Знакомство.
Когда белка скрылась в ветвях, Пикку ещё долго стоял на тропе, крепко держа карту и фонарик брата. Сердце у него стучало быстро-быстро — и от страха, и от надежды.
— Я найду тебя, Пекка… правда… — прошептал он и пошёл вперёд.
Лес становился всё плотнее. Снег — всё выше. А дорога — всё незнакомее.
Пикку взбирался на сугробы, проваливался по колено, цеплялся лапками за корни. Он был очень маленьким, и путь, который взрослому троллю показался бы не таким тяжелым, для него был настоящим испытанием.
Один раз ветер толкнул его так сильно, что Пикку упал в сугроб по уши,
и несколько минут выбирался наружу, фыркая и всхлипывая. Но поднялся снова. Потому что брат всегда говорил:
— Смелость — это когда идёшь вперёд, даже если боишься.
После долгого подъёма Пикку вышел на небольшой снежный уступ. Внизу простиралась ровная, белая поверхность.
— Наверное, короткая дорога… — подумал Пикку, и, не раздумывая, сделал шаг вниз. Снег под ним тихо, обиженно вздохнул. И провалился.
Пикку полетел вниз в темноту — в холодную, круглую яму.
Он упал мягко, на слой старого мха.
Пикку вскрикнул — коротко, жалобно. Огляделся. Стены были из перепутанных корней, скованных льдом. Вверху светился маленький круг неба. Внутри было так холодно, что дрожал даже воздух.
— Это… берлога? — прошептал Пикку. И сердце ухнуло вниз. Потому что даже маленькие тролли знают: в берлоги лучше не попадать.
Он зажмурился, прижал лапки к груди.
— Братик… — одними губами сказал он. — Мне страшно…
Он вспомнил, как Пекка рассказывал: зимой медведи спят, но иногда… иногда просыпаются ненадолго.
Пикку сглотнул, прижав фонарик к груди, и вдруг понял: если медведь придёт — спрятаться негде. Маленький тролль даже не мог заплакать - слёзы тут же превращались в ледяные крупинки.
И всё же он поднял фонарик вверх, тусклый свет плыл едва-едва.
— Помогите… — позвал он. — Кто-нибудь… пожалуйста…
Эхо вернулось тихо, будто жалея его. Он позвал ещё. И ещё. Голос слабел.
Пикку сел, поджав лапки, и впервые за день почувствовал себя совсем беспомощным. Один против огромного холодного мира.
— Пекка… если ты слышишь… я очень стараюсь… — шепнул он, зарываясь носом в мох. Фонарик дрогнул в лапах и робко вспыхнул — как будто поддерживал его.
Тем временем Мишель и дети шагали туда, куда указала белка..
— Он должен быть где-то здесь… — сказал Мишель.
Вдруг его ушки дрогнули. Он уловил звук. Очень тихий. Не треск ветки. Не падение снега. А… голос. Крошечный, слабый.
— Слышите? — шепнул он.
Дети замерли.
— Там кто-то маленький, — прошептала Лийви. — Это может быть… тролль?
— Не знаю, — сказал Мишель. — Но если там кто-то живой — надо спасать.
Издалека, снизу, доносилось:
— Пожалуйста… помогите…
А следом — почти угасший отблеск света, который дрожал где-то глубоко в темноте.
Клара ахнула:
— Это фонарик! Его фонарик!
Юкка ступил вперёд и сказал хрипло:
— Это… берлога.
Все переглянулись. Берлога зимой — страшное место.
Но Мишель уже шагал к краю снежной воронки.
— Я спущусь. Я знаю, как устроены берлоги — твёрдо сказал он. — Он один там не останется.
И никто даже не подумал спорить.
Юкка опустился на колени и заглянул вниз. В глубокой гладкой яме — ни одного движения. Только слабый, едва тёплый огонёк.
— Он там… — выдохнула Клара. — Один.
— И мы его вытащим, — сказал Мишель.
Лийви дрожащими пальцами развязала моток верёвки, Юкка, очень серьезный, три раза обмотал конец веревки вокруг запястья.
Клара наклонилась к Мишелю:
— Будь осторожен…
— Буду, — улыбнулся Мишель в ответ.
Мишель спустился в темноту быстро, ловко, как будто делал это много раз.
— Медведя здесь нет! Берлога… старая, заброшенная. Похоже, она обвалилась, может, год назад. — Крикнул он наверх.
Дети с облегчением вздохнули.
Юкка крикнул:
— Значит, опасности нет?
— Опасность есть, но не медвежья, — ответил Мишель. — Тут очень глубоко, и всё осыпается.
И он продолжил спуск, пока наконец не коснулся лапами земли.
— Держись! — позвал он. — Я иду!
Ему никто не ответил.
Внутри заброшенной медвежьей берлоги пахло старым, слежавшимся мхом, перемешанным с землёй и прошлогодними иголками. Стены были неровные, как будто медведь когда-то вырыл их огромными лапами.
Тролль сидел, обняв лапками фонарик, весь дрожал, как маленькая заиндевевшая птичка. Слабый свет дрожал по стенам, словно боялся потеряться.
— Т-ты… кто?.. — заикаясь от страха спросил он.
— Я Мишель, — сказал медвежонок. — А тебя как зовут?
Малыш моргнул.
— П… Пикку. Н-не подходи… там… медведи… — прошептал он.
— Здесь никого нет. Только ты и я, — сказал Мишель мягким и теплым голосом, — Пикку, всё в порядке. Мы тебя вытащим.
Мишель осторожно подтянул тролля к себе — так, чтобы малыш обхватил его лапками за шею и прижался к его груди.
— Держись крепко, — прошептал он. — Как только сможешь. И если страшно закрывай глаза.
— А тебе не страшно? — прошептал Пикку.
— С тобой — нет, — улыбнулся в ответ Мишель. Он крепко захватил конец веревки, и сделал первый шаг вверх по скользкой, неровной стене берлоги. Второй … третий… Снег, примёрзший к старым корням, осыпался под лапами.
И вдруг — ледяной кусок под правой лапой треснул. Стена ушла из-под Мишеля, веревка выскользнула из лап. Не думая ни секунды медвежонок прижал Пикку ещё сильнее, сжался и…упал на спину.
Удар получился глухим.
— Ай… — выдохнул медвежонок, но тут же улыбнулся Пикку: — Ты не ушибся?
— Я… я в порядке… — Пикку зажмурился. — А ты?
— Мне можно, — усмехнулся Мишель. — Я мягкий.
Троллик впервые тихонько улыбнулся.
— Ну, что, вперед? — сказал Мишель, надежнее наматывая на лапку веревку.
И тут Пикку тихо пискнул:
— Фонарик… его нет!
Мишель огляделся. Да — должно быть, малыш выронил его от испуга.
— Так, — сказал он, мягко усаживая Пикку на сухой мох. — Сиди здесь. Я найду его.
— Но… но там могут быть духи… — прошептал Пикку, глядя в темноту.
— Духи? — Мишель улыбнулся. — Тогда тем более нельзя оставлять им фонарик твоего брата.
Он осторожно пополз вглубь берлоги — туда, где тень становилась густой и холодной. Тусклый отблеск… Есть! Фонарик лежал на боку, как спящая звёздочка. Мишель бережно поднял его и вернулся к Пикку.
— Нашёл, — сказал он. — Никакие духи его больше не тронут.
Пикку облегчённо фыркнул — и снова обнял Мишеля за шею.
— Ладно. Вторая попытка, — вздохнул Мишель, крепко взяв верёвку.
Дети наверху потянули. Сначала медленно… Потом чуть быстрее…
Мишель упирался лапами в стену, поднимаясь всё выше. Пикку держался, почти не дыша.
До края оставалось всего несколько метров, когда вдруг — верёвка резко ослабла.
Юкка, стоявший ближе всех к краю, оступился — верёвка выскользнула у него из ладоней и полетела вниз, шурша о снег.
— Не-е-ет! — вскрикнула Мариа.
Но в тот же миг Клара метнулась вперёд, скользнув на коленях по снегу, —
и перехватила маленький, обледеневший «хвостик».
— Держу! — крикнула она, пальцы побелели.
Мариа и Лийви тут же бросились ей на помощь; Юкка вскочил, подхватил веревку и упёрся обеими ногами. Снова натяжение. Снова сила.
Мишель, будто почувствовавший их общее усилие, толкнулся лапами и поднялся ещё выше.
— Сейчас… ещё чуть-чуть… — пробормотал он.
И наконец чьи-то руки ухватили его за плечи и вытянули их наверх!
— Он жив! — вскрикнула Клара. — Он жив!!
Лийви тут же укутала Пикку одеялом, Мариа дала горячего чаю, Юкка осторожно проверил, не поранился ли он.
Пикку, ещё дрожа, посмотрел на всех огромными тёмными глазами.
— Я думал… больше никого не увижу… — прошептал он.
— Мы думали, что ты храбрый, — сказал Мишель. — И это так и есть.
Пикку счастливо улыбнулся.
Юкка потрясённо посмотрел на Мишеля:
— Это… было… невероятно. Ты — настоящий герой.
Мишель устало улыбнулся:
— Мы же команда.
Пикку тихо шепнул ему в плечо:
— Спасибо… Мишель… Я теперь никогда тебя не забуду.
Клара вздохнула и сказала:
— Мы тебя еле нашли, Пикку. Всё время кто-то путал нам дорогу. Фонарики висели там, где их быть не могло, следы исчезали… Мы уже думали, что заблудились.
Пикку вскинул бровки:
— Ой… Это точно она!
— Кто? — хором спросили дети.
Маленький тролль понизил голос — так делают все, кто рассказывает о ком-то крайне неприятном:
— Найда.
— Кто? — переспросил Юкка.
— Найда — маленькая вредная куница. Очень быстрый зверёк. Брат говорил, что она ужасно ревнивая. Все-все хочет делать сама, везде лезет, всем мешает. А больше всего её злит… — Пикку вздохнул, — что Пекка не доверяет ей развешивать фонарики.
— Почему не доверяет? — удивилась Мариа.
— Потому что она всё время норовит стащить что-то блестящее: верёвочку, шишку, ягоду… или фонарик. Она не злая, просто… вредная. И когда Пекка попросил о помощи белку, а не её — вот Найда и обиделась.
— И решила мешать? — догадался Мишель.
Пикку кивнул:
— Да. Если она увидит, что кто-то идёт по тропе Пекки — сразу начинает путать следы. Может поставить фонарик не туда, где нужно. Может стереть следы хвостом. Может специально нарисовать другие — в сторону оврага или в чащу.
Он пожал плечами:
— Она так балуется. Думает, что это смешно.
Дети переглянулись.
— Ну… — медленно сказал Юкка, — теперь хоть понятно, почему мы чуть не потеряли путь.
Пикку виновато опустил уши:
— Простите… она всегда так делает, когда злится на Пекку. Брат говорил, что однажды вообще утащила целую корзинку с его ужином… и потом всю ночь прятала от него по разным дуплам. Но… она не злая. Просто вреднючая.
Когда малыш отогрелся, Клара присела перед ним на корточки:
— Пикку… ты знаешь, куда пошёл твой брат?
Тролль кивнул. Пар поднимался к его носику. Он сделал первый маленький глоток. Дрожь ушла. В голосе появилась тихая, твёрдая нота.
— Я… я должен был найти его, — прошептал он. — Потому что… потому что он делает очень важное дело.
Дети наклонились ближе.
— Пекка чувствует желания детей, — продолжал Пикку. — Те, которые они не произносят вслух и поэтому их никто не слышит. Они летят в лес маленькими искорками. И если их не согреть… они замерзают. И улетают в ледяную пещеру “Забытых желаний”. Навсегда.
Клара широко раскрыла глаза. Мариа даже прикрыла рот ладонью.
— Каждый год Пекка успевал согреть все желания, давая детям надежду, — объяснил малыш. — Но в этот раз их было слишком много. Слишком-слишком. Он понял, что многие замёрзли и улетели в пещеру… и если их оттуда не забрать и не отогреть, дети подумают, что чудес больше нет.
Он сжал фонарик крепче.
— И брат пошёл туда один. Чтобы забрать эти замёрзшие желания… и отогреть их у нас дома, в “Еловой Норе”. И развесить фонарики.
— Один? — прошептала Лийви.
— Мой Пекка храбрый, — сказал Пикку тихо. — Но пещера… холоднее всего на свете.
Он опустил голову.
— Я думаю… она его там усыпила.
Мишель почувствовал, как внутри у него что-то горячо кольнуло. Это было то чувство, когда герой точно знает: он должен действовать.
— Значит, — сказал он, — мы идём правильно. И мы его найдём.
Пикку поднял глаза. И впервые за всё время в них вспыхнула надежда.
— Пещеру трудно заметить снаружи… но она там. — посмотрел он в сторону холмов. — Белка сказала. И на карте… — он вытащил берестяной кусочек. — …вот.
Они развернули карту. Юкка, Мишель и Клара склонились над ней.
— Мы совсем рядом, — сказал Юкка. — Если пойти вдоль хребта…
— И свернуть у валуна… — добавила Лийви.
— То мы выйдем к пещере, — закончила Клара.
Пикку посмотрел на них серьёзно:
— Но там очень холодно. Очень. И если брат… если он там… ему нужно помочь быстрее.
Мишель решительно сказал:
— Вперед!
И отряд, теперь уже из шести отважных друзей, продолжал свой длинный и опасный путь
Конец шестой главы
Только пройдено новое испытание и снова в путь! Если Пекка в ледяной пещере, он может замерзнуть.
Если вам хочется узнать продолжение, можно подписаться — новые главы этой истории появляются здесь.
Если эта глава вам откликнулась, буду благодарна за ❤️ — так я понимаю, что история вам нужна.
👉 Читать дальше. Глава 7. Ледяная Пещера https://dzen.ru/a/aZAnAXRVBiza21A_