Александра с трудом сдерживала дрожь в руках, кропотливо сортируя высокую, готовую вот-вот рухнуть стопку неряшливо сложенных отчетов. Эти бумаги только что, буквально швырнув на край стола, принес один из руководителей отдела продаж, даже не удосужившись поздороваться. В воздухе витал тяжелый запах дешевого офисного кофе и пыли, смешанный с ароматом дорогого, удушливого одеколона начальника, который пропитывал здесь каждый сантиметр пространства.
Вот уже неделю она, выпускница престижного столичного университета с красным дипломом экономиста, работала на своей первой официальной работе. Она пришла сюда, в эту крупную, известную на всю страну торговую компанию, на самую низшую должность — простым секретарем-референтом. Конечно, попала она сюда не без помощи «полезного знакомства», но совсем не так, как думали местные сплетницы.
Её рабочий стол, маленький и заваленный канцелярскими принадлежностями, стоял в большом, гулком офисе формата опен-спейс, всего в паре шагов от массивной дубовой двери кабинета генерального директора — Игната Марковича Шуруева. Человека, как оказалось уже в первые часы знакомства, не просто неприятного, а откровенно токсичного и самодурствующего.
Но работа в этой компании, именно на этой позиции, была важна Александре как воздух. Это был не просто старт карьеры, это была личная миссия, о сути которой не догадывалась ни одна живая душа в этом здании. Дверь в кабинет шефа была слегка приоткрыта, и девушка краем глаза видела, как Игнат Маркович, грузный мужчина с красным лицом, недовольно сопел, уткнувшись в свой огромный монитор. Александра, стараясь быть незаметной, вернулась к своему заданию, выравнивая уголки документов.
"Первое правило секретарши"
— Где мой кофе?! — вдруг раздался его громоподобный рык, от которого вздрогнули даже сотрудники в дальнем конце зала.
В дверном проеме показался сам Игнат Маркович. В своем тесном пиджаке, натянувшемся на животе, и с брезгливо поджатыми губами он удивительно напоминал обиженного на весь мир бульдога. Он сверлил девушку тяжелым взглядом маленьких, водянистых глаз.
— Чему вас только в этих ваших университетах учат, а? Элементарных вещей не знаете! — продолжал он, повышая голос, явно работая на публику. — Запоминай, девочка: первое правило хорошей секретарши — сначала свежий, горячий кофе начальству, и только потом твои бумажки! Или ты думаешь, я буду ждать, пока ты там свой пасьянс дораскладываешь?
Александра вздрогнула, словно от удара хлыстом, и поспешно, едва не опрокинув стул, поднялась с места. — Я... Я сейчас сделаю, Игнат Маркович, сию минуту, — тихо, стараясь погасить конфликт покорностью, сказала она.
Но её мягкий голос утонул в громком, презрительном сопении директора. — Да что ты постоянно мямлишь себе под нос?! — рявкнул он, делая шаг вперед. — Говори четче! В рот воды набрала? "Я сейчас, я потом"... Шевеливайся давай! И бумаги эти сюда тащи, живо!
Он небрежно, как барин холопу, махнул пухлой рукой в сторону её стола, на котором лежали идеально разложенные ею по датам документы. Кто-то из-за ближайшей пластиковой перегородки, отделяющей отдел маркетинга, прыснул со смеху. Это был тот самый смех, который ранит больнее крика — смех соучастников травли.
Директор, явно довольный утренней взбучкой, которую он устроил новенькой тихоне-секретарше, и тем, как ловко он утвердил свою власть, пошел дальше по офису, шутливо, но грубо покрикивая на других сотрудников. Для него это была разминка, способ поднять себе настроение за счет унижения того, кто не может ответить.
Александра, закусив губу, взяла тяжелую папку с документами, отнесла её в кабинет директора, аккуратно положив на край стола, и поспешила на офисную кухню. Там, под жужжание кофемашины, она пыталась успокоить дыхание. Руки предательски дрожали. Она все еще не могла привыкнуть к этим мелочным, бесконечным придиркам своего начальника, к этому постоянному, липкому унижению, которое, казалось, въедалось в кожу.
Когда она возвращалась с дымящейся чашкой, то услышала его визгливый голос еще из коридора: — Мямля! Живо сюда! Ты где застряла?! Кофе выращиваешь?
Она ускорила шаг, почти побежала, неся в руках горячую чашку, обжигающую тонкие пальцы. Вбежав в кабинет, она остановилась как вкопанная. Картина, представшая перед ней, заставила её сердце сжаться от обиды. Все аккуратно сложенные ею документы — результат двух часов кропотливой работы — были хаотично разбросаны по полу вокруг массивного стола. Листы валялись везде: под стулом, у окна, даже возле порога. Будто их нарочно, с наслаждением смахнули одним широким движением руки.
Шуруев стоял, опираясь на стол обеими руками, и ухмылялся, глядя на неё сверху вниз с выражением полного превосходства. — Ты не только мямля, но и бестолочь, — констатировал он с нескрываемой издевкой, смакуя каждое слово. — Не можешь даже документы до стола донести, не рассыпав. У тебя руки из какого места растут?
— Но я же... я всё на стол положила... ровно... — тихо, почти умоляюще прошептала Александра, чувствуя, как к глазам подступают горячие слезы. Она знала, что он врет. Он знал, что она знает. И это доставляло ему особое удовольствие. Он хмыкнул, довольный эффектом. — "Положила, положила"... Давай собирай! Чего встала, как истукан? А пока будешь ползать на коленях и собирать, подумай хорошенько, как заслужить мою благосклонность. Может, в следующий раз руки не будут такими дырявыми.
Публичное унижение и сальные шутки
В этот момент в кабинет, даже не постучав, вошли два руководителя ключевых отделов: Петр, отвечающий за логистику, и Николай, глава отдела закупок. Это были любимчики Шуруева, его "правая и левая рука" в любых делах.
Увидев Александру, ползающую на четвереньках и собирающую разлетевшиеся листы, они переглянулись и многозначительно, гадко кашлянули. — Ого, какая гимнастка у нас! — ухмыльнулся Николай, поправляя галстук. — Новая методика тимбилдинга, Игнат Маркович? — Воспитываете кадры, шеф? — подхватил Петр, отпуская сальную шутку и бесстыдно разглядывая фигуру девушки. — Ей бы на ковер, а не в офис, с такой-то растяжкой. Полезный навык для секретаря, очень полезный.
В кабинете раздался дружный, гогочущий мужской смех. Александра чувствовала, как её лицо пылает огнем. Щеки горели от стыда и гнева, зубы были сжаты до скрежета. Она молча, стараясь не смотреть на их лоснящиеся, довольные лица, собирала бумаги, чувствуя себя существом низшего сорта. Собрав последний документ, она, не поднимая головы, пулей вылетела из кабинета и побежала в женский туалет — единственное место, где можно было спрятаться.
Там, запершись в кабинке, она наконец позволила себе минуту слабости. Глубоко вдохнула и выдохнула. Затем подошла к раковине и посмотрела в зеркало, чтобы убедиться, что тушь не потекла. Ей казалось, что от этого публичного унижения она вот-вот разрыдается, но глаза оставались сухими. В зеркале на неё смотрело юное, почти детское лицо с тонкими аристократичными чертами, вздернутым носиком и огромными, сейчас потемневшими от злости голубыми глазами.
Она стянула с головы резинку и заново, жестко затянула свои непослушные от природы, пышные русые волосы в тугой, строгий пучок. Никакой вольности. Никакой мягкости. — Да, я скромная, — прошептала она своему отражению, и голос её окреп. — Да, я выгляжу как вчерашняя студентка. Но вы не знаете, с кем связались.
— Мне нужно это место, — повторила она мантру, которая держала её здесь. — Я только что получила эту трудовую книжку, и эта работа — первая запись в ней. Что бы они ни делали, как бы ни пытались меня сломать, я не отступлю. Я пообещала себе, что справлюсь и докажу, что могу навести порядок в этом гадюшнике.
Но тут же память услужливо подкинула ей воспоминание о вчерашнем вечере, от которого по спине пробежал мороз.
Грязное предложение
Вчера она задержалась в офисе допоздна, разбирая архивы. Из офиса ушел последний сотрудник, свет был приглушен. Игнат Маркович вышел из своего кабинета не шатаясь, но с явным запахом коньяка, и подошел к её столу, неслышно ступая по ковролину.
— Ну что, стыдливая мимоза... — его голос звучал вкратчиво, "по-отечески", но глаза, масленые и липкие, были полны хищного огня. — Всё трудишься? Похвально, похвально. Но знаешь, день был тяжелый. Твоему начальнику нужна разрядка. А ты девушка видная, хоть и одеваешься как монашка.
Александра замерла, вжавшись в спинку кресла. Она хлопала глазами, глядя на его раскрасневшееся бульдожье лицо, которое приближалось к ней. Он подошел вплотную, нависая над столом. Его тень полностью накрыла её. — Давай без глупых игр и ломаний, — продолжил он, понизив голос до шепота. — Ты девочка умная, должна понимать, как делается карьера в большом бизнесе. Твой рост, твоя зарплата, твое будущее — всё зависит только от меня.
Он сделал паузу, облизнув губы. — Есть два пути, Сашенька. Либо ты будешь недотрогой, которая горбатится за копейки, как все остальные серые мыши за этими перегородками, — и он презрительно кивнул в сторону рядов пустых рабочих столов. — Либо выберешь короткий путь. Лифт, который привезет тебя на самый верх. Прямо в мой кабинет, но уже в другом статусе.
Александра резко, порывисто встала, опрокинув лоток с ручками. — Я выберу первый путь, — решительно, чеканя каждое слово, сказала она, глядя прямо в его бесцветные глаза. — И я прошу вас соблюдать субординацию, Игнат Маркович.
Слащавая улыбка мгновенно сошла с его лица, сменившись гримасой злобы. — Ну как знаешь, как знаешь... — засопел начальник, выпрямляясь. — Гордая, значит? Посмотрим, надолго ли тебя хватит. Не думал, что мне придется просить секретаршу дважды. Пеняй на себя.
И с этими словами он удалился, хлопнув дверью. Вспомнив его мерзкое поведение, его сальные намеки и свой гордый отказ, она ощутила, как к горлу снова подкатил ком отвращения. Но теперь, в туалете, смывая с лица воображаемую грязь, она чувствовала не страх, а холодную ярость.
Она вытерла руки бумажным полотенцем, расправила плечи, поправила блузку и с высоко поднятой головой вернулась на свое рабочее место. У неё было задание, и она должна была его выполнить. Игра только начиналась.
Тайное расследование "Мямли"
После возвращения на рабочее место Александра чувствовала себя по-другому. Унижение никуда не исчезло, оно жгло изнутри, но её наивность сменилась ледяной решимостью следователя. Она включилась в работу с удвоенной силой.
За последние несколько дней она, пользуясь своим доступом к входящей документации, пересмотрела все отчеты, которые проходили через её стол. Сравнивая сырые данные из накладных и счетов-фактур, лежавших на общих серверах компании (пароль от которых Шуруев опрометчиво наклеил на стикер прямо на мониторе), с финальными версиями в красивых рапортах, которые стряпали руководители отделов, она приходила в недоумение, переходящее в ужас.
Показатели были завышены не просто на проценты — в разы. Расходы на логистику были раздуты, закупки проводились через фирмы-однодневки по космическим ценам. Цифры не сходились ни в одном столбце. У неё, отличницы и перфекционистки, в голове не укладывалось, как можно так нагло и халатно воровать, будучи уверенными в своей безнаказанности.
Чтобы докопаться до истины и понять масштаб катастрофы, она выбрала тактику "глупой девочки". Она подходила к сотрудникам в офисе во время перекуров или в комнате отдыха и старалась наладить контакт, делая вид, что ей просто нужна помощь с "этими сложными табличками".
— Петр Андреевич, извините, я тут совсем запуталась, не понимаю... — тихо, хлопая ресницами, спросила она одного из руководителей, когда тот шел к лифту. — Не могли бы вы мне подсказать? Я смотрю отчет по транспортным расходам за второй квартал, и там цифры... ну, как-то не сходятся с путевыми листами. Может, я не туда смотрю?
— Слушай, — усмехнулся он, даже не сбавив шаг, лишь краем глаза взглянув на неё как на пустое место. — Секретаршам платят не за то, чтобы они разбирались в логистике. Твое дело — кнопки на телефоне нажимать. Иди кофе делай, экономист недоделанный.
Александра смутилась, опустила глаза и отошла, но мысленно поставила жирную галочку в своем блокноте: "Замкнутый, грубый, агрессивно реагирует на вопросы. Есть что скрывать. 100% участие в схеме".
Следующим был Николай, тот самый, что смеялся над ней в офисе директора. — Николай Владимирович, а почему показатели по закупкам сырья так сильно выросли в мае, а потом опять упали, хотя объем производства не менялся? — наивно, с детским любопытством спросила она, поймав его у кулера.
Он рассмеялся, картинно закатив глаза и обращаясь к потолку. — О господи, какая ты дотошная! Ты что, бухгалтер или аудитор? Меньше знаешь — крепче спишь, девочка. Иди работай, не отвлекай занятых людей глупостями.
Александра залилась краской, пробормотала извинения, но сделала четкий вывод: "И этот боится разговоров. Неконтактный, нервный. Сговор подтверждается".
Юная секретарша не сдавалась. Она меняла тактику и подходила к рядовым менеджерам, забитым и уставшим. — Как вам работается сегодня? — спрашивала она с искренним участием, предлагая печенье. — Да как-то так... — пожал один из менеджеров плечами, оглядываясь по сторонам. — Дела плохи, и все это знают. Продажи падают, клиенты уходят. Но никто ничего не делает. Директор сам вечно орет, требует показатели, а потом бегает с пачками денег и новыми часами. Рыба гниет с головы. — А что с отчетами? — тихо, почти шепотом спросила она. — Отчеты? — он горько засмеялся. — Да кому они нужны настоящие? Рисуем то, что скажут сверху, и всё. Лишь бы начальство от нас отстало и премии не лишило. Зарплату платят пока — и ладно.
Александра уже понимала: за красивыми глянцевыми отчетами скрывается полный бардак, а сотрудники, подстрекаемые и запуганные руководством, вынуждены саботировать свою работу. Она медленно пошла к своему рабочему месту. Её сердце билось от волнения, как перед экзаменом. Теперь у неё в голове складывалась целостная, страшная картина. С одной стороны — Шуруев, вор и тиран. Его назначенцы, руководители отделов Петр и Николай, — подельники, занимающиеся подделкой данных и распилом бюджета. С другой — демотивированные сотрудники, которые бездействуют. А в центре этого хаоса была она — "Мямля", которая видела всё. Она села за свой стол, открыла скрытый файл и начала быстро набирать текст на клавиатуре. Мечты о большой карьере перестали быть чем-то наивным. Теперь она точно знала, что и когда нужно делать. Капкан был готов захлопнуться.
Подготовка к катастрофе
В одно прекрасное утро, спустя две недели наблюдений, Игнат Маркович был необычно возбужден. Он вышагивал по офису, размахивая руками, раздавая направо и налево бессмысленные команды, заставляя сотрудников бегать без дела. — Сверху запросили большой полугодовой отчет, — шепнул кто-то из менеджеров, проходя мимо Александры. — Сам Владелец приезжает. А наш-то как разбушевался, боится.
Через какое-то время Шуруев вызвал её в кабинет. Директор нервно насвистывал какую-то бодрую мелодию, но пот на лбу выдавал его страх. Он что-то поспешно печатал на клавиатуре своими толстыми, короткими пальцами. Увидев её, он даже не поднял головы.
— Так, слушай сюда. Давай-ка приготовь итоговую презентацию об успехах компании за полугодие. Отчеты тебе сейчас скинут отделы, а основной упор сделай на показатели Петра и Николая — у них там "прорыв". Он наконец посмотрел на неё тяжелым взглядом. — Ничего выдумывать от себя не надо. Инициатива наказуема. Всё строго по шаблону прошлых презентаций — возьмешь на сервере. Только вставь свежие, "правильные" данные, которые они дадут. Давай за работу, и чтобы к обеду было готово. У нас каждый час на счету!
Александра кивнула и вышла. Она отыскала на сервере прошлые презентации, полные лживых диаграмм, сделала копию и начала собирать сведения, которые пересылали ей на компьютер друг за другом руководители отделов. Последними, с большим опозданием, прислали свои "шедевры" Петр и Николай.
Зайдя за очередной чашкой кофе для нервничающего Шуруева, Александра застала обоих в комнате отдыха. Они сидели за столом, развалившись, и ехидно смеялись, попивая эспрессо. — Нарисовал? — спрашивал Петр, подмигивая коллеге. — Красиво вышло? — Обижаешь, — самодовольно улыбался Николай. — Рост 150 процентов! Завтра наш золотой шеф будет дурить старого хрыча по полной программе. — Ага. Уже два года прокатывает. Только диву даешься, как он всё, что ни даем, глотает. Старик совсем из ума выжил, наверное. И так каждые полгода живем при Шуруеве как у Христа за пазухой. Он замолчал, увидев Александру, вошедшую на кухню. — Чего тебе, уши греешь? — грубо бросил Петр. — Кофе... для Игната Марковича, — тихо ответила она. — Ну так бери и вали отсюда.
Александра исподлобья посмотрела на них. Теперь она не просто понимала, она имела прямое подтверждение сговора. Когда она наконец отнесла свежий кофе в кабинет директора, она вернулась за свой стол и принялась за настоящую работу. Она открыла два файла. Слева — данные, которые принесли руководители отделов. Справа — те, что она тайком насобирала по реальным базам 1С и банковским выпискам. Она сравнила их и пришла в тихий ужас. Цифры были искажены не просто во многих отчетах — это была тотальная фальсификация. Но вопиюще, нагло и беспардонно это выглядело именно у Петра и Николая. Они просто приписывали нули там, где были убытки.
В обед Шуруев потребовал готовую презентацию. — Отправляй мне на почту! Живо! Александра переслала ему файл. Дверь в его кабинет была приоткрыта, и она слышала, как он что-то бормочет под нос, листая слайды, а потом его голос стал громче, переходя на визг. — Эй, мямля! Поди сюда! Александра подошла, чувствуя, как холодеют пальцы. Шуруев ткнул сосискообразным пальцем в экран, указывая на крохотную опечатку в заголовке. — Ты чем смотрела?! Глаза разуй! Это самый важный отчет за полгода! — закричал он, брызгая слюной. — Завтра приезжает Владелец компании! Он хоть и подслеповатый старик, еле ходит и доверяет мне как сыну, но еще кое-что соображает. Ему нужна красивая картинка! Он навис над ней, дыша перегаром. — Если я обнаружу хоть одну крохотную опечатку, хоть одну запятую не там в завтрашней презентации, я тебя с твоими элегантными туфельками живьем сожру! Ты меня поняла? Вылетишь отсюда с волчьим билетом! Иди перепроверяй, чтобы комар носа не подточил!
Она затрепетала, изображая испуг, и вышла, чувствуя спиной, как директор провожает её плотоядным, оценивающим взглядом, окидывая её стройную фигуру. — Ничего, скоро ты у меня попляшешь, — донеслось ей в спину.
Александра сидела до самого вечера, делая вид, что перепроверяет каждую закорючку, каждое число. Игнат Маркович же, напротив, ушел пораньше, сказав, что завтра денек будет суетливый, и ему надо "набраться сил и развеяться в сауне". Оставшись одна в пустом офисе, Александра стерла с лица выражение покорности. Её руки больше не дрожали. Она открыла файл презентации. Удалила все красивые, лживые слайды Шуруева. И начала вставлять свои. Реальные. Страшные. Правдивые. Она знала, что делает. Это был её единственный шанс.
Судный день
На следующее утро Александра пришла в офис раньше всех. Она была одета строже обычного, её волосы были убраны в идеальную прическу. С привычной ей аккуратностью она настроила проектор в большой переговорной, проверила кликер, разложила воду. В зале стоял нарастающий гомон. Все руководители отделов, включая ухмыляющихся Петра и Николая, и простые ключевые сотрудники собирались к назначенному часу. Атмосфера была наэлектризована.
Ровно в 9:00 массивная дверь распахнулась, и в проеме появилась высокая, сухая, но держащаяся удивительно прямо фигура. Это был сам Николай Васильевич Дубровин, владелец холдинга. Его седые волосы были зачесаны назад, а гордая осанка и цепкий взгляд создавали впечатление человека, с которым лучше не шутить. Несмотря на возраст, от него исходила сила.
Игнат Маркович, низко кланяясь и буквально виляя хвостом, забежал вперед. — Николай Васильевич! Какая честь! Проходите, проходите, — засуетился он, поспешно провожая старика к почетному месту во главе стола и подобострастно пододвигая стул. Дождавшись, пока владелец сядет, Шуруев оправил пиджак и с самодовольным, важным видом вышел к большому белому экрану. Он сиял, предвкушая триумф и очередную премию.
— Глубокоуважаемый Николай Васильевич, уважаемые коллеги! — начал Шуруев, оглядывая зал своими маленькими глазками, полными торжества. — Сегодня мы собрались, чтобы подвести итоги еще одного успешного, я бы даже сказал, выдающегося полугодия. Восьмого подряд с момента моего вступления в должность! Он говорил громко, пафосно и уверенно, размахивая лазерной указкой как дирижерской палочкой. — Мы достигли небывалых высот, оптимизировали расходы и вышли на новые рынки! Внимание на экран!
Он нажал кнопку кликера, стоя спиной к огромному полотну. В зале послышался удивленный, нарастающий гул. Сотрудники, которые не особо знали о реальном положении дел, не могли поверить своим глазам и начали перешептываться, толкая друг друга локтями. А те, что были в курсе — Петр и Николай — мгновенно побледнели, их челюсти отвисли. На экране вместо фиктивной, радужной презентации с зелеными стрелками вверх высвечивались настоящие показатели.
На первом же слайде жирная красная кривая неуклонно, как камень, шла вниз, пробивая дно графика. А над графиком крупными, черными, траурными буквами значилась надпись: "КРИВОЕ ПАДЕНИЕ ДОХОДОВ: РЕАЛЬНОСТЬ".
Игнат Маркович продолжал вещать, упиваясь своим голосом: — Как вы видите, динамика исключительно положительная... Но его голос становился тише по мере того, как он читал в глазах собравшихся не восхищение, а страх и немые вопросы. Смешки стихли. Наконец, почувствовав неладное, пронзительную тишину за спиной, он обернулся к экрану. Его лицо мгновенно побледнело, став цвета несвежей простыни, а глаза буквально вылезли из орбит. Указка выпала из ослабевших пальцев и покатилась по полу. — Что... Что это?.. — прохрипел он.
Ошарашенный взгляд скользнул по экрану, потом по залу, и в панике остановился на маленькой фигурке Александры, которая сидела в углу за управляющим ноутбуком. Она спокойно смотрела на него. Её палец лежал на клавише "Enter". В зале воцарилась гробовая тишина. Слышно было, как гудит кулер проектора.
Раздался спокойный, сухой и невероятно властный голос Дубровина, который до этого молчал. — Игнат Маркович, вы можете это объяснить? — он не повышал голос, но от этого тона мороз шел по коже. Он указал узловатым пальцем на падающую красную кривую. — Это и есть ваш "успех"?
— Это... Это какая-то ошибка! Технический сбой! Диверсия! — залепетал директор, покрываясь красными пятнами. — Николай Васильевич, я не знаю! Это вирус! Он лихорадочно оглянулся на своих сообщников, Петра и Николая, которые сидели, вжав головы в плечи, стараясь стать невидимыми. Никто не смел заговорить.
В этот момент слайды на экране начали сменяться один за другим, безжалостно разоблачая ложь. "Слайд 2: Хищения в отделе закупок". "Слайд 3: Фиктивные расходы на логистику". "Слайд 4: Зарплаты «мертвых душ»". Гул в зале нарастал. Люди заголдели, не веря своим глазам. Масштаб воровства был колоссальным.
Владелец компании, не слушая жалких, сбивчивых оправданий Шуруева, который уже начал обвинять компьютерщиков, жестко обратился к залу. Его взгляд скользил по лицам собравшихся как прожектор. — Кто-нибудь еще из вас может объяснить это? Что здесь происходит?! И все замолкли. Страх парализовал присутствующих.
— Я! — раздался в наступившей тишине звонкий и уверенный голос Александры. — Я могу объяснить. Она встала из-за стола. Это была уже не "Мямля". Это была сталь. Все взоры тут же обратились к ней. Старик Дубровин хитро, едва заметно прищурился в усы. — Тогда прошу к экрану, юная красавица, — чуть наклонив голову в подобие уважительного поклона, сказал он.
— Но это же мямля-секретарша! — возмутился Шуруев, обретая дар речи от такой наглости. — Что эта девка может знать о компании?! Она кофе носит! Вон отсюда! Николай Васильевич оборвал его одним холодным взглядом, полным презрения, и директор тут же умолк на полуслове, поперхнувшись воздухом. — Вас мы уже выслушали, Игнат Маркович. И насмотрелись достаточно, — отрезал старик. — Давайте послушаем других. Говорите, Александра.
Александра вышла к экрану. Она встала напротив Игнат Марковича, который был выше её на голову, но сейчас казался жалким карликом. Она была спокойна и уверенна внешне, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Компания терпит убытки, которые имеют четкую тенденцию к нарастанию, — начала она, и её голос прозвучал четко, разносясь по залу без микрофона. — В последний год скорость падения доходов увеличилась втрое. Средства выводятся через подставные фирмы, связанные с руководством отделов закупок и логистики. И если не предпринять действенных, жестких мер уже сегодня, это падение примет лавинообразный характер, и через три месяца компания будет банкротом.
— Да что ты мелешь, идиотка?! — вдруг взъярился директор, сжимая кулаки. — Ты кто такая?! Но Дубровин даже не посмотрел на него. Продолжая смотреть на Александру с гордостью, он спросил: — И какие "действенные меры" вы бы предприняли на моем месте, милая моя? Говорите, не стесняйтесь. Весь зал вас слушает.
Александра набрала воздуха в грудь, выпрямилась во весь рост и посмотрела в глаза своему мучителю. — Я бы начала с увольнений. Тотальной чистки. И первый в очереди — генеральный директор Игнат Маркович Шуруев. За воровство, некомпетентность и создание токсичной атмосферы.
— Да на каком основании эта сопливая девчонка смеет?! — заорал Шуруев, бросаясь к столу владельца. — Николай Васильевич! Это бунт! Но Дубровин ударил ладонью по столу. Звук был как выстрел. — Тихо! — сказал он, и его голос заполнил всё пространство. Он медленно встал. — На том основании, Игнат Маркович, что Александра — моя родная внучка. По залу пронесся вздох изумления. — Я лично внедрил её сюда, чтобы проверить ваши "успехи", в которые я давно перестал верить. И я доверил ей аудит и управление компанией. И теперь она принимает решения наравне со мной.
Лицо Шуруева стало серым. Он открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Он переводил взгляд с "Мямли" на Владельца и понимал: это конец. Александра прямо посмотрела на Шуруева, потом перевела жесткий взгляд на его подельников, которые сползли под стол. — Вы трое — Шуруев, Петров, Сидоров — за вашу халатность, саботаж и хищения... На выход! — твердо произнесла Александра, указывая на дверь. — Уведомления о расторжении контрактов и иски в суд вас ждут в отделе кадров. Охрана! Проводите господ.
Шуруев попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. Под конвоем охраны, под перешептывания коллектива, он поплелся к выходу, волоча ноги. — Все остальные руководители отделов также уволены, — продолжила Александра, не глядя на них. — Рядовые сотрудники! Те, кто не замешан в схемах и пожелает работать честно в заново сформированном коллективе, должны пройти полную переаттестацию.
Зал ахнул. — Прошу всех вернуться на свои рабочие места. Работы много, — её голос прозвучал как приказ опытного лидера. — А уволенных прошу покинуть офис в течение часа. Сдайте пропуска.
Триумф и новая эра
Сотрудники, потрясенные до глубины души, начали медленно расходиться, переваривая увиденное. Уволенные руководители с поникшими головами молча, как побитые псы, вышли из зала. Вскоре в переговорной остались только Александра и Николай Васильевич. Старик кряхтя поднялся со стула и подошел к ней. Его суровое лицо смягчилось. Он крепко обнял её и тепло, по-отечески улыбнулся.
— Молодец, внученька. Горжусь, — сказал он, глядя ей в глаза, и поцеловал в щеку. — Спасибо за помощь. Справилась-таки с этой бандой, вывела на чистую воду. А то ишь, взялись меня, старика, за нос водить! И ведь никакие официальные проверки не помогали — всё у них было шито-крыто. Нужен был свой человек внутри. Ты была великолепна.
Александра стояла гордая, чувствуя невероятное облегчение. После нескольких месяцев тайных обсуждений с дедушкой, изучения гор скучных данных, советов его добрых приятелей-бизнесменов, её рискованное внедрение в коллектив под видом "глупой секретарши" прошло почти гладко. И завершилось оно ошарашивающим, полным разгромом хитрого директора и его прихлебателей. Как говорится, на каждого хитреца найдется кто-то похитрее. И поумнее.
После позорного ухода уволенных в компании началась новая эра. Под руководством Александры, которая сменила тесный стол в опен-спейсе на просторный кабинет директора, была проведена жесткая, но справедливая реформа. С помощью независимой консалтинговой компании она провела серьезную оценку каждого сотрудника. Из сотни кандидатов она выбрала самых толковых, честных и талантливых, тех, кого раньше зажимали и не слушали, назначив их новыми руководителями отделов.
И только после этого Александра взялась за сам кабинет директора. Она полностью переделала его под себя: выкинула массивную, давящую мебель, убрала дурацкие ковры, создав светлое, открытое пространство, которое было не только функциональным, но и отражало её характер — сильный, современный и целеустремленный.
Через несколько месяцев после её вступления в должность компания, словно расправив крылья и сбросив балласт, показала стабильный, реальный рост. Доходы пошли вверх. Александра, теперь уже в качестве полноправной главы, своим примером показывала всему коллективу, что энтузиазм, честность и профессионализм могут привести к успеху. А её дедушка, Николай Васильевич, больше не переживал за неё и за будущее их семейной компании, зная, что она в надежных руках той, кого когда-то называли "Мямлей".
А вам понравилась моя история о справедливом возмездии? Как бы вы поступили на месте героини? Напишите своё мнение в комментариях и обязательно подпишитесь на наш канал. Уже через пару дней здесь выйдет новая, еще более захватывающая история из реальной жизни. Не пропустите!