это будет слово против документа. Анна решила действовать. Она отправилась прямо в офисное здание к дяде, спрятав включенный диктофон в сумке.
Игорь встретил её с холодной улыбкой победителя. — Явилась все-таки? Пришла просить, чтобы я отсыпал мелочи? — Зачем вы подделали мою подпись? — прямо спросила Анна. Игорь рассмеялся, чувствуя свою безнаказанность в этих стенах. — Ты думала, ворвешься в семью и заберешь МОЁ? — прошипел он. — Лариса — дура сентиментальная. А бизнес требует жесткости. Да, я подписал ту бумагу! И мой нотариус подтвердит, что ты там была. Никто тебе не поверит, девочка с помойки. Ты никто.
— Посмотрим, — тихо сказала Анна и вышла. У неё была запись. Спустя месяц состоялся суд. Лариса подала иск об отстранении брата от дел и аннулировании фальшивки. В зале суда было жарко. Адвокат Игоря распинался о "клевeте" и "неблагодарной сиротке". Когда Максим включил аудиозапись, Игорь покраснел, но тут же вскочил: — Это монтаж! Незаконная запись! Она ничего не доказывает!
— У нас есть еще один свидетель, — громко объявил Максим. — Свидетель, чьи показания прольют свет на события двадцатилетней давности. Двери зала распахнулись. Вошел мужчина средних лет с сединой в висках и усталым, но решительным лицом. Лариса Романовна вскрикнула и схватилась за сердце: — Саша?!
— Я жив, Лариса. Хотя твой отец и брат сделали всё, чтобы ты считала меня мертвым, — произнес Александр, глядя прямо в глаза побледневшему Игорю. Он подошел к трибуне. — 20 лет назад Игорь Кольцов с охраной вывезли меня в лес. Они поставили ультиматум: или я исчезаю навсегда, меняю имя и уезжаю из страны, или "случайная авария" произойдет с машиной, в которой будут Лариса и наша новорожденная дочь. Я выбрал вашу жизнь. Я уехал. Но я писал... — Они перехватывали письма... — прошептала Лариса.
Показания Александра стали последним гвоздем в крышку гроба карьеры Игоря. Суд признал документ поддельным, а факт шантажа и угроз инициировал новое расследование. Игорь, лишенный всех постов и привилегий, с позором покинул город.
Вечером в доме Кольцовых горел камин. Александр, Лариса и Анна сидели вместе. Семья, которую пытались уничтожить двадцать лет, воссоединилась. — Знаете, — сказала Лариса, глядя на огонь. — Я всю жизнь боялась тишины в этом доме. А теперь я слышу ваши голоса, и это лучшее, что могло случиться. — Я тоже боялся, что опоздал, — улыбнулся отец, сжимая руку дочери. — Но, кажется, я пришел вовремя.
А вам понравилась эта история о справедливости? Напишите в комментариях, смогли бы вы простить такую родню? И обязательно подпишитесь на канал — скоро выйдет новая захватывающая история!