Штирлиц у пастора Шлага.
Штирлиц спрашивает у пастора кто приходил к нему 3 дня назад.
- У меня жил человек.
- Кто он?
- Я не знаю.
- Вы не интересовались, кто он?
- Нет. Он просил убежища, ему было плохо, и я не мог ему отказать.
- Это хорошо, что вы мне так убежденно лжете. Он говорил вам, что он
марксист, - вы спорили с ним, как с коммунистом. Он не коммунист, пастор.
Он им никогда не был. Он - мой агент, он - провокатор гестапо.
- Вы не могли ему отказать, - повторил Штирлиц, - и вам неважно, кто
он, коммунист или агент гестапо... А если из-за того, что вам важен
"просто человек", абстрактный человек, конкретные люди попадут на виселицу
- это для вас важно?!
- Да, это важно для меня...
- А если - еще более конкретно - на виселицу первыми попадут ваша
сестра и ее дети, - это для вас важно?
- Это же злодейство!
- Говорить, что вам неважно, кто перед вами - коммунист или агент
гестапо, еще большее злодейство, - ответил Штирлиц, садясь. - Причем ваше
злодейство догматично, а поэтому особенно страшно. Сядьте. И слушайте
меня. Ваш разговор с моим агентом записан на пленку. Нет, это не я делал,
это все делал он. Я не знаю, что с ним: он прислал мне странное письмо. И
потом, без пленки, которую я уничтожил, ему не поверят. С ним вообще не
станут говорить, ибо он мой агент. Что касается вашей сестры, то она
должна быть арестована, как только вы пересечете границу Швейцарии.
- Но я не собираюсь пересекать границу Швейцарии.
- Вы пересечете ее, а я позабочусь о том, чтобы ваша сестра была в
безопасности.
- Вы словно оборотень... Как я могу верить вам, если у вас столько
лиц?
- Вам ничего другого не остается, пастор. И вы поедете в Швейцарию
хотя бы для того, чтобы спасти жизнь своих близких. Или нет?
- Да. Я поеду. Чтобы спасти им жизнь.
- Правильно. Вам жаль Германию?
- Мне жаль немцев.
- Хорошо. Кажется ли вам, что мир не медля ни минуты - это выход для
немцев?
- Это выход для Германии...
- Софистика, пастор, софистика. Это выход для немцев, для Германии,
для человечества. Нам погибать не страшно - мы отжили свое, и потом, мы
одинокие, стареющие мужчины. А дети?
- Я слушаю вас.
- Кого вы сможете найти в Швейцарии из ваших коллег по движению
пацифистов?
- Диктатуре понадобились пацифисты?
- Нет, диктатуре не нужны пацифисты. Они нужны тем, кто трезво
оценивает момент, понимая, что каждый новый день войны - это новые жертвы,
причем бессмысленные.
- Гитлер пойдет на переговоры?
- Гитлер на переговоры не пойдет. На переговоры пойдут иные люди. Но
это преждевременный разговор. Сначала мне нужно иметь гарантии, что вы
свяжетесь там с людьми, которые обладают достаточным весом. Нужны люди,
которые смогут помочь вам вступить в переговоры с представителями западных
держав. Кто может помочь вам в этом?
Пастор пожал плечами.
- Фигура президента Швейцарской республики вас устроит?
- Нет. Это официальные каналы. Это несерьезно. Я имею в виду деятелей
церкви, которые имеют веса в мире.
- Все деятелей церкви имеют вес в мире, - сказал пастор, но, увидав,
как дрогнуло лицо Штирлица, быстро добавил: - У меня там много друзей.
Было бы наивностью с моей стороны обещать что-либо, но я думаю, мне
удастся обсудить этот вопрос с серьезными людьми. Брюнинг, например... Его
уважают...
- А где гарантия, что сестра и ее дети не попадут на виселицу?
- Я освободил вас из тюрьмы?
- Да.
- Как вы думаете, это было легко?
- Думаю, что нет.
- Как вы думаете, имея на руках запись вашего разговора с
провокатором, мог бы я послать вас в печь.
- Бесспорно.
- Вот я вам и ответил. Ваша сестра будет в безопасности. До тех пор,
естественно, пока вы будете делать то, что вам предписывает долг человека,
скорбящего о немцах.
- Вы угрожаете мне?
- Я предупреждаю вас. Если вы поведете себя иначе, я ничего не смогу
сделать для того, чтобы спасти вас и вашу сестру.
- Когда все это должно произойти?
- Скоро.
Пастор с нами.
Штирлиц приглашает фрау Заурих и Габи к себе домой.
Далее. Штирлиц и женщины. Штирлиц приглашает фрау Заурих на ветчину (почему меня никто на ветчину не приглашает?). Наша милая старушка идет(а вернее едет) в гости к господину Бользану прихватив с собой Габи, так на всякий случай. Фрау Заурих играет на рояле перемежая игру с перекусами ветчиной и запивая хорошим вином. Штирлиц и Габи танцуют, но нам так и не открывают секрет их отношений. Под конец оказалось, что штандартенфюрер неплохо играет на рояле. Они с фрау Заурих играют в четыре руки мелодии Микаэла Таривердиева. Мужик - золото.
Клиника Шарите.
"Страховой агент" пытается вытянуть из Кати информацию. Дает ей на опознание фотографии с вещами. Катя узнает чемодан с передатчиком но говорит, что ее вещей здесь нет.
Штирлиц увидел чемодан с рацией.
Дальше, Штирлиц на работе. Видит как по коридору несут чемодан с передатчиком. Он пошел следом. Чемодан приносят к Рольфу, который в дружеской беседе рассказывает историю русской пианистки. Штирлиц узнав в какой больнице находится Катя демонстрирует свое открытие в психологии. Запоминается последняя фраза. Ширлиц просит у Рольфа снотворное и блокирует его память о предыдущем разговоре.
Штирлиц решает забрать Катю из больницы. Но как? Всегда выручит добрый друг и начальник Шелленберг.
Штирлиц и Шелленберг.
А сейчас, после разговора с Рольфом, Штирлицу предстояло сыграть
ярость. Он поднялся к Шелленбергу и сказал:
- Бригадефюрер, мне лучше сказаться больным, а я действительно болен,
и попроситься на десять дней в санаторий - иначе я сдам...
- В чем дело? - удивился Шелленберг. - Что с вами?
- По-моему, мы все под колпаком у Мюллера. То этот идиотизм с хвостом
на Фридрихштрассе, а сегодня еще почище: они находят русскую с
передатчиком, видимо работавшую очень активно. Я за этим передатчиком
охочусь восемь месяцев, но отчего-то это дело попадает к Рольфу, который
столько же понимает в радиоиграх, сколько кошка в алгебре.
Это текст Ю.Семенова. Лиознова поменяла кошку в алгебре на зайца в геометрии.
- Дайте мне санкцию - я поеду сейчас к этой бабе, возьму ее к нам и хотя бы проведу первый допрос.
Может быть, я самообольщаюсь, но я проведу его лучше Рольфа. Потом пусть
этой женщиной занимается Рольф - для меня важнее всего дело, а не
честолюбие.
- Поезжайте, - сказал Шелленберг, - а я все-таки позвоню рейхсфюреру.
- Лучше зайти к нему, - ответил Штирлиц. - Мне не очень-то нравится
вся эта возня.
- Поезжайте, - повторил Шелленберг, - и делайте свое дело. А потом
поговорим о пасторе. Он нам понадобится завтра-послезавтра.
- Я не могу разрываться между двумя делами.
- Можете.
Штирлиц в клинике Шарите.
Далее Штирлиц приезжает в Шарите забрать Катю. Входит к ней в палату и жестко приказывает ей собираться и сознаваться. Катя догадывается, что это фарс и подыгрывает ему. Вот как описывает ситуацию Ю.Семенов:
"Странную радость испытывала сейчас Кэт. Она видела своего, она
верила, что теперь, как бы ни были сложны испытания, самое страшное -
одиночество - позади.
- Бросьте, - перебил ее Штирлиц, - ваш передатчик у нас, радиограммы
тоже у нас, они расшифрованы, это - доказательства, которые невозможно
опровергнуть. От вас потребуется только одно - ваше согласие на совместную
с нами работу. И я вам советую, - сказал он, обернувшись, всячески
показывая ей глазами и лицом своим, что он говорит ей нечто очень важное,
к чему надо прислушаться, - согласиться с моим предложением и, во-первых,
рассказать все, что вам известно, пусть даже вам известно очень немногое,
а во-вторых, принять мое предложение и начать - незамедлительно, в течение
этих двух-трех дней, - начать работать на нас.
Он понимал, что о самом главном он мог говорить только в коридоре. Но
понять это самое главное Кэт могла, выслушав его здесь. У него оставалось
минуты две на проход по коридору, он подсчитал для себя время, поднимаясь
в палату. Санитарка вышла, и Штирлиц, открыв дверь, пропустил Кэт вперед. Он
пошел, взяв ее под руку, помогая ей нести ребенка, и потом, заметив, как
дрожат ее руки, взял ребенка сам.
- Слушай меня, девочка, - заговорил он негромко, зажав во рту
сигарету, - им все известно... Слушай внимательно. Они станут давать тебе
информацию для наших. Торгуйся, требуй гарантий, требуй, чтобы ребенок был
с тобой. Сломайся на ребенке - они могут нас записать, поэтому сыграй все
точно у меня в кабинете. Шифра ты не знаешь, и наши радиограммы не
расшифрованы. Шифровальщиком был Эрвин, ты - только радист. Все остальное
я возьму на себя. Скажешь, что Эрвин ходил на встречу с резидентом в
районе Кантштрассе и в Рансдорф. Скажешь, что к Эрвину приходил господин
из МИДа. В машине я покажу его фото.
Человеком из МИДа был советник восточного управления Хайнц Корнер. Он
погиб неделю назад в автомобильной катастрофе. Это был ложный след.
Отрабатывая этот след, гестапо неминуемо потеряет десять-пятнадцать дней.
А сейчас и день решал многое..."
Штирлиц и Катя имитируют допрос.
Следующая сцена "Как Штирлиц надул немецкую разведку". Штирлиц провел допрос Кати под магнитофонную запись. Все было сыграно идеально. Катя согласилась сотрудничать, упала в обморок, чтобы потом переехать в комфортную квартиру и отсылать радиограммы в Москву. Эта игра вызывает много вопросов, но ладно, главное все удачно разрешилось. Его похвалил рейхсфюрер. Мюллер с соратниками по гестапо завистливо прослушивали фонограмму допроса уже 3-й раз. - Он лихо работает все-таки, этот Штирлиц, - сказал Мюллер Рольфу.
Ю.Семенов чуть подробнее описал допрос, чем в фильме:
- Я не стану повторять той азбучной истины, что в Москве этот арест
будет для вас приговором. Человек, попавший в гестапо, обязан погибнуть.
Вышедший из гестапо - предатель, и только предатель. Не так ли? Это
первое. Я не стану просить у вас имен оставшихся на свободе агентов - это
не суть важно: стараясь отыскать вас, они неминуемо придут ко мне. Это -
второе. Третье: понимаете, что, как человек и как офицер рейха, я не могу
относиться к вашему положению без сострадания - я понимаю, сколь велики
будут муки матери, если мы будем вынуждены отдать ваше дитя в приют.
Ребенок навсегда лишится матери. Поймите меня верно: я вам не угрожаю,
просто, даже если бы я не хотел этого делать, надо мной есть руководство,
а приказы всегда значительно легче отдавать тем, кто не видел ваше дитя у
вас на руках. А я не могу не выполнить приказ: я солдат, и моя родина
воюет с вашей страной. И, наконец, четвертое. Мы в свое время получили
копии ваших кинофильмов, снятых в Алма-Ате московской киностудией. Вы
изображаете немцев дураками, а нашу организацию - сумасшедшим домом.
Смешно, это ведь мы стояли у ворот Кремля...
Мюллер, естественно, не мог видеть, как Штирлиц подмигнул Кэт, и она,
сразу же поняв его, ответила:
- Да, но сейчас части Красной Армии стоят у ворот Берлина.
- Верно. Когда наши войска стояли у ворот Кремля, вы верили, что
дойдете до Берлина. Так и мы убеждены сейчас, что скоро мы вернемся к
Кремлю. Но - в сторону дискуссию. Я начал говорить вам об этом, потому что
наши дешифровальщики отнюдь не глупые люди, и они уже многое открыли в
вашем шифре, и вашу работу, работу радиста, может выполнить наш человек...
Штирлиц снова подмигнул Кэт. Она ответила:
- Ваш радист не знает моего почерка. Зато мой почерк очень хорошо
знают в Центре.
- Верно. Но у нас есть записанные на пленку ваши донесения, мы можем
легко обучить вашему почерку нашего человека. И он будет работать вместо
вас. Это будет вашей окончательной компрометацией. Вам не будет прощения
на родине - вы это знаете так же точно, как я, а может быть, еще точнее.
Если вы проявите благоразумие, я обещаю вам полное алиби перед вашим
руководством, - продолжал он.
- Это невозможно, - ответила Кэт.
- Вы ошибаетесь. Это возможно. Ваш арест не будет зафиксирован ни в
одном из наших документов. Вы поселитесь с моими добрыми друзьями на
квартире, где будет удобно девочке.
- У меня мальчик.
- Простите. Вас, скажете вы потом, если увидите своих, нашел после
смерти мужа человек, который назвал вам пароль.
- Я не знаю пароля.
- Вы знаете пароль, - настойчиво повторил Штирлиц, - пароль вы
знаете, но я не прошу его у вас, это мелочи и игра в романтику. Так вот,
человек, назвавший вам пароль, скажете вы, привел вас на эту квартиру, и
он передавал вам зашифрованные телеграммы, которые вы гнали в Центр. Это -
довод. В спектаклях о разведчиках принято давать время на раздумье. Я вам
времени не даю, я спрашиваю сразу: да или нет?
...Мюллер посмотрел на Рольфа и заметил:
- Только один прокол - он спутал пол ребенка. Он назвал дитя
девочкой, а в остальном - виртуозная работа.
- ...Да, - тихо ответила Кэт, скорее даже прошептала.
- Не слышу, - сказал Штирлиц.
- Да, - повторила Кэт. - Да! Да! Да!
- Вот теперь хорошо, - сказал Штирлиц. - И не надо истерики. Вы
знали, на что шли, когда давали согласие работать против нас.
- Но у меня есть одно условие, - сказала Кэт.
- Да, я слушаю.
- С родиной у меня оборвалась вся связь после гибели мужа и моего
ареста. Я буду работать на вас, если только вы гарантируете мне, что в
будущем я никогда не попаду в руки моих бывших руководителей...
Штирлиц в кинотеатре.
В следующей сцене Штирлиц идет в кинотеатр на встречу с агентом. В 6 раз смотрит фильм "Девушка моей мечты" и уже не может смотреть на экран. Немцы - уроды и фильмы у них уродские.
Штирлиц заходит в кабинет секретной связи.
Привожу выдержку из повести Ю.Семенова, там понятнее:
"Бомбили совсем рядом. Штирлиц вышел из кабинета и пошел по пустому
коридору к той лестнице, которая вела в бункер. Возле двери в дублирующий
пункт прямой связи - основной теперь был в бункере - он задержался. В
двери торчал ключ.
Штирлиц нахмурился, неторопливо огляделся: коридор был пуст - все
ушли в бункер. Он толкнул дверь плечом. Дверь не открылась. Он отпер
дверь. Два больших белых телефона выделялись среди всех остальных - это
была прямая связь с бункером фюрера и с кабинетами Бормана, Геббельса,
Шпеера и Кейтеля.
Штирлиц выглянул в коридор - там по-прежнему никого не было. Стекла
дрожали - бомбили теперь совсем рядом. Мгновение он думал, стоит запереть
дверь или нет. Потом подошел к аппарату и набрал номер 12-00-54.
- Борман, - услышал он в трубке низкий, сильный голос.
- Вы получили мое письмо? - спросил Штирлиц, изменив голос.
- Кто это?
- Вы должны были получить письмо - лично для вас. От преданного члена
партии.
- Да. Здравствуйте. Где вы? Ах да. Ясно. Номер моей машины...
- Я знаю, - перебил его Штирлиц. - Кто будет за рулем?
- Это имеет значение? - Да. Один из ваших шоферов...
- Я знаю, - перебил его Борман.
Они понимали друг друга: Борман - что Штирлиц знает о том, как
прослушиваются его разговоры (это свидетельствовало о том, что человек,
говоривший с ним, знал высшие секреты рейха); Штирлиц, в свою очередь,
сделал вывод, что Борман понимает то, что он ему недоговаривал (один из
его шоферов был секретным сотрудником гестапо), и поэтому он почувствовал
удачу.
- Там, где мы должны были с вами увидеться, вас будут ждать. Во
время, указанное вами, - завтра.
- Сейчас, - сказал Штирлиц. - Через полчаса. "